- Меня бесит твоё спокойствие! – сказал он. Я удивился и подвинулся к нему поближе. Интересно, что скажет ещё.

- Я думал, нам не повезло – ошибался. Кому не повезло, так это Гарику. Разгромили ларек под ноль. Дятел в реанимации. «Ночник» со спицами в челюсти, знай, твердит про какой-то волейбол. На Гарика смотреть тошно.

- Будет воевать? – оживился я. Руслан посмотрел на меня, презрительно искривил губы. – У тебя одно детство в голове.

- А у тебя деньги.

- В них сила!

- Нет. Сила в нас. Кстати, сегодня Гарик со мной будет рассчитываться. А, как ты? Заберешь свою долю.

Руслан не сразу ответил. Полез во внутренний карман куртки. Достал мятый конверт. Протянул мне.

- На. Я с ним уже виделся.

Глупо улыбаясь, я открыл конверт, и веселость сразу исчезла.

- Что это?

- Твоя четверть.

- Как понимать?

- Гарик отдаст остальные деньги в следующем месяце. Ему сейчас не до тебя. Я вот что думаю. – Руслан с новой силой забарабанил по рулю. – Надо помочь ему деньгами. Пускай он увязнет в нашей дружбе, тогда точно не куда не денется и места в фирме нам обеспечены. Давай, дадим ему ещё десять? У него сейчас выгодный контракт с белорусами.

- У нас получится вытащить десятку?

- Думаю, да. Ларьки давно работают на прибыль. Пора снимать сливки.

- Отлично, - сказал я. – Что у белорусов?

- Пиво. Мы будем иметь свободный доступ к фурам, а значит свою накрутку на оптовый товар. Хочешь машину? Я могу тебе свою ласточку продать по выгодной цене.

- Я у цыган коней не покупаю.

Руслан рассмеялся. Я поёжился. Почему-то стало неприятно. Чувство брезгливости захлестнуло и поволокло в море отчаяния.

***

Глупо. Я поймал себя на том, что еду в автобусе к дому своей любви. Вдвойне глупо, потому что она умерла. Нет, не девушка. Чувства. Жаль, что привычка осталась.

Я вылез на остановке. Перешел дорогу, дождался транспорта и поехал по направлению к дому. В автобусе сел в свободное кресло и задумался. Гарик не обманул. Мы получили свободный доступ к пиву. Заработали хорошие деньги и сейчас готовились к Новому году – запасались шампанским.

Кстати, Дятла выписали из больницы, но работать к Гарику он не вернулся. И голова болит и рука не поднимается и страшно по ночам – ангелы видятся, да не простые, а мяукающие.

Теперь у «старшего брата» новая правая рука – Руслан.

А я как-то откатился на задний план. И непонятно, сам ли желал случившегося факта или кто другой постарался.

Теперь Гарик мне должен десятку. Сумма от процентов так же возросла, но она меня не радовала – я пока так же получал, как прежде частями свои деньги. Руслан намекал, что скоро я могу остаться с проблемой один на один. Его не станет, и тогда я пропаду. Обидно, что он так тянулся к Гарику, к большим деньгам и легко поддавался на пустые слова. Руся и не догадывался, что благодаря его мечтам, которые я не хотел тревожить, живет такой человек, как Гарик. Смешно.

- Привет, - сказал голос. Я поднял голову и увидел Золушкина.

- Привет. С учебы? – спросил я и тут же сообразил, что институт в другой стороне.

- Нет. Я сейчас на «стакане».

- Так ты трезвый!

- Спасибо. – Одноклассник принял мои слова за комплимент. - Ты не слышал, где-то тут на районе китаец живет. Две иглы в плечо и ты больше никогда не пьёшь, представляешь?

- С трудом.

- Вот и я не верю. – Золушкин сел рядом. – Видел кого-нибудь из наших?

Я попытался вспомнить. Отрицательно замотал головой, не в силах перекричать рев мотора автобуса.

- А про Коростылева знаешь?

У меня похолодело в груди.

- Что? Посадили?

- Нет. Повесился. Сильный был парень. Четырнадцать дней в коме пролежал. Не спасли. У тебя на бутылку не найдется?

Я не ответил, потому что последнего вопроса не расслышал.

Глава 10. 

6.00

Я проснулся с чувством, что выспался. Открыл глаза и с удивлением посмотрел в потолок. Впервые меня не мучил кошмар. Оказывается, такое блаженство не видеть под утро, разлетающееся в дребезги чужое лицо. Не чувствовать запаха крови и разложения. Мертвец не пытался схватить меня за плечо и утянуть с собой. Может всё? Проклятые сновидения закончились? Был бы психологом: Фрейдом или Кашпировским, то знал бы точно, что со мной происходит, а так я всего лишь ларечник Вася. Пока.

6.20

Я долго стоял под струёй воды, наслаждаясь свежестью влаги. Контрастный душ наполнил мышцы силой, и я не смог удержаться от утренней зарядки с гантелями, пытаясь утомить себя и войти в привычный образ жизни. Напрасно потратил время. Удивительная легкость в каждом движении тела. Бодрость духа. Какая-то непонятная жажда. Призыв к активной деятельности. Что со мной? Нет и следа апатии.

Захотелось есть. Я открыл холодильник и задумался, потом стал складывать на стол продукты, словно готовился в длительную поездку и имел настойчивое желание ничего не оставить.

7.00

Зазвонил будильник, призывая меня к подъёму. Я улыбнулся; как раз готовил глазунью из семи яиц. Рядом на чугунной конфорке поспевал кофе. Я дал вызвониться будильнику до конца. Пускай потрезонит, может быть в первый раз за пять последних лет.

Сегодня замечательный день: Гарик решил со мной частично рассчитаться – выплатит половину. Остальной долг отдаст ценными бумагами. Он, правда, пока об этом не знает, но куда денется, когда будет поставлен перед фактом. Представляю его изумление и противное хрюканье вместо первых слов оправдания. Смешной человек.

7.30

Время остановилось. Я уже сделал многое, но до девяти тридцати – срока, когда я должен был выйти из дому, оставалось ещё два часа. Я налил себе вторую кружку кофе, взял с книжной полки любимый роман «Звездная пехота» Р. Хайнлайна и целиком отдался чтению, благо, давно не делал ничего подобного.

Иногда я ловил себя на том, что не читаю, а сижу, смотрю в окно и, думаю. Часто мои мысли возвращались к Коростылеву. Я не мог понять, почему он решил покончить с собой, ведь карьера, которую он избрал медленно, но верно стала расти. Или в нем победил тот мальчик из десятого «А», которого я помнил? Мальчиш-кибальчиш остановил ростки отрицательного негатива и не дал развиться злу в своём тренированном организме. Или, проще, его убили?

Ответа не было.

Интересно, если есть рай и ад, то где сейчас Сима? На раскрытую книгу упала слеза, хотя я не хотел плакать. Или хотел? Мне так тебя не хватает, друг. С тобой исчезло и ощущение праздника. Скоро Новый год, но я ничего не чувствую. Даже запаха мандарин. Где ты, друг?

Ответа не было.

Меня настораживало поведение Санька. Как-то легко он поддался и принял сторону зла. Или оно в нем всегда скрывалось? Как в каждом? А кто повинен? Кто дал возможность ему развиться в худшую сторону, которую он и не считал таковой?

Ответ был, но я его боялся.

Руслан. Так и хочется сказать: «Проклятые деньги!» Сколько можно думать о прибыли и скирдовать пачки банкнот? Какие ценности могут тебя вернуть назад? Ведь раньше ты не был таким.

Надо с ним поговорить.

Я посмотрел на часы и стал одеваться.

9.50

Чудесное морозное утро. Светит солнце. Никого нет. Тишина и спокойствие. Я пришел раньше условленного времени. Поднялся по шаткой лестнице на второй этаж. Перевел дыхание, успокаиваясь. И дернул дверь на себя уверенный, что она закрыта на замок: слишком часто меня Гарик обманывал. А, может, и не пытался – выходило само. Что-то случилось. Дверь легко поддалась, открываясь. В секретарской оживленно говорили два человека: Гарик и Дятел. Я поздоровался, привлекая к себе внимание, осторожным кашлем. Гарик виновато улыбнулся, успокаивающе кивнул головой и, покосив глазами на собеседника, попросил у меня пару минут на конфиденциальный разговор с бывшим сотрудником. Они решали важные дела прошлого. Я постоял в подъезде у окна, наблюдая за пустынной улицей, принюхался к тошнотворному запаху старого деревянного дома, где почему-то и непременно обязательно присутствовало два постоянных шлейфа – мертвых мышей и немытых бомжей и вышел на улицу.