— Я уверен, что она скучает по Такеши, и она однозначно хотела бы спасти его. Но она не бросила бы нас, — его голос был таким усталым.

— Как ты? — тихо спросила я.

Он был раздет до пояса, так что я могла видеть, что свежие раны зажили. Я провела пальцами по новым рубцовым шрамам на его коже. На данный момент, их было больше, чем здоровой неповреждённой кожи на его торсе. Я поцеловала одно из нетронутых мест, где его плоть была гладкой и тёплой. Мой.

— Уже лучше, — прошептал он. — Повтори, — он рукой зарылся в мои волосы, и я застонала, когда его пальцы коснулись огромного колтуна на затылке. — Прости.

— Всё в порядке. Наверное, я ещё не совсем оправилась.

Он обхватил моё лицо ладонями и стал поглаживать большим пальцем щёку.

— Тогда, может быть, мне следует приложить больше усилий, — он коснулся моих губ своими. — Мне это нравится. Мне нравится, что я могу дать то, что тебе нужно.

Я улыбнулась ему в губы.

— Ты делаешь это с того самого момента, как мы встретились.

Он накрутил один из моих локонов на палец.

— Нет, это не так. Но я хотел бы компенсировать свои неудачи.

— Думаю, что это было бы прекрасно, — сказала я со смешком, думая, что ничего большего мне и не надо.

Он приподнялся на локте.

— Позволь мне начать прямо сейчас?

Его глаза, полные тепла, блуждали по моему лицу. Он медленно наклонился и поцеловал меня в висок.

— Она поцарапала тебя здесь, — прошептал он, его губы задержались на моей щеке. Его горячее дыхание обжигало мою кожу, когда он покрывал крошечными поцелуями мою шею. — И когти стража пронзили твою кожу прямо здесь.

Я ахнула, почувствовав его язык на своём горле, жар этого прикосновения послал покалывание удовольствия вниз по моей спине. Я запустила пальцы в его чёрные волосы, и моё сердце забилось быстрее.

— И как кожа выглядит сейчас? — спросила я, мой голос был едва слышен.

— В шрамах, — прошептал он, его дыхание защекотало мою кожу. — Но от этого не менее красивая.

— То же самое касается и тебя, — сказала я. — Помни это.

Он поднял голову, и его тёмные глаза встретились взглядом с моими.

— Да, каждый раз, когда ты смотришь на меня.

А потом он целовал меня, его губы были твёрдыми и уверенными, когда он завладел моим ртом. Я с готовностью ответила, приветствуя его язык и вкус. Я рукой скользнула по его боку и спине, по тем местам, где клинки и когти Мазикинов пронзили его. Он застонал, когда мои пальцы задела рубцы и неглубокие впадины, но не от боли.

— Так намного лучше, чем когда Рафаэль исцеляет нас, — сказал он.

— Я подумала о том же. Я бы хотела, чтобы это работало и в других местах, не только здесь.

— Скажи, где мне коснуться тебя.

Его пальцы мягко пробрались к колтуну на моём затылке, оставляя след прохладного комфорта. Это была полная противоположность яду Мазикинов, распространяя силу вместо слабости.

— Там хорошо, — произнесла я напряжённым голосом. Было больно, но дискомфорт уменьшался с каждой секундой. — И... моя спина. И плечо тоже.

Он прижался лбом к моему.

— Покажи мне.

Я потянулась к завязкам, которые удерживали мою тунику на шее, и развязывала их неловкими пальцами. Я потянула за ткань, отодвигая её от зудящего, ноющего места на левом плече. Я всё ещё была в основном прикрыта, но мне казалось, что я обнажаюсь перед ним.

Малачи провёл пальцами по тому месту, где меня поцарапал страж.

— Ты вся дрожишь.

— Я знаю.

— Потому что тебе страшно?

— Не знаю, — я закрыла глаза. — И да, и нет. Я не знаю, как объяснить это.

— Мне не нравится думать, что я напоминаю тебе о вещах, которые ты предпочла бы забыть, просто находясь рядом с тобой.

Я уткнулась лицом ему в грудь.

— Я не знаю, как это сделать. Всё это. Это так приятно. Чувствовать тебя так хорошо. Но одновременно это и пугает меня.

— Эй, — тихо сказал он. — Посмотри на меня.

Я медленно повернула голову, тая внутри при виде его сурового красивого лица.

— Прости, что всё так усложнила.

— Разве быть так близко к другому человеку не всегда сложно? — он застенчиво улыбнулся мне. — С другой стороны, я не знаю.

Жестокие слова Джури сразу после того, как он завладел телом Малачи, вернулись ко мне. "А ты знаешь, что он умер девственником, Лила? Дважды!" Малачи нащупывал свой путь сквозь тьму со всеми этими отношениями, и он очень старался для меня. Я притянула его лицо к себе и поцеловала со всей нежностью, на которую была способна.

— Я тоже толком не знаю. Но я знаю, что доверяю тебе.

— И это очень дорого мне.

Он опустил голову и нежно прижался губами к тому месту, где Мазикин пронзил меня насквозь. Поцелуй был полон такого обожания, что из моих глаз потекла слеза. Никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя такой драгоценной. Я обняла его, не желая отпускать. Так мы и оставались, отгородившись от остального мира, позволяя кончикам пальцев и губам мягко касаться искалеченных мест, исцеляя друг друга, как только могли. Его руки скользили по моей обнажённой коже, благоговейно, как будто он запоминал каждый сантиметр. И хотя дело было не в сексе, я не могла избавиться от желания, которое испытывала, глядя на его тело, видя жар в его взгляде, чувствуя, как его кожа касается моей. Это только делало его слаще, потому что я знала, что захочу этого в какой-то момент, когда-нибудь, но, ни один из нас не будет настаивать на этом сейчас, потому что это было нечто большее.

Боль в мышцах утихла, пульсация в голове умолкла, а розовые шрамы на теле стали серебряными. Один взгляд на Малачи сказал мне, что у него было так же. И с каждой минутой я знала, что он любит меня, что это было по-настоящему. То, что было скрыто в мире живых, тихое беспокойство, тихая тоска, всё это было осязаемо здесь, так же хорошо, как швы и антибиотики — самые мощные лекарства.

Когда мы почувствовали себя достаточно сильными, мы заставили себя встать, зная, что миссия ещё не окончена. Королева была мертва. Она была уничтожена собственным порталом, отправлена в небытие кружащей синевой. Этот акт был совершён моей матерью и Зип. Грызущее чувство потери заставило меня почувствовать пустоту внутри. Моя мать, которая бросила меня и потеряла себя, собрала достаточно сил в аду во имя моего спасения. И теперь я никогда больше её не увижу.

— Как мы собираемся уничтожить портал? — спросил Малачи, когда я слезла с кровати.

Мы находились в комнате цвета слоновой кости, прекрасной гробнице из костей, построенной из останков людей, которые непрерывно страдали и умирали здесь. От этого у меня мурашки побежали по коже. Я хотела сравнять этот дворец с землей.

— План состоял в том, что мы используем одну из гранат. У нас осталось всего шесть, — я заправила выбившийся локон за ухо. — Но Такеши сказал, что оставил их на площади, когда нас захватили люди Кожевника. Как думаешь, Кожевник пошлёт с нами несколько человек, чтобы забрать их?

Я решительно направилась к двери. Как только мы уничтожим портал, мы сможем уйти. Я понятия не имела, как нам это удастся, но я знала, что в куполе будет проход, и я была полна решимости провести нас всех через него.

Я рванула дверь на себя. Она была заперта.

— Какого чёрта?

Малачи присоединился ко мне и постучал по ней. Секундой позже дверь открыл вооружённый страж, крепкий парень с одним глазом, а вместо второго у него была просто пустая глазница, прикрытая провисшим веко.

— Выглядите лучше, — проворчал он и облизнул губы ярко-красным языком.

— Почему мы были заперты? — спросила я.

Он пожал плечами, его кинжалы глухо звякнули на поясе.

— Ради вашей же безопасности.

Малачи прочистил горло.

— Нам нужно увидеть Кожевника прямо сейчас, пожалуйста.

— Конечно. Он велел мне привести вас.

Он повернулся и зашагал по коридору.

Малачи взял меня за руку. В его хватке чувствовалось напряжение, которое усилило мою собственную настороженность. Страж повёл нас вниз по лестнице, ведущей в коридор, по которому Королева пыталась сбежать. Мы миновали вход в другой коридор, из которого доносилось резкое мяукающее повизгивание и визг животных. Одноглазый страж хмыкнул.

— Они убивают детёнышей. Слишком много Мазикинов в этом городе.

Смена власти была поразительной, но очевидной. Теперь дворец контролировали люди. Я сморщила нос. Всё это место пропахло жареным, подгоревшим мясом, что было странно, так как люди здесь не ели. Мы вошли в тронный зал, где кипела жизнь. Повсюду люди. А Кожевник сидел на троне с черепами, наблюдая за представлением, в то время как ужасная зубная мозаика маячила позади него. Страж подвёл нас к основанию широкой лестницы.

Кожевник одарил нас широкой чернозубой улыбкой.

— Вот вы где! Треса была права, сказав, что вы исцелите друг друга, — его глаза сверкнули. — Как прекрасно.

Я оглянулась вокруг.

— А где Анна?

Его улыбка даже не дрогнула.

— Последней её видела Треса.

— Что это значит?

Он приподнял бровь.

— То и значит.

Я скрестила руки на груди.

— Мне нужно знать, что с ней случилось.

— Тебе нужно знать? — он усмехнулся. — Ты здесь главная, малышка?

— Уж точно не ты, а я здесь сейчас главный Страж, и у нас есть миссия. Мы должны уничтожить портал как можно скорее, чтобы все мы могли покинуть город.

Он уставился на меня на мгновение, а затем из его горла вырвался флегматичный смех. Он хлопнул себя по бедру и топнул ногой, привлекая озадаченные взгляды людей, которые мыли полы и подметали щебень, оставшийся после битвы.

— О, мы не будем уничтожать портал, — произнёс он между хриплыми смешками.

Ледяной страх заструился по моим венам.

— Что? Ты сказал, что хочешь, чтобы твой народ был свободен. Уничтожение портала единственный способ сделать это. Купол откроется.

Он покачал головой, и его улыбка стала мерзкой.

— Нет, девочка моя. Сам портал и есть путь к спасению.

— Ты... не можешь уйти этим путём, — сказала я, заикаясь от замешательства. — Ты... человек.

— Я? — он провёл своим жутким красным языком по чёрным зубам. — Я здесь уже так давно, что забыл, что это значит.