- Теперь он тебя видит, Ора.

- Да, я знаю.

- Можешь подойти к нему.

Медленно, как будто осмысливая каждый шаг, Ора приблизилась к Сиргиллу. Леций

уступил ей стул, а сам остановился в изголовье кровати, чтобы не мешать. Как самая

обычная девушка, она села, шмыгнула носом и смахнула слезинки с глаз. Сердце так и

сжалось от этого. Он знал, что это Спаситель, Пресветлый Алвзур Ор, но видел девочку,

просто хрупкую девочку, которая впервые в жизни встретила своего отца.

Влажные глаза ее с необычайной нежностью и жалостью смотрели на Сиргилла.

- Я пришла. Ты видишь? Ты понимаешь, кто я?.. - она говорила медленно, с чувством,

как будто прислушиваясь к его ответам, - я пришла за тобой, папа. Бедный мой папа... Ты

больше не будешь страдать. Никогда. Это я тебе обещаю. Я заберу тебя отсюда. Я проведу

тебя через Небесный Лабиринт, через все заслоны и нисходящие потоки, я введу тебя в мир,

где нет боли, нет смерти и нет безысходности. И где тебя ждет женщина, которая тебя любит.

- 534 -

Ты слышишь меня, папа? Все будет хорошо, поверь мне. Все плохое для тебя закончилось.

Это правда.

Потом они молча смотрели друг на друга. Ора держала его за руку и печально улыбалась.

А бедный Сиргилл ни улыбнуться, ни вздохнуть, ни даже слезинки пролить не мог, только

его состояние всполохами металось на экранной стене. Леций подумал, что его собственное

состояние не намного спокойнее.

- Пригласи всех близких, - взглянула на него Ора, - всех, с кем отец хотел бы проститься.

Ведь это уже навсегда.

- Хорошо. Конечно.

- А мне - кого-нибудь из персонала.

- Днем дежурит Кондор.

- Значит, Кондора.

- Хорошо. Я сейчас найду его, а вы пока поговорите. Думаю, вам есть о чем потолковать

и без моего присутствия.

- Спасибо, Леций, - улыбнулась она.

Потрясенный племянник так и присел на подоконник в коридоре. За спиной его вдоль

окна наискосок летел мелкий снег.

- Повторяю еще раз, - сказал Леций, - это Спаситель. Он может всё. А наша задача -

только помочь ему.

- Если ты думаешь, что я самолично отключу аппаратуру, - зыркнул на него Кондор

черными глазами, - то я этого не сделаю! Я врач!

- Ты можешь предложить другой выход?

Не в силах ничего ответить, доктор отвернулся и уставился в окно. Там, на заснеженной

площади стояла одинокая бронзовая фигурка его матери.

- Как ты думаешь, дядя... она бы смогла?

- Она бы все смогла, - ответил ему Леций, - пойдем, Кон. От судьбы все равно не

уйдешь. Если не ты, то я сам отключу эту аппаратуру.

Благодея все так же молча сидела рядом с отцом. Леций уже простил ей ту сумасшедшую

путаницу прошедших лет, когда он чуть не потерял жену и ребенка, а заодно и последний

контакт с отцом. И всё только потому, что она не могла выбрать себе родителя. Он смотрел на

это странное существо с внешностью юной и невинной девушки и думал, что она могла бы

быть его дочерью, а оказалась его сестрой.

Сестра обернулась.

- Это доктор Кондор, Ора. Мой и твой, кстати, племянник.

- Вижу, - сказала она вставая, - хороший племянник... мне нравится вся ваша семья,

Леций. Не сердись, что я выбрала другую.

Кажется, она читала мысли.

- Тебе видней, Пресветлый, - ответил он не без смущения.

С такой же нежностью, как на отца, она смотрела и на него. Он почувствовал себя ни за

что ни про что обласканным. Кондор, наверно, тоже. Но это был только взгляд. Сказала же

она своим нежным, ласковым голосом нечто совсем иное.

- Когда пригласите родственников... не забудьте Навлика и Наю, моих родителей. Я тоже

должна проститься.

Леций смотрел на нее, маленькую, нежную, сверху вниз, смотрел в ее голубые, чистые

глаза, таял еще от ее любви и благодати, и стал наконец понимать, что же происходит на

самом деле.

- Ты? - проговорил он, не сразу, ужаснувшись, потрясенно, - ты тоже умрешь? Ты это

хочешь сказать?

- А как иначе? - вздохнула она, - я не смогу вернуться. Если только заново родиться... Но

это, я думаю, ни к чему. Вы все уже сможете сами.

- Ора, подожди... - Леций покрылся холодным потом, - я же не этого от тебя хотел. Разве

я посмел бы просить тебя от этом!

- Но ты попросил. И я решила.

- О, Боже...

- 535 -

- Я все решила сама, Леций. Ты не должен себя винить. На одной чаше весов - моя

миссия, на другой - судьба Сиргилла. Если я не вмешаюсь, его ждет не просто смерть, его

ждет полное разрушение. Я считаю, что моя миссия может быть прервана в связи с

непредвиденными обстоятельствами. Конечно, всё было задумано не так... но в наши планы

вмешалась другая вселенная со своими законами. Кто же мог это предусмотреть? То, что

случилось с Сиргиллом, в нашем мире просто невозможно. И как с этим быть? Неужели

просто закрыть на это глаза?

- Ты выбрала его? - все еще не мог поверить в такое великодушие Леций, он привык

думать, что боги выше земных страстей: жалости, любви, привязанности к близким...

- Я не могла иначе, - печально улыбнулась Ора, - конечно, освобождение золотых львов

теперь отсрочится, аппирам придется труднее, а тебе, Верховный Правитель, и подавно. Это

так. Но это поправимо, это только вопрос времени. А если не спасти Сиргилла, в этом мире

исчезнет самое главное - справедливость. Не в жизни, так после смерти она должна быть. И

все должны об этом знать. Это важнее всего. Он спас целую планету. Теперь я спасу его. Вот,

собственно, и всё.

Леций потрясенно молчал. Он действительно не представлял, о чем просит. Он думал,

что стоит ей только захотеть и щелкнуть пальчиками, и всё свершится. Но, чудес, как

оказалось, не бывает. Все имеет свою цену. Осталось только разыскать в других галактиках

лаклотов и спросить их об этой проклятой дыре: «Какого, собственно, черта?!»

Ора посмотрела на Кондора. Тот стоял как под гипнозом, так и не проронив ни слова.

- Поставьте мне тут вторую кровать, - сказала она, - это не сложно?

- Нет.

- Пока будут собираться родственники, я должна подготовиться: принять душ и

переодеться.

- Хорошо. Пойдемте.

Они вышли. Леций остался наедине с отцом в полутемной, мерцающей экранами палате.

Ему казалось, что все это сон.

- Я найду этих лаклотов, - сказал он неподвижному Сиргиллу, - ты слышишь, папа? Не

знаю как и в какой галактике... но я все равно их найду. Если они создают такие дыры, а

потом сбегают, то они страшные существа... Жаль, что ты не можешь мне ответить. Но ты не

волнуйся, все будет хорошо. Кого ты хочешь видеть? Конса? Эдгара с Алестой? Скирни?

Сейчас всех позову. И внукам позвоню на Шеор. Мы все придем, папа. Мы все - твои дети.

*************************************************

Аггерцед не хотел просыпаться. Ему снился золотой город Иеогра, веселый и

праздничный, запах печеных булочек, бравая музыка под бой барабанов и огненные волосы

Эеее. Во сне она была послушнее и беспечней, плясала с ним, шла с ним в обнимку вдоль

торговых рядов и охотно ела все, что он ей покупал.

Потом он посадил ее на прилавок, чтобы обуть в красные башмачки, но их почему-то не

нашлось. Так бывает во сне: только что были - и пропали. Герц ужаснулся. Это была его

вина. Эеее сидела босиком. Босые ножки были белые-белые. А платье вдруг стало темным,

мрачно-фиолетовым. Он схватил цветочную гирлянду, быстро надел ей на шею, но та мигом

почернела. Сухие цветы осыпались, а лицо ее побелело, как неживое.

- Как же так, Эя? - спросил он с отчаянием, - почему?!

Она долго молчала, потом грустно ответила.

- Камни... они такие тяжелые.

- Камни! Что ты наделала, Эя?! Какой кошмар! Почему ты осталась?!

Она не отвечала, просто смотрела на него потухшими, безжизненными глазами, а он все