— А как насчет тебя? Ты не хотел этого? — спросил Уэст.

— Нет уж, нахер. Мысль о том, что кто-то, будь то родители, отчимы или опекуны, будут указывать мне как жить сводила с ума. Ни за что. Так что я вроде как был одной ногой в приюте, а другой на улице. Вот так я и познакомился с парнем по имени Донни Джессап.

Вспомнив этого человека, я тут же почувствовал, как щупальца неуверенности крадутся по краям сознания.

— Кто этот Донни? — поинтересовался Уэст.

— Один богатый парень, гораздо старше нас, которого Грифф прозвал Ричард Гир. Не то чтобы он был так же красив, как актер, но он тоже разыграл передо мной карту «желание изменить жизнь проститутки». Только произошло все не так романтично, как в фильме.

— Что случилось?

— Все началось с того, что однажды вечером он заметил меня возле клуба с клиентом. Тот затащил меня в переулок, но прежде чем что-то случилось, Донни подошел и велел парню убираться. Я был слишком ошеломлен его дерзостью, и поначалу никак не отреагировал, но мой клиент успел смыться. Придя в себя, я рявкнул на него за то, что потерял деньги. Никогда не забуду, как он достал бумажник и вытащил хрустящую стодолларовую купюру.

Уэст неодобрительно хмыкнул, и я почувствовал, как его руки сильнее сжались вокруг меня.

— Он так отличался от всех, кого я когда-либо знал. Сказал, что не хочет никаких сексуальных услуг. Только пообедать со мной в закусочной неподалеку. Я умирал с голоду — честно говоря, подростком я всегда был голоден, — поэтому согласился, с легкостью. Мы сидели и разговаривали часы на пролет. На самом деле, говорил в основном он. Когда он впервые подошел ко мне в переулке, на нем был модный деловой костюм. Но как только мы оказались в хорошо освещенной закусочной, я увидел, что он весь в татуировках. Они выглядывали из-под воротничка и манжет, я был заинтригован. Оказалось, он владелец тату-салона, я проходил мимо много раз и знал об успешной репутации этого заведения.

Я переплел свои пальцы с пальцами Уэста и поцеловал костяшки. Он не сопротивлялся.

— В конце концов он сделал мне предложение. Если я позволю ему использовать свое тело и практиковаться в татуировках, он разрешит мне остаться в подсобке магазина на несколько ночей, купит одежду и всякую мелочевку. Я был в шоке. Ни за что на свете мне не могло так подфартить. Он даже сказал, что я могу выбрать место, где будет татуировка, хоть я и не мог выбрать сам дизайн. Я подумал: ну и какое мне на хер дело? Скажу набить татуху на спине и никогда не увижу эту хуету.

Я выдохнул и попытался успокоиться. Одно воспоминание о Донни выводило из себя.

— Я не знал, что это символ банды. Донни наняли, чтобы наколоть знаки отличия для новых членов, и он боялся налажать, следовательно, возникла необходимость в практике на человеческом теле. Как только я узнал, что это такое, то потребовал, чтобы он перекрыл ее чем-нибудь другим. Он согласился. Конечно, если только я позволю ему попробовать еще пару рисунков на мне. Я пошел на это. Он продолжал предлагать мне все больше и больше никчемных материальных благ в обмен на то, что я позволю ему практиковаться на себе, и как только я получил несколько татуировок мне просто стало наплевать. Я был зачарован процессом и захотел сам научиться. К тому времени мы уже спали вместе, и он разрешил мне жить в подсобке на постоянной основе.

Я рассмеялся, вспомнив ту дерьмовую дыру.

— Я был охереть как доволен. Собственная комната, полностью в моем распоряжении. Само-собой за исключением тех случаев, когда он был там. А он там был почти всегда. Но потом я начал влюбляться в него. Он был полной моей противоположностью — сильным, красивым, успешным, уравновешенным, при деньгах. И то, что он тогда был со мной, заботился обо мне, казалось мне величайшим чувством на свете, даже если на самом деле он даже близко не испытывал того же. Никакой речи о постоянстве и преданности. Как ни унизительно признавать это сейчас, я был счастлив довольствоваться теми крохами, которые он подкидывал мне. Потому что был уверен, что большего я и не заслуживаю.

Уэст снова переместился позади меня и положил руку мне на щеку. На мгновение я уткнулся носом в его ладонь, затем продолжил.

— Но через какое-то время это стало тяготить меня, понимаешь? Например, я не понимал, почему иногда он такой милый и нежный, и в тоже время не хочет быть со мной по-настоящему. Это сбивало с толку. Так что я наконец набрался смелости спросить его об этом, ожидая, что он скажет, что женат или у него серьезные отношения, или что он слишком стар для меня. Но нет. Дело было не в этом. Он не хотел быть моим парнем, потому что боялся того, что люди подумают о нем, если кто-нибудь узнает, что он встречается со шлюхой. Его слова, не мои.

— Ох, Нико, твою ж мать, — произнес Уэст. — Ну и мудак. Мне очень жаль.

— И это еще даже не самое худшее, — признался я.