ГЛАВА 20

Стражи-Мазикины, которые держали меня, бросились вперёд на защиту своей Королевы. Я упала. Кожевник, похожий на демона-викинга со своей булавой, бородой и ужасными чёрными зубами, одним ударом тяжёлой шипастой дубины уложил двух Мазикинов. С ним была Треса, и меня поразило — она сбежала. Когда Мазикины кинулись за нами, она, наверное, проскользнула сквозь эти дыры туалета и побежала за помощью. Но где же Анна? Они ведь были вместе, не так ли? Я оглядела толпу людей, пытающихся пробиться в тронный зал, но её нигде не было видно.

Наш капитан исчез.

Нас окружали звуки войны: рёв и рычание, визг и вопли, человеческие и звериные, мужские и женские. Я огляделась и увидела Малачи, свернувшегося калачиком всего в нескольких метрах от меня. Одно из существ оставило свой кинжал в его груди. Пока страж запихивал Королеву на её механическую телегу, а остальные Мазикины пытались сдержать захватчиков у входа в тронный зал, я перебралась к Малачи и прикрыла его своим телом. Я прижалась лицом к его плечу, мои колени скользнули в растущую лужу его крови.

— Эй. Я здесь.

Казалось, он не мог говорить, но его красные влажные пальцы сомкнулись на моих и прижали их к его руке. Как бы сильно я ни хотела защитить его от битвы, бушующей вокруг нас, я не могла, даже если бы хотела завершить эту миссию. Теперь это была моя обязанность. Я должна была идти за Королевой. Я взглянула на рукоятку кинжала, вонзённого ему в грудь.

— Малачи...

— Вытащи его, — прохрипел он. Он искоса посмотрел на меня и слабо, болезненно улыбнулся. — Ты окажешь мне услугу.

Трясущимися руками, я коснулась дрожащей рукояти. Малачи склонил голову и крепко зажмурился. С огромным усилием я вытащила клинок из его тела, и он не смог полностью сдержать крик боли. Молясь, чтобы он не пострадал ещё больше, я поднялась на ноги. Голубая вспышка справа от меня привлекла моё внимание. Мама и Зип жались друг к другу у входа в боковой коридор, где мы прятались раньше. Я надеялась, что они останутся на месте. Они обе были безоружны.

Стражи Королевы, включая Сила, усадили её на телегу. Один из них столкнул повозника, уже пронзённого чьим-то кинжалом, на костяной пол. Мотор взревел. Пригнувшись, я побежала к телеге, но Мазикин схватил меня за горло как раз в тот момент, когда я собиралась вскочить на неё. Его когти царапали рукава моей туники. Я ударила его коленом в грудь, а затем вонзила свой клинок ему в плечо, в центр тела. Он упал к моим ногам, и я выдернула клинок из туши, когда телега тронулась с места.

На телеге с Королевой сидели трое стражей. Я помчалась за ней. Телега наехала на одного из людей Кожевника, оставив его с проломленной грудной клеткой, уставившегося остекленевшими глазами в потолок. Я перескочила через него и побежала за телегой, которая направлялась в коридор напротив входа в главный коридор, где Кожевник, Треса и большинство бойцов сражались с дюжиной Мазикинов.

Всё зависело от меня.

Двое стражей-Мазикинов сидели на корточках позади телеги, держа ножи наготове. Один из них соскочил с телеги, когда я приблизилась, но я увернулась в сторону, а он упал на пол и откатился в сторону. Другой страж ухватился за тюфяк Королевы, удержавшись на своём месте. Я рванула на телегу, заблокировала его клинок окровавленным кинжалом и навалилась всем телом на спину. Когти скользнули вниз, но не порвали мою тунику. Я рубанула стража по руке, и он взвизгнул, едва не потеряв равновесие.

Я начала подкрадываться к Королеве, чьё внимание было приковано к пути отступления. Телега внезапно дёрнулась. Я вгляделась в повозника — это был Сил — и на него напал Мазикин в синем платье. Зип и моя мать вскочили на телегу и теперь боролись с ним за контроль. Зип вцепилась когтями ему в шею, а зубами в уже покрытую шрамами морду, пока он пытался удержать телегу на ходу. Моя мать била его по рукам и пыталась схватить управление.

Огромной ошибкой стала моя минутная рассеянность. Я перевернулась на спину, услышав рычание позади себя, но не смогла блокировать удар. Страж-Мазикин, чья правая рука была в крови, ударил меня ножом, пронзив моё плечо насквозь. Я закричала, привлекая внимание Королевы. Телега замедлила ход, но я не могла скатиться с неё, потому что была прижата к тюфяку. Королева зарычала и поползла ко мне, сверкая серебряными наконечниками.

Я резко вскинула клинок, попав стражу в горло, когда он начал вытаскивать кинжал из моего тела. Его глаза закатились, и он свалился с телеги, прихватив с собой моё оружие. Я подняла руку как раз вовремя, чтобы блокировать обрушившиеся на меня когти Королевы, но её челюсти сомкнулись на моём предплечье, и она начала трясти головой. Её чёрные глаза встретились с моими, и я увидела в них гнев... вместе с намёком на веселье. Я дёрнула рукой вниз, а потом резко вскочила и боднула её головой в переносицу её короткой морщинистой морды. Она зарычала и отпустила меня, но мои руки были слишком изранены, чтобы я смогла снова отбиться от неё. Я подняла колено, но она бросилась мне на ноги и ухмыльнулась.

Затем она вонзила свои когти с серебряными наконечниками в моё тело.

Всё замедлилось. Моя грудь наполнилась самым невообразимым давлением, как будто она вот-вот взорвётся. Зрение окрасилось кровью. Уши наполнились криками, но я была уверена, что они исходят не от меня.

Давление исчезло. Дикое существо с вьющимися чёрными волосами и сверкающими янтарно-карими глазами приземлилось прямо на спину Королевы, оттаскивая её от меня. Неуклюжая со своим огромным животом, Королева замахала руками и завыла, когда моя мать оторвала один из её серебряных когтей и вонзила его в шею Королевы.

— Nadie puede robarle a mi bebé los dientes! — крикнула мама. (примеч. с испанского: — Никто не смеет красть зубы моего ребенка!)

Я уставилась, не в силах ни дышать, ни двигаться, в то время как когтистые руки Королевы царапали узкий клинок, вонзившийся ей в шею. На сиденье повозника Зип всё ещё боролась с Силом. Она сильно истекала кровью, похоже, он разорвал ей горло, и её хватка на его шее, судя по всему, стала слабой. Корчащаяся Королева привлекла внимание Сила, и с рёвом он отпустил Зип и бросился к моей матери.

Ещё до того, как Сил успел приземлиться, Зип повернула телегу в другое направление, и он слетел с телеги. Он ударился о стену и рухнул кучей. Двигатель зашипел, когда Зип свернула от выхода и вернулась в тронный зал. Моя мать подползла ко мне, пока мы тащились вперёд. Мягкими руками, пахнущими мокрой собакой, она погладила меня по лицу. Всё ещё не в силах вымолвить ни слова, я подняла на неё глаза. Всё остальное было как в тумане. Только её лицо было настоящим. Я видела ясность в её глазах и слёзы, которые горячими каплями падали на мои щёки. Она погладила меня по волосам.

— Te amo, Lela, — прошептала она. — Siempre. (примеч. с испанского: — Я люблю тебя, Лила. Всегда.)

Она вытащила клинок из моего плеча и столкнула меня с телеги.

Я сильно ударилась головой о костяной пол. Обессиленная, парализованная и медленно теряющая сознание, я смотрела, как Зип с разорванным горлом, свесила голову и завела мотор. Моя мать смотрела на меня с умиротворённой улыбкой, которая длилась до тех пор, пока телега не врезалась в каменную стену, окружавшую портал. С хрустящим взрывом спина Зип поднялась в воздух, швырнув её, мою мать и Королеву прямо в голубые глубины.

* * *

Первое, что я почувствовала, оказалось тёплой рукой, прижатой к моему животу. Я напряглась.

— Это я, Лила, — прошептал Малачи, и я немного расслабилась, позволив своим чувствам кормить меня информацией.

Его землистый запах окружил меня. Он рукой прижал меня к своей груди, и его ладонь легла прямо над тем местом, где Королева вонзила свои когти в мою плоть. Я подтянула тунику, заметив, что она была новой и чистой. Малачи убрал руку с моей кожи, обнажив пять изогнутых розовых шрамов.

— Это была худшая из твоих ран.

Он снова положил руку мне на живот.

Я накрыла его руку своей.

— Мы всё ещё во дворце?

— Люди Кожевника привели нас сюда, чтобы мы восстановились.

Я перевернулась на спину, каждая мышца болела. Мы лежали на мягком кожаном тюфяке в прохладной комнате без окон, освещённой единственным тусклым фонарём рядом с кроватью.

— Моя мама и Зип... они погибли.

Он вздохнул.

— Я знаю. Мне жаль.

— Как думаешь, это больно? — прошептала я, вспомнив широко раскрытые глаза матери, когда она упала в портал.

— Сомневаюсь, что мы можем это знать.

Я закрыла глаза.

— Она спасла меня.

Малачи поцеловал меня в кончик носа.

— И с тобой всегда будут эти знания. Твоя мать любила тебя и, в конце концов, отдала свою жизнь ради тебя. Ты была для неё полной противоположностью никчёмности.

Тихий всхлип вырвался из меня. Он склонил голову, сжав руки вокруг меня. Я прижалась лицом к его груди и сделала несколько глубоких вдохов, надеясь успокоиться. Я не могла позволить себе сломаться или жить этим, не сейчас. Я дотронулась до лица Малачи — там, где Королева вцепилась в него когтями. Раны теперь были просто шрамами, хорошо заживающими.

— Я рада, что они позволили нам побыть здесь вместе.

Он встретился со мной взглядом.

— Думаю, они знают, что мы значим друг для друга.

— А это хорошо или плохо?

— Прямо сейчас хорошо, — он носом задел моё ухо. — Когда Зип врезалась телегой в портал, битва прекратилась. Мазикины были опустошены потерей матери. После этого их было легко сломить. Теперь Кожевник контролирует дворец. Мы должны присоединиться к ним как можно скорее.

— Ты где-нибудь видел Анну?

Он нахмурился.

— После того, как Мазикин нашёл нас в уборной, нет. Я предполагал, что она была с Тресой.

— А что, если Треса избавилась от неё?

— Ты действительно думаешь, что это возможно?

— Анна через многое прошла, и Треса знает это царство лучше, чем она. Или... — я задумалась, — ...ты думаешь, она могла отправиться за Такеши, чтобы попытаться спасти его?