Бля, нахер это, Тед Грей. Тебе нужна другая. Да, мне нужна Айрин. Какую девушку я бы не встретил, в моих глазах стоит Айрин.

— Ты за всё в ответе, Тед. Жди, — сказал он, на удивление мягко.

Отключился.

— Попросил немного подождать, — объяснил я, вставая с пола и отряхивая брюки.

Дана кивнула мне в ответ — я помог ей встать, подав руку. Поднявшись на ноги и, вздохнув, она разглядывала пол. В какую-ту секунду, я почувствовал к ней что-то вроде… притяжения. Что-то внутри наклоняло меня к ней, чтобы я мог поцеловать её. Один раз. Это был странный магнит. Или это чёртово замкнутое пространство? Или это маленькое, хрупкое незащищённое создание обладало какой-то магией? Я знаю, что влюблён в Айрин. Как остановить это? Яд нужно лечить тем же ядом. Просто закрою глаза и поцелую эту крошку. На память о встрече в этом застрявшем лифте.

Я медленно склонялся над ней. Моя рука легла на её талию, а вторая поймала подбородок. Притягивая её к себе, я почувствовал нежный аромат её духов, её волос, её тела. Этот глубокий жар, исходящий от неё. Боже.

Айрин. Она вновь разрушила чары лифта и чистейших голубых глаз.

— Нет, прости, — начал было я, но меня — уже дважды — спас звонок iPhone.

Через минуту, как и обещано, папа позвонил:

— Была проблема. Идиот-электрик чинил проводку и всё изгадил. Не работали кофе-машины и холодильники, на первых этажах вырубилось всё электричество, а потом — встрял лифт. Но — одно моё слово и — всё зашевелилось. Очень скоро всё исправят.

— Надеюсь.

Гудки.

Даниэль прятала от меня глаза, повернувшись почти спиной ко мне. Чёрт. Я такой идиот. Не хуже того самого электрика.

Блядь. Нас опять кидануло, и тряска впечатала в меня Дану.

— Ай! — пискнула она, взявшись за локоть.

— Ты ударилась, больно? — спросил я.

— Не очень, просто задела о стену.

Чёрт. Мы были очень близко. Снова. В её голубых глазах отразился испуг, перемешанный с разочарованием. Я аккуратно взял её за плечи и немного отстранил от себя.

Двери лифта, наконец, открылись, на нас смотрели множество пар глаз. Я быстро отпустил Дану, а потом вышел след за ней. Бросив ненавидящий взгляд на окружающих, я взял малышку под руку и вывел через толпу, сквозь огромный, кишащий людьми холл. Дождь не утихал — за окнами было сумрачно и серо.

Дана достала из пакета миниатюрный, чёрный зонтик и открыв над нами, шла со мной нога в ногу.

Внезапно, она вырвала свою руку из моей и, продолжая держать над нами зонт, остановилась, смотря мне прямо в зрачки.

— Не надо меня подвозить. Я дойду сама, — её тон стал резким.

Хера се. Я её так взбесил?

— Не надо, Дана, не злись.

Она быстро закрыла зонт — как раз — начал усиливаться дождь. Её волосы вмиг намокли, как и мои.

— Пусть я вымокну и заболею, если ты не зайдёшь в свой офис! — поставила она меня перед фактом.

Детка, ты попутала? Здесь правлю я…

— Если ты не сядешь в мою машину, я не буду долго смотреть, как ты мокнешь, — ответил я ей в том же тоне.

Со стороны мы, наверное, выглядели, как шипящие коты.

— Конечно, не сяду! Я что, похожа на дуру? — ответила она, зло сияя глазами.

Детка, ты очень похожа на дуру, когда споришь со мной.

— Значит, не сядешь? — спросил я ещё раз, давая шанс передумать.

— Да, не сяду, повторяю ещё раз, если ты оглох, — говорит она.

Чёрт. Это она так безумно хотела, чтобы я поцеловал её? Красавчик, Грей.

Выдохнув, я сказал ей:

— Как хочешь, — и резко перекинул упрямую куклу через плечо.

Она заорала, как резанная:

— Сумасшедший, отпусти! — её голос, вскоре, сменился на смех, но она продолжала бить меня по спине, и упрямо дёргать ножками.

— Терпение, леди. Я опущу вас в салоне моей Ауди, — сказал я.

Когда она лежит у меня на плече, пусть и сопротивляется, я не так нервничаю.

— Не хочу в машину! Не хочу! — кричала она детским голосом.

Вздумала разозлить меня, малышка? У тебя не выйдет.

Я упрямо игнорировал её стоны о помощи, парковщик открыл мне дверцу машины, и я засунул Дану в салон; сразу закрыл Ауди и перевёл дух. Она стучала в окно.

Чёрт, эта маленькая сексуальная истеричка разобьёт стекло.

Я быстро сел за руль и вновь заблокировал окна и двери.

— В каком отеле ты живёшь? — повернувшись к ней, спросил я.

— Не знаю, — сказала она, тупо уставившись в окно.

Детка, со мной лучше не шутить.

— Постарайся вспомнить, — попросил я, немного раздражённо.

Она посмотрела на меня, как на надоевшего ей дебила и быстро сняв с себя мой мокрый пиджак, кинула его мне. Я поймал его одной рукой и положил на сидение рядом.

— Что с тобой, Дана?

— Для вас, мистер Грей, я мисс Гриндэлльт, — сказала она отстранёно.

Ох, птичка, ты напросилась.

— Хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — спросил я.

Мой тон был полон решимости. Она растеряно посмотрела на меня, а потом сказала:

— В отель «Олимпик», на Тридцатой авеню.

Отлично. Сработало. Раз она перевела тему, то быстрее хочет избавиться от меня.

Я выехал на оживлённую трассу, постепенно вливаясь в поток машин. Дождь бил по стеклу, застилая пеленой точную картинку. Я не слышал ни слова из губ Даны, но поднял глаза в зеркало заднего вида. Два чистейших светло-голубых озера смотрели в мои мутно-голубые глаза.

Она быстро отвела взгляд к своему окну. Больше, я не смотрел на неё.

Айрин

Я была безумно довольна тем, что договорились с учительницей брата насчёт дополнительных занятий. Теперь, надеюсь, у меня появятся хоть два часа свободного времени.

Мои мысли не покидает красавец Грей. Хочется надеется, что я не слишком отпугнула его от себя Кажется, я ему… нравлюсь? А хотя, что за бред? Неужели я могу понравиться такому рафинированному и себялюбивому парню? А, быть может, и могу, ибо я — его противоположность.

Сейчас я брожу по супермаркету, желая переждать холодный, сильный ливень. Купив всё необходимое, расплачиваюсь и выхожу в вестибюль магазина. Четыре пакета — не хило.

По окну синего цвета стучат крупные капли. На парковку супермаркета подъезжает ярко-красная Ауди. Не знаю почему, но она ужасно привлекает моё внимание — это бывает довольно редко. Из неё выходит брюнетка с голубыми глазами, лет тридцати пяти — сорока, и, почему-то, она кого-то напоминает мне. Следом вылезла русоволосая девушка с карими глазами, в половину младше брюнетки и — я замираю, видя, как выпрыгивает — Фиби Грей.

Фиби — сестра Теодора Грея — она очень похожа на ту брюнетку. Они, наверняка, мать и дочь. Мать Теда. Он взял её глаза.

Русая девушка открывает перед ними дверь.

— Софи, твоя родственница — просто бомба! — слышу я голосок Фиби.

Она заходит первая, бросает на меня отстранённый взгляд, а потом, проходит из вестибюля в магазин.

— Софи, нам очень понравилась у неё. Пусть и она приезжает к нам в гости, — говорит брюнетка.

Кажется, эта женщина очень-очень милая.

— Обязательно, Ана. Уверена, она понравится Теду! — восторженно щебечет Софи.

Когда она произнесла имя Грея — «Тед», то её щёки запылали, а глаза заблестели. Про себя, я уже обматерила её.

Ужас, что со мной?

Ана — как я поняла — зовут маму Теда, светло улыбнулась ей и вместе они зашли в магазин, не глядя на меня. Уж слишком дамы увлечены беседой.

Кто же эта Софи Теду? Кто? Что она для него значит?

Мысленно одёргиваю себя, замечая, что от дождика осталась лишь морось. Открывая локтем дверь, выхожу на улицу, торопливым шагом иду к автобусной остановке на Тридцатой авеню.

Несколько поворотов и переулков, и, вот — я выхожу к нужному месту. Пока я стою под навесом на остановке и жду вечно полупустого — девятнадцатого автобуса, моё внимание привлекает крутая, чёрная, ещё одна Ауди — которую владелец припарковал у дорогого отеля «Олимпик».

Из неё, — О, боже, — вышел Тед. Он так красив. Дьявольски. Его лицо задумчивое, немного усталое, что мне вдруг хочется обнять его, и сказать ему, чтобы он расслабился. Он открывает правую дверцу салона и улыбается кому-то сидящему внутри.

Что за дерьмо? Кто у него там?

Он галантно подаёт руку, но потом замечает лужу, и спрятавшись нв одно мгновение за дверью — достаёт на руках какую-то улыбающуюся дрянь.

Да что со мной такое?! Я не могу оторвать взгляда от этой парочки. Он переносит её через лужу, опускает на землю так бережно, будто ему не всё равно, грохнется эта вобла или нет, а потом — улыбается ей… Во мне переворачивались все жизненно важные органы, пока он смотрел на неё, слушал то, что она говорит, пока он что-то отвечал ей.

Вот же дрянь! И он козёл! Зачем он подкатывал ко мне, если у него и так баб предостаточно? Я стиснула зубы.

Я так была поглощена картиной «Двое придурков под дождём», что не заметила, как сделала несколько шагов вперёд от навеса. Сумасшедший, вечно изменчивый и совершенно непостоянный — теперь, — усиливающийся дождь, хлестал меня по щекам и по волосам.

Он провёл её к дверям отеля, она потянулась к нему. Нет, сучка, не смей.

Эта гадина поцеловала его в щёку и вошла в двери отеля. Грей тоже

пойдёт с ней? Нет, милый ублюдок, ты убьёшь меня.

Есть!

Он развернулся и зашагал к своему Ауди. Как бы то ни было, у него, наверняка, было свидание с ней. Он в костюме. Проводил её. На машине.

Зачем он, тогда, цеплял меня? И как у него получилось впитаться в меня? Занять все мои мысли? Так быстро?!

— Девушка, вы поедете? — крикнул мне кто-то с остановки.

— Да! — был мой ответ.

Кажется, я сделала это слишком громко. Мне показалось, что он увидел меня. Тед посмотрел на меня. Я узнала это по молнии, которая прошла вдоль всего тела, при соединении наших взглядов.

Я уселась на самое дальнее сидение. Оперевшись пылающим лбом о прохладное стекло окна, предалась странному чувству боли, какой-то бесформенной слабости. Это глупо, странно и непонятно — но — слёзы потекли из моих глаз.

Буду держаться как можно дальше от него. Так будет лучше.

Теодор

Дерьмо, мне уже мерещиться или это была Айрин? Если она, то в её глазах было очевидное разочарование, злость и боль в одном комплекте.