- Скажи... - он сел у нее в ногах, - ну, скажи, что я могу сделать?!

- Ничего, - покачала она головой.

- Этого не может быть.

- Может. Считай, что все уже произошло.

- Ты меня плохо знаешь, Эя!

- Увы, - она посмотрела с сожалением, - я знаю достаточно, чтобы опасаться твоего

безрассудства. Твои братья куда более спокойно воспринимают ситуацию. Они сознают, что

они в прошлом. А ты, кажется, все время об этом забываешь.

Она была права. Забывал. Каждую минуту забывал. Не укладывалось это в его

бестолковой голове.

- Так ты меня боишься? - усмехнулся он разочарованно, - больше чем Увувса? Вот так

даже?

- Я надеюсь, тебе все-таки хватит рассудительности, - ответила она и дотронулась до его

щеки, - ты ведь все понимаешь, не правда ли? Иногда подвиг именно в том, чтобы

смириться.

Герцу казалось, что сердце его сейчас рвется на мелкие клочки. Чего в нем никогда не

было, так это смирения.

- И ты так спокойно говоришь об этом?! - возмутился он, - ты погибнешь, Эя! Вы все

погибнете в этой чертовой мясорубке, ты понимаешь это?

- Мы не боимся смерти, смерти нет, - сказала она философски-отстраненно, - и у нас

давно не принято думать о себе. Идеи личного эгоизма остались в прошлых транспериодах.

Огорчает другое - все наши исследования пропадут даром. Мы не успеем вам передать и

сотой доли того, что знаем об этой дыре. Вам всё придется начинать сначала. И вы тоже

можете не успеть. Вот что действительно обидно.

На самом деле она боялась. Дух ее, возможно, и знал о вечности бытия и о приоритете

общественного над личным, но тело совершенно не хотело быть разбитым о скалу или

раздавленным обломками станции. И уж больно красивое было тело, чтобы вот так отдать

его на растерзание стихии.

- 462 -

- Знаешь, - сказал Герц с отчаянием, - моя бы воля - я забрал бы вас всех! Я создал бы

вам условия для работы. И мы разобрались бы с этой дырой в конце концов. В этом был бы

хоть какой-то смысл. А так... а так, я не понимаю, зачем я здесь.

- Мы принадлежим своему времени, Аггерцед, - грустно улыбнулась она, - и этим все

сказано. А за предложение спасибо.

- Вы все такие рассудительные, - спросил он, - или ты одна?

- Все.

- Черт бы вас побрал, ивринги! Ну, не досчитаются вас на том свете, ну и что? Тонкий

мир более гибок, он ваше отсутствие вполне переварит. Не такое уж это нарушение.

- Ты рассуждаешь как ребенок, - сказала она строго, - прекрати, пожалуйста. Ты понятия

не имеешь о тонком мире.

- Имею, - буркнул он отворачиваясь и натягивая на мокрые ноги сапоги, - половина моей

родни туда вылетает как к себе домой... А дядя Ольгерд, тот даже женат был на одной

небесной дамочке. Но что-то не очень ему там нравилось...

Эеее ничего не ответила, наверно, решила, что он опять рассказывает сказки. Она о чем-

то задумалась, сидя на пригорке и приглаживая к коленям юбку, такая красивая и серьезная.

Только внезапный порыв ветра заставил ее очнуться. Стало заметно, что с востока из-за леса

надвигается темно-багровая, как гигантский дракон, туча. Глаза ее непроизвольно

расширились, в них появился вполне естественный страх.

- Тебе не кажется, что твой Аркемер мы уже осмотрели?

Ветер больше не стихал. Едва удерживаясь на ногах, Герц прижал ее к себе, закрывая в

белой сфере. Как-то странно и тонко пахли ее волосы.

- Пока мы живы, - предложил он, - давай все-таки подумаем о плоти?

- Что?!

- Заглянем в поселок, наберем колбасы на ужин. Ту уже съели.

Эеее посмотрела удивленно, потом улыбнулась.

- Хорошая идея. Во всяком случае, с ними надо расплатиться.

Герц обрадовался. Для него это был повод обнять ее лишний раз и побыть с ней

подольше. Что будет потом, когда он будет лишен ее общества, он даже не представлял.

Поселок прятался от ветров в ущелье. Там было относительно тихо. Опомнившись

после прыжка, Герц взял Эеее за руку и повел к большому дому, в который так нагло проник

ночью. Местные жители оказались на редкость приветливы. Они улыбались им и

почтительно здоровались. Никто не удивлялся.

- За кого вас тут принимают? - спросил он свою спутницу, - за богов?

- Они в богов не верят, - ответила Эеее, - у них духи природы и шаманы. А мы - просто

летающие люди с горы.

- Летающие люди - как просто!

- Они нас не боятся. Бывают у нас на станции. Некоторые даже знают наш язык.

- А кто у них главный?

- У них община. А дом, который ты ограбил - общинный склад.

- Я и не сомневался...

Двери склада были открыты. Он был сложен, как и все дома в поселке, из камней.

Внутри несколько косматых мужчин в ладно пошитых кожаных одеждах что-то

пересчитывали. Эеее поздоровалась по древне-дупложски. Отдала им деньги. Объяснила, как

было дело.

Мужчины переглянулись недоуменно, потом протянули деньги назад.

- Мы не берем платы с шамана Арктура, - сказали они и посмотрели на Герца, - зачем ты

нас обижаешь, Огненноволосая Эе? Он может брать все, что хочет и когда хочет.

Герц плохо понимал этот язык, скорее догадывался, о чем речь. Он поразился, как

быстро эти горцы узнали, что он спас их от лавины. В полном недоумении они с Эеее стояли

посреди двора с мешком продуктов.

- Кто им сообщил, Аггерцед? Наверно, кто-то из твоих братьев?

- Ну да... а заодно сказал, как я выгляжу, и назвал меня Арктуром!

- Но это твое имя?

- 463 -

- Мое. Но мои братья никогда меня так не зовут.

- Странно все это, Аггерцед.

- Странно, - согласился он, - и подозрительно.

Они двинулись вдоль поселка по дороге. Мешок он взвалил себе на плечо. Щедрые

хозяева одарили их от души, как лучших друзей. Все, кто попадались по дороге, радостно

улыбались.

- Может, они тоже телепаты? - предположил Герц, - а?

- Никогда не замечала, - ответила Эеее.

- У меня такое чувство, что меня все тут знают.

- Но они ведь не могут тебя знать. Они просто приветливы и благодарны. Вот и все.

- Что-то тут не так, Эя.

- А по-моему, ты просто слишком впечатлительный. Иногда мне кажется, что ты

большой ребенок, Аггерцед.

- Да?

Герц возмущенно остановился. Они были как раз возле колодца. Он скинул ведро в воду

и принялся крутить железную ручку.

- Вообще-то я не только ребенок. Я еще и мужчина, но с этой стороны ты узнать меня не

хочешь.

- С этой стороны тебя знает твоя жена. Она у тебя красавица, если я не ошибаюсь? И

дети-близнецы. Так?

Он даже ручку выпустил. Ведро снова полетело вниз.

- Уже доложили?

- Я бы и сама догадалась. Такие голубоглазые и наглые красавцы обычно в одиночестве

не остаются. Их быстро на себе женят. . но при этом они почему-то продолжают считать, что

все женщины принадлежат им.

- А ты бы за меня вышла?

- Что?!

- Шучу, - усмехнулся Герц, - точнее, мечтаю.

Эеее отвернулась от него.

- Не шути так. Это уж слишком.

Он все-таки набрал воды. Они отпили из ведра. В горах быстро смеркалось. Солнце

скрылось внезапно, и так же внезапно потухли в сумерках ее огненные волосы.

- Пора? - спросила она грустно.

Это означало начало конца.

- Пора, - вздохнул он разочарованно, - холодает уже...

- Завтра будешь дома и забудешь все как далекий сон.

- И в этом сне я тебя даже не поцелую?

- Ты же знаешь, что нет.

- Ну, нет, так нет. .

Почему-то рядом с этой женщиной он был на удивление смиренным. Такое же

благоговейное чувство у него возникало только к жрице Геве. Что-то в обеих этих женщинах

было непостижимое. Но Эеее была к тому же удивительно красива. Красива именно той

красотой, что нравилась ему: яркой, четкой, и чем-то похожей на маму. А может, он и не