24. Тарида

- Тарида, сэр? - засмеялся один из Морских Змей, которых Таркан спросил о девушке-барде. - Вы найдёте её там, за высокими ящиками.

- Как я её узнаю? - спросил Таркан.

Оба солдата засмеялись.

- Сэр, вы без труда её узнаете! - ответил один из них. - Да прибудут с вами боги.

- И с вами, - вежливо отозвался Таркан и пошёл дальше.

Там, где накануне ночью всё было тихо и безлюдно, теперь на широкой улице вокруг гавани собралась огромная толпа. Повсюду большие краны переносили над головами людей тяжёлые грузы в сетях. Люди всякого происхождения, высокие и светловолосые или маленького роста, коричневой кожей и чёрными вьющимися волосами, богатые и бедные, молодые и старые, все толпились у ларьков Мягкого рынка.

Пекари и мясники расхваливали свои товары, старушки поднимали верх трепыхающихся кур, чтобы все могли увидеть, какие они жирные. В одном месте старик продавал талисманы для защиты от любых недугов, а наверху, добрых четыре длинны, равных росту человека, над головами людей акробатка выполняла свои трюки... Таркан предположил, что зеваки смотрели на неё не столько ради искусства, сколько ради широкой одежды, которая позволяла мельком увидеть её хорошо сложенное тело. С моря дул лёгкий ветерок, и этим утром было холодно, небо всё ещё затянуто тучами и пасмурно. Ткань и одежда, рулоны шёлка, шляпы, плащи, сапоги и пояса... всё, что можно было одеть или съесть, предлагалось на Мягком рынке.

Продолжая путь в том направлении, которое указал ему солдат, сквозь шум гавани он уже слышал голос, поющий старую балладу под игру лютни.

Когда Таркан обошёл ящики, он, наконец, увидел её и зачарованно остановился.

Для женщины она была высокой, даже ещё выше маэстры, с длинными светлыми волосами, струившимся вниз по спине и плечам, как шёлковый водопад, с десятками цветных бантиков в волосах и улыбкой, от которой у него перехватило дыхание.

С расставленными ногами она сидела, положив между ног на левое колено драгоценную лютню, дерево которой переливалось красноватым оттенком. Она была одета в роскошное, богато расшитое, зелёное платье с вероятно дюжиной нижних юбок из белоснежного кружева. На узкой талии оно было фиксировано полоской кожи со шнуровкой, приподнимающей грудь, так что её белые прелести были едва прикрытыми. Под приподнятыми юбками он смог разглядеть одну из её ног. Для защиты от прохладного морского воздуха та была облачена в богато расшитый чулок, заканчивающийся элегантным сапогом с высоким каблуком, так искусно выпаленным, что даже подошва была украшена.

Как говорили в Алдане, женщина не могла сидеть так, не теряя элегантности и изящества. Но это был Аскир... и девушка-бард доказывала обратное. Драгоценный сапог раскачивался в такт, тонкие пальцы перебирали струны лютни, а лицо... «Боги», - подумал Таркан. «Здесь сама Астарта излила рог изобилия!» Голубые глаза, изящно изогнутые брови, высокий лоб и прямой нос, подбородок и красные губы... совершенная красота в своём роде и форме, от которой у баронета перехватило дыхание.

«Но всё дело в её глазах», - подумал Таркан, приходя в себя. Может, они были слишком большими для этого лица. И, как и у маэстры, лицо которой он мельком увидел, когда её отец ненадолго снял капюшон, эти глаза тоже были кошачьими, но они сильно отличались от глаз маэстры. Они весело танцевали, демонстрируя морщинки от смеха, а баллада о сыне мельника, отправившегося победить дракона, сопровождалась мимикой, которая очаровывала её частично состоящую из детей публику, заставляя их смеяться или стонать, когда сын мельника сделал из метлы своё копьё!

Затем она нашла его в толпе, и их взгляды встретились. Таркан почувствовал её взгляд, словно укол, который заставил его сердце замереть, а живот сжаться! На мгновение на этом гладком, белом лбе появилась тонкая морщинка, но в тот же момент она исчезала, и девушка-бард углубилась в балладу, приглашая своих слушателей проследить за приключениями молодого мельника.

Сам Таркан, так внезапно тронутый её волшебством, прислонился к одному из ящиков и на драгоценный момент забыл о королевском совете, принце, наезднике душ и убийстве, задумчиво слушая балладу о молодом человеке, у которого не было сомнений в том, что он поступает правильно...

Когда она перестала играть и прошлась по толпе, протягивая свою украшенную перьями шляпу, чтобы получить щедрое вознаграждение, для Таркана это было похоже на пробуждение ото сна.

Когда шляпа остановилась перед ним, он сунул руку в дублет и бросил туда золотую монету, пристально глядя на неё. Она заглянула в свою шляпу, где тяжёлое золото приземлилось на медь и кое-какое серебро, и слегка улыбнулась.

- Вам так сильно понравилось? - спросила она.

- Возвращайтесь, - лишь тихо ответил Таркан. На мгновение их взгляды снова встретились, она почти незаметно кивнула и пошла дальше, рассказывая весёлую шутку всем, кто вознаграждал её.

- Вы не отсюда, верно? - спросила она, когда присоединилась к нему позже. Взвесив в руке кошелёк и убрав его, она снова одела свою широкополую шляпу, на которой дерзко развивалось перо. - Я бы сказала, вы алданец.

- Это так очевидно? - с улыбкой спросил Таркан.

- Больше нигде в империи «р» не насилуют так, как у вас на родине, сэр, - ответила она со смехом. - Ошибиться невозможно.

Она подняла золотую монету, которую дал ей Таркан.

- Разве этого не многовато за одну балладу? - спросила она, глядя на него так, будто могла заглянуть глубже, чем другие. Даже Таркан не мог сказать, сколько ей лет, хотя считал себя ценителем женственности. Её кожа, не считая тонких морщинок от смеха, была гладкой и безукоризненной, как у молодой девушки, но глаза, - так он чувствовал, - видели гораздо больше, чем позволяли её годы. Даже если он ошибался, она вряд ли могла быть старше него.

- Я видел уже много выступлений бардов, - заметил Таркан. - Даже тех, кого считали величайшими в своём деле. Я слышал, как они поют в богато украшенных залах... и никто из них не сел бы, как вы, на ящик и заиграл здесь, в гавани, где большинство всего лишь проходят мимо, не ценя искусства.

- Вы мне льстите, и, кажется, вы в этом мастер и не мало практиковались, - улыбнулась девушка-бард. Она слегка ему поклонилась. - Моё имя - Тарида Сильберклинге, пение - моё искусство, а мир - мой дом. А с кем имею честь говорить я? Кто так льстиво пытается вскружить мне голову?

Таркан поклонился ей так элегантно, будто был при дворе своего принца.

- Меня зовут Таркан, баронет фон Фрайзе, и вы правы, я родом из гордого Алдана.

- Что опять говорит против вас. В последний раз, когда я была в вашей стране, меня хотели сжечь на костре... я посчитала это невежливым и предпочла уехать. - Тень пробежала по её лицу. - А тому, кому принадлежала моя любовь, не повезло ещё больше. Он умер в этом пожаре. - Говоря это, она не отводила глаз от Таркана, поэтому также заметила его реакцию.

Редко кто-то так лишал его дара речи.

- Вы... вы очень прямолинейны, - заметил он, пытаясь успокоиться. - Прошу прощения, сэра. Ваша потеря огорчает меня, и я мало что могу сказать в свою защиту, кроме того, что в любой стране есть ослеплённые люди, изливающие свою ненависть там, где не следует.

- Значит вы не поклонник культа, - констатировала она, и её взгляд немного смягчился, тем не менее, она продолжала пристально смотреть на него.

- Нет, - ответил Таркан. - Не могу сказать, что я друг магии, она кажется мне не особо благородной, но я также и не друг культа. «Скорее враг, но это лучше сохранить в секрете», - подумал Таркан. «Не зря говорят, что в порту везде есть уши, а он пока ничего не знает об этой женщине, лишь одно стало понятно: причина, почему камердинер искал её общества.» - Не все алданцы примыкают к культу, - быстро добавил он.

- Видимо, так только кажется, - тихо констатировала девушка-бард. - Чего вы хотите от меня, баронет фон Фрайзе из гордого Аладна?

- Кроме вашей милости? - спросил Таркан, располагающе глядя на неё, но она лишь выгнула бровь.

- Если хотите соблазнить меня, алданец, то я должна предупредить вас. Это пытались сделать лучшие из лучших. - На её губах промелькнула улыбка. - Удалось им это или нет, я предпочитаю сохранить в секрете!

- Раз вы так прямолинейны, то и я отвечу тем же, - тихо промолвил Таркан после того, как осмотревшись, убедился в том, что их никто не подслушивает. - Учитывая то, как сильно вам не нравится Алдан, я удивлён, что вы желаете петь на балу в посольстве... и удостоили там своим обществом камердинера.

- Вы говорите о Дженксе, - заметила она, и подозрение в её глазах усилилось. - Вы имеете какое-то отношение к посольству?

- Не совсем. Я специальный посланник принца и должен позаботиться о том, чтобы когда он приедет принять участие на королевском совете, с ним не случилось никакого несчастья здесь, в Аскире.

Она посмотрела на него и едва заметно кивнула.

- Вы сын регента и двоюродный брат принца, верно? - спросила она.

Таркан удивлённо кивнул... но, в конце концов, она была бардом. Для кого-то, вроде неё, важно знать родословные богатых людей, иначе можно по незнанию оскорбить родственника того, кому поёшь.

- Если принц ещё хочет увидеть свою коронацию, ему понадобится ваша помощь и помощь богов, - мрачно предсказала она. - Белое Пламя не потерпит его на троне. Культ обвиняет его в том, что у него в жилах течёт эльфийская кровь. - Она посмотрела на него. - Как и у вас, баронет. - Она увидела его взгляд. - О, вы этого не знали? Ваш отец и его сестра, королева и мать принца Тамина, они на четверть эльфы.

- Тогда вам известно больше, чем мне, - удивился Таркан. Она лишь кивнула, и в её глазах он увидел что-то, что могло быть гневом.

- Да, баронет, я в курсе! В других королевствах это приветствуется, но в вашей проклятой стране это недостаток, который Белое Пламя стремится искоренить! - Она звонко, но с ноткой горечи рассмеялась, из-за чего Таркану стало больно.