— Да, — взволнованным голосом сказала я.

— Отлично. Я кокну этого еблана, — кивнул Адам, сжав губы.

Я бросилась к Адаму на грудь, и глубоко вдохнула его аромат.

— Адам, любимый мой… Не надо. Он просто мне друг. Не уходи… Ты… давай забудем обо всём плохом этой ночью? Делай со мной, что хочешь, — прошептала я.

— Я хочу тебя. Для нас двоих, это будет впервые… Я почувствую тебя всем членом. Без всего лишнего, да, — я целую его в уголок рта.

— Адам, я доверяю тебя больше, чем себе…

Я пренебрегаю советом доктора, но мне плевать сейчас… я его хочу.

Я разулась, вытащила из завитых волос шпильки, и они разбросались по плечам и спине… Адам пристально смотрел на меня.

— Какое короткое платье, — шикнул он, — Короче того халатика. Для кого мисс так нарядилась? — прохрипел он, но не сдержался, и начал помогать мне раздеваться: нашёл молнию платья на спине, и резко расстегнул. Оно соскользнуло с меня вниз, и Адам перевесил его через спинку стула. Он сорвал покрывало с кровати, и вернулся ко мне, быстро справился с лифчиком без бретелек. В крови бурлил адреналин: внизу все, мой брат, сёстры, кипит вечеринка, и слышны возгласы, музыка, отдающаяся басами в полу… Я стою в одних трусиках, и наблюдаю за тем, как он раздевается… Я могла вновь видеть каждый его мускул, каждую частицу кожи, которая принадлежала мне. Оставшись в одних боксёрах, в которых был явно виден его выпирающий дружок, он подошёл ко мне и прижал плотно-плотно к себе… По коже побежали мурашки, и я почувствовала, что он тоже задрожал. Руки Адама панически заскользили по моему телу, а губы прислонялись к моим ключицам, оставляя влажные следы, и стали опускаться ниже… Он покрывал лёгкими укусами мой живот, сгибая колени, и проводя языком влажные следы.

Мой мужчина. Моя любовь. Мой любовник. Мой Адам.

— Я так сильно хочу тебя…

Эти слова растёрли меня на мелкие крошки — и я простонала.

Его руки скользят ниже, а моё сердце сходит с ума, стуча между рёбрами, как заведённое. Он делает несколько шагов назад, и я выдыхаю.

— Ложись сюда, моя маленькая, — хрипло шепчет он, проводя рукой по гладкой простыни.

Я медленно подхожу к кровати и укладываюсь поудобнее.

— Ноги… Твои ноги. Я хочу чувствовать их, — выдыхает он и взяв их за икры, кладёт на свои крепкие плечи, а затем, его губы жадно целуют мою щиколотку.

О, мой Бог!

— Адам… Я не могу больше, — стону я, — Довольно соблазна, прошу!

— Малышка, я только начал, но если ты просишь, — хрипит он, и схватив мои трусики с обеих краёв, резко разрывает их на несколько частей.

— Прости, крошка, но я дико хочу погрузиться в тебя, — подняв брови прохрипел он.

Я закусываю губу от его страсти. Он кидает кусочки тканина пол, и снимает свои боксёры, при этом удерживая мои ноги у себя на плечах. Его ладони накрывают мою грудь, и он с глухим рычанием её сжимает.

— Я точно миллион лет не касался тебя, не вдыхал тебя, мой персональный наркотик, — шепчет он, притягивая меня за ноги ближе к краю кровати, и я чувствую, как его член касается моего клитора, заигрывает с ним, растворяя меня, превращаясь в безвольную рабыню…

Руки Адама скользят с моей груди по животу, по бёдрам, поднимаются по ляжкам, и ложатся на мои колени, плотно их сжимают — до боли…

Адам делает глубокий вдох через нос.

— Ты — первая и последняя девушка, которую я люблю. Ты — первая и последняя девушка, которую я могу и хочу брать без всего лишнего… Вдохни поглубже, крошка, я сейчас проникну в тебя, — хрипит он, и я подчиняюсь.

Горячее желание скалывает все мои органы огненной скрепкой, и я каждым нейроном ощущаю пульсирующий член моего любимого мужчины… Он делает толчок бёдрами — моментально и неожиданно наполняя меня, и, кажется касается самых стенок матки… Он вошёл до конца…

— Ох, блядь, так хорошо… Так влажно. Так туго, моя маленькая, — пыхтит Адам, выходит из меня и делает это чёртово сумасшедшее движение снова.

Я открываю рот в безмолвном стоне, и Адам облизывает губы, смотря на меня снизу вверх… Каждая его мышца на теле играет, каждая вена, всё говорит о том, что он до сумасшествия возбуждён.

Адам склонился надо мной, делая внутрь меня ещё один толчок, чтобы поцеловать мои губы.

— Быстрее, — стоило мне вздохнуть, и Адам тут же ускорился… Но при этом продолжая делать по своему — мощно, требовательно, до самого конца…

— Люблю, люблю, люблю, люблю, — начал вздыхать он, после каждого толчка, — жизнь моя, Фиби… Моя! Моя! Моя!

Каждое его погружение в меня — фейерверк. Фейерверк силы, любви, страсти, эмоций… Боже, ради этого дня стоило жить! Мои ноги тёрлись о его влажный торс, а выпуклые вены его рук слегка дрожали, когда он всё крепче и крепче сжимал мои колени.

— Фиби, ты восхитительна, — прохрипел он, — мне никогда не было так хорошо, чёрт, никогда не было так хорошо!

Всё мешалось в моей голове, и в моей душе… Я почувствовала взрывную массу, которая накапливала мощь прямо под сердцем, достигая своим охватом самого низа живота. Пот собрался у меня между грудей и покатился струями по животу к пупку, а затем к тому месту моего тела, где со мной встречалась моя жизнь и судьба… Моя любовь…

— Адам! — громко вскрикнула я, подхватываемая огромным тайфуном наслаждения, и брошенная, точно со скалы вниз…

Чувство полёта. Эффект кончающей птицы… Точно та птица, которая поёт самую лучшую песню во время влюблённости, и падающая в экстазе на шипы терновника… Вот, как я себя чувствую…

— Умница, малыш… Ох, я почти, — хрипит Адам, и выйдя из меня, трётся членом о мой живот…

Я закрываю глаза, всё ещё не вернувшаяся к реальности, и ощущающая, как тёплая жидкость Адама стекает на мою кожу, опаляя её… Боже, да.

Спасибо, за то что подарил мне этого мужчину…

— Фиби, Боже, — срывается стон с губ Адама, и он падает на меня всем весом, а мои ноги оплетают его талию… Его идеальный длинный член на моём животе, так нежно прижат ко мне, да…

— Фиби, — шепчет Адам, и приподнимается, чтобы заглянуть в мои глаза. Его руки ложатся с обеих сторон моего лица и нежно сжимают.

— Я хочу, чтобы как только тебе исполнилось восемнадцать, ты стала моей женой… Фиби, ты выйдешь за меня?

Что? Боже… Я онемела. Сердце моё больно бьётся в грудной клетке, а я моргаю, пытаясь осмыслить, что он сказал. Да и вообще, хотя бы просто поверить в то, что он сказал!

— Что? — тихо шепчу я.

— Ты выйдешь за меня, как только тебе будет восемнадцать? Прям в твой восемнадцатый день рождения! Ты согласна, моя любовь? Я уже никогда не смогу отказаться от тебя… Понимаешь?

Мои ноги оплетают его талию и очень сильно сжимают, а из моих глаз бегут слёзы… Адам мягко улыбается и нежно вытирает их рукой. Как он изменился. Он стал таким невероятным мужчиной. Самым настоящим мужчиной…

— Я… я согласна, Адам, — хрипло шепчу я, борясь со слезами, — Я согласна…

— Моя Фиби… Я всё ради тебя преодолею.

Эва

Музыка шатает стены, алкоголь льётся рекой, а тела моих одноклассников и одноклассниц то встряхиваются музыкой, то цепляются к бармэну для того, чтобы заказать что-нибудь крепче. Я сделала глоток шампанского и посмотрела на своё окружение. Тедди сидит рядом с Айрин на диване, а Жаклин с Мэйсоном на подушках на полу… Фиби нет. А мне грустно. Я встала с кресла и облокотилась о барную стойку локтем, продолжая пить, и созерцать сладкие парочки.

— Айрин, — зову я красивую девушку рядом со своим кузеном, и она с улыбкой оборачивается, — Он тебя ещё не достал?! Если этот засранец своими комплиментами не даёт тебе веселиться, дай мне знать — я с ним поговорю, — подмигиваю ей я.

— Не поверишь, но я скучала по этому засранцу, — отвечает мне она и целует смотрящего только на неё Теда в щёку.

Он ничего кроме неё не видит. Наблюдать за ними — точно смотреть при родителях порнофильм. Даже как-то неловко. Не могли бы они уединиться в его комнате? А с другой стороны, я же всё равно страдала из-за того, что пропущу серию своего любимого сопливого сериала, со страстными парнями и их красотками. Хоть на них посмотрю.

Чёрт… Как она до сих пор не растаяла от его взгляда?

— Почему ты не хотела праздновать, Эва? — спрашивает меня Мэйсон, отрывая от красивой сцены: блондинки в красном на кожаном диване, сидящей в паре с элитным золотым парнем.

— Ну, потому что так я чувствую, что старею… По-настоящему старею.

— Дура, тебе только 16, а не 116! — закатывает глаза Жаклин.

— Жак, — окликает её вдруг очнувшийся от Айрин Тед, и сестрёнка закатывает глаза ещё раз, мне нравится, когда Тед её бесит, — Эва просто помешана на вечной молодости!

Чёрт! Теперь, он бесит меня. Все смеются.

— А ты помешан на сексе, — отвечаю я резко.

И все ржут ещё громче. Я выпиваю шампанское до дна, и оставляя бокал на столе, смотрю на ребят, которые своим смехом заглушали музыку. Наконец, они все заткнулись и, точно, окаменев, смотрели то на меня, то мне за спину…

Там призрак?! В чём дело?

— Привет, именница с синдромом вечной молодости, — горячий шёпот раздаётся у самого уха, и я быстро оборачиваюсь, слегка касаясь кончиком носа лица, которое хотела увидеть больше всего сегодня…

Макс. Я вижу знакомые очертания и разноцветны краски на его лице, которые бросают неоновые лампочки. Глазам не верю! Фиби сделала это?! Он улыбается, и я сияю ему в ответ.

— Привет, — говорю я.

Его руки в мгновение сжимают мою талию, и вплотную притягивают меня к себе. Мне нужен воздух. Очень нужен воздух. Кто бросил меня в это лишённое кислорода пространство?! Губы Макса опускаются на мою щёку, оставляя её пылать от этого прикосновения, и соскальзывают к самому уху… В эту секунду я могу вдохнуть.

— С днём рождения, старушка, — прошептал он, — Ты сегодня королева и это — очевидно. Желаю тебе здоровья, счастья, и не упустить свою судьбу, — Макс отстранился, нежно смотря на меня, и поиграл бровями.

— Спасибо, — сказала я, улыбаясь, не имея никаких сил оторвать от него глаз.

В тёмно синей рубашке, и того же тона «бабочкой» — он похож на парня с обложки журнала, особой категории — «For women».