Процедура прекратилась внезапно, несколько сладостных секунд ничего не происходило, и у меня появилась возможность немного придти в себя.

— У меня мало времени, вам ясно? — Жестко уточнила незнакомка. В ушах стоял шум, а тело продолжала потряхивать от судорог.

— Да, — торопливо прошептал я и закрыл рот, опережая собственные намерения умолять о пощаде.

— Каковы цели корпорации «Щит»? — повторила она свой вопрос, не поменяв ни единого слова формулировки.

— Нашха цель…кха… ретранслятор… кха… сеть ретрансляторов, — с трудом произнес я, подбадриваемый холодным облегчением. Попытки сфокусировать взгляд на ее лице оказались бесплодными, видеть я перестал, изображение расплывалось в пятна и не прояснялось несмотря на слабеющие усилия.

— Продолжайте, — холодно сказала она, добавив краткосрочный целительный импульс в районе печени. Будто игла вонзилась поначалу, но вскоре наступило незначительное облегчение, сопровождаемое немеющим покалыванием по всему организму.

— Ааагррр, — завыл я, лишаясь всех мыслей. Но страшась, что начнется худшее, если не заговорю, постарался собрать и продолжить:

— Эти ретрансляторы должны… кха…они должны…

Я пробовал сконцентрироваться на ответе, но вопрос о целях корпорации все время отвлекал и мешал, пока не навел меня на неожиданную догадку, словно вспышкой осветившей суть всего происходящего.

Цель корпорации противостояние жнецам, уж не они ли стоят за исчезновением Киррне и моим похищением?

Воспоминания потянули цепочку ассоциаций, и перед мысленным взором возник эпизод с матриархом Бенезией в момент освобождения от индокринации, когда она признавалась, что ее волю подчинили жнецы. Во втором эпизоде ее изменившееся и бесстрастное лицо, после того как воздействие индокринации вернулось, а последовавшая фраза «я вас уничтожу».

Может эта молодая женщина индокринирована как Бенезия и работает на жнецов?

— Я хочу…кха… вас видеть, — с губ слетал едва различимый шепот, но в мыслях была уверенность, что любой даже бессвязный шепот будет идентифицирован.

— Это лишнее, — отрезала незнакомка, — отвечайте на вопрос.

— Что ж… — набрать воздух для ответа не получалось. К чему бесполезные уточнения? Мне не дадут честного ответа при подобном формате разговора. Силясь увидеть ее сквозь непослушный туман, я только потерял силы и поэтому бросил безнадежные попытки это сделать.

Это жнецы.

Женщина индокринирована.

К чему отпираться?

Во мне всколыхнулся мощный прилив ненависти к искусственному интеллекту, проигрывавшему сражение в моем мире, но сумевшему победить в этом. Душить его нужно в зародыше, правда не всегда это удается…

— Наша цель..кха…

Приступ кашля вызвал нестерпимую боль в животе.

— …уничтожить…

Новый приступ кашля был подавлен извне, по телу прошлась живительна прохлада, принося облегчение и обостряя злость.

— всех..кха…вас уничтожить.. кха и ваших хозяев уничтожить.

Собрав остатки воли, я поднял взгляд, чтобы посмотреть на выражение лица этой женщины. На этот раз мне удалось рассмотреть довольно привлекательные холодные черты лица, на котором не дрогнул ни один мускул. Похоже, мои слова не вызвали в ней никакого удивления и не явились неожиданностью.

Значит, это действительно жнецы, понял я.

Незнакомка наклонилась вперед и сказала:

— Это нам известно. Отвечайте, каким именно образом вы планируете…

Она говорила что-то еще, но я уже не слушал.

Жнецы это беспощадный враг, такой же как Милинет. Кому как не разведчику, знать о ценности информации. В моей памяти достаточно таких сведений, в ней находятся все уязвимости корпорации «Щит». Получив их, жнецы посредством индокринированных и уже хорошо организованных людей без труда уничтожат корпорацию. Убиты будут все, а разработки корпорации остановлены.

Новые порции боли я встретил на этот раз совсем иначе. Даже не думал сопротивляться процедуре, наоборот мысленно устремился навстречу в ее объятия, стремясь к тому, чтобы выжгло нервную систему и убило меня, до того как предам корпорацию. После того, как я слышал собственные мысли, самому себе я верить перестал. Однако, неважно, сломают они мою волю еще раз или нет, но я им больше ничего не скажу.

На фоне пронзительной и ослепляющей боли, передо мной вереницей мелькали родные улыбающиеся лица пока еще живых людей, пока я не увидел встревоженное лицо Джейн. Она смотрела на меня своими зелеными глазами, в которых я счастливо тонул. Пока смотрел в них, забывал о боли и полностью отрешался от мира.

Но боль не позволяла о себе забыть, постоянно напоминая о себе и накатывая волнами. Она заставляла скрежетать зубами и мечтать о смерти, но мне с каждым разом удавалось вернуться к зеленым глазам, исполненным тревоги.

Полковник Кай Харти, Новерия.

Полковник мрачно размышлял над перспективами. Люди, которых он тащил к месту эвакуации были обузой. Не побывай он на последнем совещании корпорации «Щит», где командир поведал о целях команды и угрозе тотального уничтожения всего разумного, то полковник наверняка бросил бы остальных, легко скрывшись от преследования. Но полковник Волков его серьезно озадачил, а это, в свою очередь, вынудило Харти поменять подход. Это ценный ресурс, и каждый грамм этого ресурса чрезвычайно важен, так как может оказаться невосполнимым.

Поэтому Кай спасал этих людей, понимая, что выполнение общей миссии возможно только в рамках подобного проекта как корпорация «Щит». Придется спасать корпорацию и полковника Волкова, что крайне желательно. Ведь в данный момент не существует другой подобной организации, которая концентрировала бы в себе столько военно-научных технологий, предназначенных для борьбы со жнецами. Это делало ее уникальной.

В то же время становилось ясно, почему генерал Хакманн поручил «Хаген» человеку, у которого не было профильной подготовки, что вызывало у Кая серьезные сомнения поначалу. Ему пришлось порядком поломать голову над личностью Волкова, но к окончательным выводам он так и не смог придти. Едва он останавливался на какой-либо гипотезе, как она оказывалась опровергнутой новым фортелем командующего

Зато стало ясным, почему генерал Хакманн передал «Экзо-Гени» в корпорацию «Щит», а не родной дочери или, как собирался, своей последней любви бессменному дежурному майору Кормак, которая сумела бы позаботиться о его дочери гораздо лучше.

Совершенно невовремя Кай вспомнил трагичность ситуации, при которой генерал Хакманн и майор давно любили друг друга, но ничего не могли себе позволить. Генерал не без оснований был уверен, что его чувства и привязанности к женщине чреваты ее захватом, КРА обязательно воспользовалась бы «слабостью» для оказания давления. По этой же причине содержалась в глубокой тайне информация о том, что Сайя его родная дочь, даже от нее самой.

Вздохнув, Кай оглядел процессию. Из трех выехавших в спешке МАКО уцелело два. Выгадав время поначалу, разведчик обманул церберовцев, но те не дали ему сполна воспользоваться хитростью, а вызвали корабль. Удар пушек был поспешным и неточным, так как тройка МАКО уже уходила в природное ущелье, где стала бы недосягаемой для огня противника. Но его хватило, чтобы устроить хилый обвал. Падение камней и снега расплющило последний МАКО, загруженный бойцами, задача которых была отсечь преследование, и убило всех солдат, сидящих снаружи на броне. Сам Харти выжил благодаря своей реакции и спецподготовке, успев среагировать. Он подпрыгнул, а затем буквально скакал по камням, не обращая внимания на то, как его секло при этом осколками. Два МАКО выбрались. Но в них располагались сугубо гражданские, кроме двух мехводов. Самое досадное, что отряду не хватило каких-то нескольких секунд, чтобы уйти всем вместе.

Цербер закупорил их и уже поджидал у противоположного выхода ущелья, возможно, выдвинулся навстречу, но план Харти заключался в другом. Заблаговременно до вылета на Новерию он связался со своим старым должником-контрабандистом и потребовал услугу. Контрабандист согласился в обмен на полное списание долга. И теперь настал момент, когда жизни полковника Кая Харти и людей, которых он вел, зависели от порядочности расчетливой и циничной персоны, которая уже наверняка обнаружила военную активность Цербера. Несколько напряженных минут завершились тем, что два МАКО чуть не наехали на обсыпанный снегом шаттл. Контрабандист сдержал слово.