ГЛАВА 30

Уэст

Вечеринка стихла уже за полночь, и большинство из нас порядком перебрали. Все мои тетки давным-давно разошлись по своим комнатам, а братья и сестры, спотыкаясь, через задний двор побрели спать в барак.

Когда Дедушкино ранчо еще полностью функционировало, барак был именно бараком — пыльной старой ночлежкой для работников. Но стоило Дедушке выйти на пенсию и распродать последние остатки запасов, как они с Доком переделали строение в своеобразную гостиницу с комнатами и мини-апартаментами, чтобы размещать там гостей и членов семьи, когда те приезжали в гости. Дети и внуки давно стали взрослыми и теперь Дедушку с Доком навещало больше сорока человек одновременно.

Нам всегда там очень нравилось. Еще подростками мы уболтали Дока и Дедушку купить столы для бильярда и пинг-понга, поставили их в общей комнате, а в холодильнике за газировкой прятали пиво. Наши друзья всегда просто умоляли нас пригласить их на ночевку в барак. Никто и не подозревал, что там есть штука, похожая на радио-няню, чтобы следить за нами.

Уже поздно вечером Док поймал меня и велел проконтролировать, чтобы никто не садился за руль. Он предложил покормить Пиппу и уложить спать в его комнате, чтобы мы с Нико могли немного расслабиться. Думаю, Док прекрасно понимал, что Нико требуется передышка от ухода за ребенком, а мне следовало явиться на работу к девяти утра.

Я повел Гриффа и Нико в барак, смеясь над дикими пьяными воплями своих сестер, Винни и Хэлли. Близнецы являлись абсолютными противоположностями во всех отношениях, но когда напивались на пару, то превращались в закадычных подруг, прямо как в детстве.

— Я люблю тебя, Виннипег! — крикнула Хэлли в темноту.

— Я тоже люблю тебя, Холлифакс! — хихикнула Винни, толкнув Холли в плечо, и они обе чуть не свалились в полуживые кусты роз у двери барака.

Нико засмеялся вместе с ними. Около часа назад я заметил, что он изрядно пьян. Я был трезвее, но сильно возбужден и не мог перестать представлять себе Нико голым. От одной мысли об этом у меня перехватывало дыхание.

— Что? — спросил он.

— Что, что?

— Ты ахнул.

— И?

Нико снова хохотнул.

— И я хочу знать почему.

Я не мог сказать ему настоящую причину.

— Не могу перестать представлять тебя голым.

Вот, бля.

Снова глуповатый смех. Пока мы шли в барак, мой взгляд без конца возвращался к колечкам, поблескивающим в его нижней губе, и стоило нам оказаться в большом коридоре, как у меня вырвалось:

— Поцелуй меня.

Нико вытаращил глаза, и веселье мгновенно переросло в гнев. Он глянул на Гриффа, который с преувеличенным интересом разглядывал комнату.

— Не смей, мать твою, — сказал Нико Гриффу.

— Что? — одновременно спросили мы с Гриффом.

— Даже не думай об этом, Гриффин, — повторил Нико, сердито наморщив лоб. Не знаю, что его так расстроило, да и не важно. Невозможно воспринимать Нико всерьез, пока он такой несносно милый.

— Да в чем дело? — непонимающе спросил Грифф. — Целуй уже! — крикнул он.

Все Уайльды, слонявшиеся поблизости, притихли и с любопытством уставились в нашу сторону. До меня дошло, что имел ввиду Нико, когда буквально спустя мгновение мои придурочные родственнички завели единую шарманку:

— Целуй, целуй, целуй!

Глаза Нико комично расширились.

— Нет! — он в ужасе повернулся ко мне. — Ты не можешь его поцеловать.

Он выглядел испуганным, и внезапно я сложил два плюс два. Нико подумал, что я хотел поцелуй с Гриффом. Он и правда был пьян в дрова.

Шагнув вперед, я взял лицо Нико в свои ладони и прижался к его лбу своим.

— Николас Салерно, на много миль вокруг нет никого, кого бы я хотел поцеловать, больше чем тебя, — тихо признался я.

Нико застонал и наклонился ко мне, просунув пальцы в петли ремня на моих джинсах.

Родня начала скандировать еще громче. Наверняка, никто из моей семьи никогда раньше не видел, как я целуюсь с парнем, но я слишком далеко зашел, чтобы волноваться об этом. Я подался вперед и поцеловал Нико.

И когда он ответил, я мог поклясться, что его губы просто созданы для моих.

После того, как мы устроились в постели в одной из комнат, Нико забрался на меня сверху, покрывая все тело неторопливыми поцелуями и заставляя забыть обо всем на свете. Медленные, нежные прикосновения и дразнящие ласки стали чем-то новым и необузданным между нами. Может, из-за алкоголя, а может, от облегчения, что с Пиппой все в порядке и мы можем побыть вместе, не беспокоясь о ней хоть одну ночь. Независимо от причины, я никогда раньше не занимался любовью так.

Наши взгляды оставались прикованы друг к другу, движения сливались в унисон, и даже после того как насытились ласками, мы не могли насмотреться друг на друга. Что-то изменилось между нами этой ночью, и я понимал, что мы перешагнули грань «просто секса». Даже если Нико до сих пор считал, что это лишь секс, я знал правду.

Я влюбился. Его отъезд надвигался на нас с головокружительной скоростью, и это был лишь вопрос времени, когда мое сердце разобьется вдребезги.

* * *

Я проснулся с твердым как камень членом в незнакомой комнате, обнимая удивительно знакомое тело. Наши ноги переплелись, как и крепко сцепленные пальцы рук, покоящиеся на моей груди. Сердце радостно зашлось, и я непроизвольно закатил глаза от всей стереотипности ситуации.

Приподняв наши руки, поцеловал костяшки пальцев Нико. От тепла и запаха его кожи член стал еще тверже. Нико заворочался и сполз с подушки, переложив голову мне на плечо. Мое движение разбудило его, судя по тому как он жалобно заскулил и поморщился.

— Доброе утро, — повернувшись, я провел пальцами свободной руки по его фиолетовой гриве.

— Нет.

— Да. Каждое утро, когда я просыпаюсь рядом с сексуальным, голым красавчиком, определенно доброе, — возразил я.

— Я не голый, — пробормотал он, не шевельнувшись.

— Пока нет, но мы можем исправить это прямо сейчас, — ответил я, теребя резинку его нижнего белья.

Он ткнулся мне в бедро утренним стояком.

— Если б я мог двигаться, не блеванув при этом, и не рискуя тем, что мой мозг просто взорвется, я бы с удовольствием. Даже умолял бы от этом.

— А что, если ты просто полежишь, а я тебе отсосу?

Пожалуйста, о, пожалуйста, пусть он согласится.

— Разве кто-нибудь в здравом уме сказал бы «нет» в ответ на такое? — спросил Нико. — Давай будем реалистами.

Осторожно выскользнув из-под Нико, я положил его голову на подушку, и подтянул бедра так, чтобы он лежал на спине. Луч утреннего солнца пробился сквозь зазор между занавесками и упал на его лицо и грудь.

— Лежи смирно, — прошептал я, целуя незапятнанное татуировками местечко над сердцем. Я посасывал и облизывал его соски, слегка прикусывал кожу, следуя вниз по животу до бедер. Нико запустил пальцы мне в волосы.

Я уже был так близко к своей цели, но тут Нико вдруг резко дернулся и сел в кровати, случайно врезав мне коленом в живот.

— Ох, твою ж мать, — проворчал я, сгибаясь пополам.

— Малышка, — торопливо начал он. — Нам нужно пойти проверить, как она.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы провести диагностику и убедиться, что я не получил по яйцам. Нико заметил эту заминку и повернулся ко мне с извиняющимся выражением лица.

— Прости, Уэст. Ты в порядке? — Он скользнул по моей шее рукой и поцеловал в щеку. — Прости, — прошептал он мне на ухо.

— Порядок.

Нико огляделся, похоже, наконец осознав, что мы в незнакомом месте.

— Где это мы?

— Барак на ранчо моих дедушек, — хохотнул я. — Мы немного перебрали, чтобы садиться за руль, поэтому остались на ночь.

— Грифф! Боже. Грифф здесь?

В сердце закралась глупая ревность, но я поборол ее. Из разговора с самим Гриффом я понял, что тот сходит с ума по своему мужу.

— Он в соседней комнате. Не беспокойся. Грифф со всеми поладил, так что, уверен, с ним полный порядок.

Мы по очереди воспользовались крошечной ванной, оделись и вышли в общую комнату. Нико постучал в дверь, за которой должен был быть Грифф, но никто не ответил.

Мы направились в главный дом, где обнаружили большую часть моей семьи на разных стадиях одетости, кто при полном параде, а кто в пижамах, с торчащими в разные стороны волосами. Полупустые кофейные кружки стояли то тут, то там, аромат бекона и блинчиков с черникой витал в воздухе. Боже, как же я любил бывать в доме дедушек в такие утра, как это.

— Неужели никому из вас, бездельников, не надо на работу? — воскликнул я, когда мы вошли. Было всего семь утра, и раз уж почти все на ногах, то по крайней мере некоторые из них точно поедут обратно в город.

Грифф сидел за большущим кухонным столом, уткнувшись лицом в огромную чашку кофе, а тетя Джина трещала ему на ухо о винодельнях Напы. Когда мы проходили мимо них, чтобы налить себе кофе, он буркнул что-то в знак приветствия.

Мой кузен Феликс расположился с Пиппой в мягком кресле в гостиной, малышка лопала из бутылочки, а он корчил ей глупые рожицы. Пиппа казалась бодрой и довольной, улыбалась и щурила глазки, наблюдая за шалостями Феликса. Я похлопал Нико по бедру и кивнул в сторону Пиппы, показывая, что с ней все в порядке.

Стоило ему взглянуть на нее, как он моментально расслабился. Нико поприветствовал моего застенчивого кузена улыбкой, Феликс покраснел и сильнее вжался в кресло. Док с весельем в глазах наблюдал за ними, затем повернулся ко мне и подмигнул.

— Сегодня Пиппе гораздо лучше, — сообщил он. — Пару часов назад ей сделали еще одну ингаляцию и, думаю, больше не потребуется. Обильное питье, отдых и она пойдет на поправку.

— Спасибо, Док. Очень ценю это, — поблагодарил я его, крепко обнимая. Знакомый запах «Олд Спайс» и кофе окутал меня.

— Объяснишь, почему в свидетельстве о рождении ты значишься отцом? — спросил он, понизив голос.

— Сам не знаю. Думаю, это просто перестраховка со стороны Адрианы. Я правда без понятия.

Док отстранился и посмотрел на меня своими добрыми голубыми глазами.

— Ты собираешься оставить ее?