— Покрут... — Мой голос срывается, и я откашливаюсь в кулак. — Покрутись.

На ее лице вспыхивает застенчивая улыбка, когда она поворачивается вокруг оси. Ее длинные темные волосы собраны в изящный слегка беспорядочный пучок так, что несколько непослушных завитков спадают на ее шею. Тонкие бретельки цвета слоновой кости лежат на ее плечах, нисколько не мешая ей демонстрировать изгибы спины.

Черные линии ее татуировки образуют лозу, извивающуюся от талии до затылка. Айвори настолько очаровательна, что моя грудь горит от того, что при виде всего этого великолепия я попросту забываю дышать.

Я пересекаю пространство комнаты, оказываясь возле нее и касаюсь губами ее плеча.

— Ты настолько красива, что меня аж трясет.

Я позволяю ей почувствовать дрожь в моих пальцах, проводя ими по замысловатому рисунку на ее позвоночнике.

— Татуировка была моей первой сделкой, — шепотом произносит Айвори, слегка склонив голову.

Я на мгновение замираю, а затем продолжаю исследовать пальцами ее тело, ощущая, что все внутри меня сжимается.

— Тебе же было всего тринадцать.

— Да. Я сделала ее сразу после смерти моего отца. — Она тянется рукой назад, находя мою ладонь, и кладет ее себе на бедро. — Сразу после Лоренцо...

Лишь при одном упоминании его имени во мне просыпается дикое желание превратить его морду в месиво, чтобы он захлебнулся собственной кровью.

Айвори вздыхает, и ее плечи опускаются.

— Татуировщик тогда отказал мне из-за моего возраста. Пока я не предложила ему кое-что другое в качестве оплаты.

Я продолжаю пальцами повторять чернильный узор на ее спине, чтобы хоть как-то подавить неистовый гнев, растущий во мне.

— Ты предложила ему интим.

Она кивает.

— Мне была необходима эта татуировка.

Айвори стоит спиной ко мне, и я не могу видеть ее глаз, но то, как вздрогнул ее голос, заставляет мое сердце обливаться кровью.

— Мой отец всегда утверждал, что, играя на инструменте, он не просто слышит ноты, а видит их, наблюдает за тем, как они вьются в воздухе, рисуя замысловатые узоры. Каждая песня в его голове была подкреплена графическим образом, и он переносил их на листы своих нотных тетрадей.

Когда мне было тринадцать, я теребил свой член в мечтах о какой-нибудь мифической девчонке.

Когда ей было тринадцать, она продала свое тело татуировщику, чтобы навсегда оставить при себе память о своем отце.

Я бросаю взгляд на изгиб ее спины, и мой палец вновь с упоением скользит по замысловатым завиткам.

— Что это за песня?

Она смотрит на меня через плечо, одаривая теплой улыбкой.

— Его любимый Херби Хэнкок. «Когда-нибудь мой принц меня найдет».

Я, конечно, не принц. Но всегда буду рядом, пока Айвори нуждается во мне.

Обойдя ее, я извлекаю из кармана платиновый браслет и застегиваю его на ее запястье.

Она не скрывает изумления и любуется им, теребя пальцами крошечную фигурку лягушки, украшающую его.

— Эдвард Григ всегда носил с собой в кармане маленькую фигурку лягушки.

Я обнимаю ее за талию, касаясь пальцами обнаженной спины.

— Перед концертами он потирал ее на удачу.

Айвори кивает и целует меня в губы.

— Спасибо, — шепчет она.

В этот вечер она играет со всей страстью, с полной самоотдачей и мастерством, которому могли бы посоветовать все ее сверстники вместе взятые. Стоджи наблюдает из зала, и на его лице сияет широкая улыбка. Я же смотрю со сцены, пока мое сердце бьется в такт ее пальцам, порхающим над клавишами.

Все хорошо.

Джоанна, Шеин и Лоренцо исчезли. Прескотт и мисс Августин не смогут добраться до нас. У декана на меня ничего нет, а вот у меня достаточно компромата, чтобы разрушить ее карьеру. Я все предусмотрел.

Все просто прекрасно.

Даже слишком идеально. Словно судьба подарила мне мелодию, преисполненную радостью души, и велела смаковать каждую ноту.

Потому что рано или поздно любой мелодии суждено оборваться.