— Прекрати, все нормально. Я долгое время не мог вспомнить. Знал, что совершил что-то ужасное, но не осознавал, пока не очнулся в больнице после того неудачного прыжка... — С насмешливым раздражением он качает головой, но как только выдавливает из себя обнадеживающую улыбку, по его щеке скатывается слеза.

— Мэтти, ты ничего не сделал! Это все тот извращенец... — Она замолкает, потом, поморщившись, тянется к его руке, но он быстро ее отдергивает.

— Не надо. Все в прошлом. Теперь со мной все нормально. — Он прерывисто вздыхает и чувствует, как с ресниц падает вторая слезинка, горячая и тяжелая. — По крайней мере, я так думаю... Черт! — Он со злостью смахивает слезы.

— Мэтти...

— Все хорошо. — Но, несмотря на попытку успокоить ее, его голос срывается. — Просто я чувствую себя таким... таким грязным, понимаешь? И сколько бы ни принимал душ, сколько бы ни терся мочалкой, боюсь, я всегда буду это ощущать.

— Но это нормальная реакция, милый. Я кое-что читала про изнасилования, говорят, эти ощущения проходят.

Она делает шаг, потянувшись к нему, но он быстро отступает назад, ударяясь локтем о балконную дверь.

— Лола, не надо! Все в порядке. Послушай, это был... это был долгий день!

Он скребет пальцами по щекам и прижимает ко рту кулак. Он боится, что от ее прикосновения окончательно потеряет самообладание.

— Знаю, дорогой. Я просто хочу тебя обнять.

Прикрывая ладонями нос и губы, он прижимается лбом к стеклу и отползает от нее.

— Дай мне... дай мне минутку!

— Мэтти, то, через что ты прошел, ужасно! Любой бы на твоем месте был подавлен!

— Ты не понимаешь... — Он продолжает царапать щеки. — Я повел себя как... как... — Он яростно хватает ртом воздух. — Как настоящий трус...

— Мэтти! Как ты можешь так думать?

— Я так боялся умереть, что позволил ему... Я позволил ему, Лола!

— Это не так! Он не оставил тебе выбора!

— Я... я просил об этом!

Она почти рассержена, глаза широко раскрыты.

— Перестань, Мэтти!

— Но как только он начал... и когда все закончилось, я пожалел... Господи, я так пожалел, что он не убил меня! — Из него вырываются рыдания, и он, закрыв лицо руками, сильнее вжимается лбом в балконную дверь, представляя, как трескается под ним стекло и разрезает его на кусочки. — Почему... почему я позволил ему?

Внезапно в Лоле просыпается недюжинная сила. Она обхватывает руками его тело, оттаскивая от окна, и решительно ведет к кровати, несмотря на все попытки ее оттолкнуть.

— Мэтти, прекрати, посмотри на меня. — Ее голос звучит спокойно, но твердо, с нотками злости. Она крепко хватает его за запястья и отводит их от лица, а потом, взяв ладонями его голову, заставляет посмотреть ей в глаза.

— У тебя не было выбора. Это бы все равно произошло, что бы ты ни сказал или сделал. Ты ни в чем не виноват, Мэтти. Ни в чем! Понимаешь?

— Я должен был...

— Нет. Мэтти, посмотри на меня! — Она снова повышает голос. — Ты ни в чем не виноват. Ты ни в чем не виноват! Ты слышишь меня?

Теперь она уже кричит, ее лицо пылает от ярости и отчаяния. И внезапно внутри него что-то щелкает, он смотрит на нее, потрясенный абсолютной уверенностью ее слов.

— Ни в чем, Мэтти! Я хочу, чтобы ты сказал: «Я ни в чем не виноват». Ради бога, скажи!

— Тише, мы... мы разбудим остальных...

— Тогда скажи!

— Я ни... — По его телу пробегает дрожь, он вдруг чувствует себя обессиленным, неспособным говорить. — Я ни...

— Скажи, Мэтти. — Ее голос становится чуть тише. — В глубине души, ты знаешь, что это правда.

— Я ни... — Он закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Ни в чем не виноват. — Он зажмуривает глаза и задерживает дыхание, а изнутри его сотрясают рыдания. — Ты чертов ублюдок! Я ни в чем не виноват! Ни в чем не виноват!

Злость, стыд, вина и страх отступают — хотя бы на время, — оставляя его опустошенным, беззащитным и измученным. Он настолько обессилен, что едва может сидеть. Он приваливается к Лоле, положив голову ей на плечо. Лицом прижимается к ее горячей влажной шее, ее волосы лезут ему в лицо, слезы пропитывают на плече ее ночнушку. Свернувшись клубком, он жмется к ней, она одной рукой придерживает его затылок, чтобы его голова не сползала с плеча, а другой круговыми движениями поглаживает его спину, липкую кожу между лопаток. Постепенно его дыхание успокаивается, ночь затихает, ритмичный рокот волн, доносящийся с пляжа, облегчает боль, омывает его. Дыхание Лолы тоже становится тихим и размеренным. Они едва заметно раскачиваются, словно их кровать — это маленькая лодочка в открытом море.