Я надела какую—то одежду, взяла сумку и ключи от машины. Мне нужен был воздух. В доме было невыносимо душно. Сперва я ехала бесцельно, вниз по главной улице, по проселочным дорогам, пока не решила, что у меня есть направление: дом у озера.

Он находился всего в часе езды от дома, и солнце все еще высоко сияло в небе, когда я приехала. Сняв туфли, сразу окунула стопы в прохладную траву, закрыв глаза, глубоко вдохнула воздух и улыбнулась.

Свобода.

Вот как это будет. Мы вместе поездим по миру, а потом обзаведемся небольшим домиком у озера или у пляжа, там мы будет читать друг другу, петь, или танцевать. И однажды наши маленькие дети будут спать неподалеку, укутанные в пеленки, а затем они достаточно подрастут, чтобы бегать и прыгать в воду, потом однажды они влюбятся и уже у них будут разбиваться сердца, а после снова заживать, а мы будем смотреть, как они растят своих детей. Мы с Бобби станем свидетелями всего этого, проживем вместе с ними их каждую улыбку и слезу. Именно такая жизнь у нас должна быть.

***

Если я захочу попробовать что—то новое, Бобби меня поддержит, не указывая на то, что я должна хотеть. Если же Бобби захочет открыть магазин по изготовлению мебели или починке машин, то я его тоже поддержу. Потому что каждый из нас хотел того, что хотел другой.

В стенах нашего с Рори дома мои мечты слишком долго были задавлены, что невозможно было представить хоть что—то другое. Но вот здесь, под кроной дерева, наблюдая, как птицы пролетают над водой, чувствуя, как бриз ласкает мне шею, я могла ощутить запах своей новой жизни. Попробовать ее на вкус. Почувствовать ее кожей.

Когда откидываешь прошлое, не так—то сложно думать о будущем.

Посмотрев, на яркое дневное солнце заходившее за горизонт, я отправилась к дому. Пошла наверх в спальню и достала коробку с украшениями. Сняла кольцо, которое вынуждена была носить семь лет, и вернула на место, где оно и должно было находиться: в коробку с украшениями моей свекрови. Рядом с ней была маленькая коробочка, в которой лежала только одна вещь. Открыв ее прошлась по светло — абрикосовому камню пальцем. Найдя большую пустую картонную коробку, я отнесла ее в гостиную, где собрала проигрыватель и несколько пластинок, включая виниловую Билли Холлидея.

Еще бросила в нее свой любимый комбинезон и загрузила все в машину. Я не была уверена, когда снова смогу увидеть это место.

***

 По дороге домой я обдумывала, стоит ли попрощаться с Барби, но решила этого не делать. Я собиралась сбежать так тихо, как только было возможно. Я улыбнулась сама себе, представляя, как появлюсь на пороге мотеля Бобби, держа перед собой чемодан. Как он обнимет меня, и мы разрыдаемся от счастья. Как скажу ему, что мне жаль, что вообще, когда—то сомневалась в нас. И что сейчас я уверена. Я все готова поставить на нас.

Почувствовав неожиданное и непреодолимое чувство голода, мне пришлось остановиться у закусочной возле озера на ужин. Хорошо было быть не узнанной. Я слушала музыку в мини—автомате на столе, пока расправлялась со стейком и бургером. Я чувствовала себя так, словно сбросила с плеч тяжелый груз, вырвавшись из плена.

Остаток пути домой лишь упрочил мое нетерпение собрать сумки и уехать к Бобби. Я подумала о том, чтобы сначала заехать к нему, но затем решила, что лучше я позвоню ему, добравшись домой, это сэкономит время, а он поможет мне собраться. Я оставлю здесь машину, которую подарил мне Рори. Грузовик Бобби был куда веселее.

Летние длинные дни отбили у меня ощущение времени, поэтому, когда я подъехала к своему дому, было уже половина девятого. Когда я вошла во двор, что—то показалось мне странным. Я могла видеть сквозь переднее стекло, что свет на кухне был включен. Я была уверена, что не оставляла нигде свет, когда уезжала, но опять же, я была немного не в себе, поэтому могло быть все. Если Рори был дома, его машина стояла бы у дома.

Я отперла входную дверь, и тут же услышала шаги на кухне.

— Рори? Рори? Это ты? —спросила я, протянувшись, чтобы зажечь свет в гостиной. На белом ковре были следы, они вели на кухню. Проследовав на звук, в дверном проеме показалась голова Рори. По его виску бежал ручеек крови, на рубашке и штанах тоже были следы. Он был весь в грязи и мокрый, на руках виднелись красные пятна.

Кусочки разбитой посуды так и лежали на столе, где я их оставила.

— Где ты была? — пьяно спросил он.