Эпилог

1957 год.

Малден. Штат Массачусетс. Вашингтон стрит.

Лето.

Церемонию решили сделать скромной, несмотря на то, что начинающий адвокат Роберт Смит мог бы позволить себе что-то большее. Но Джасинда не захотела пышной свадьбы.

Во дворе стояло несколько стульев, на которых сидели Кэтрин, Анжела, Кристен, мать Джасинды – Сесилия и Коджио Дункан, лучший друг Роберта со своей девушкой, вернее невестой, Кьярой. Сзади сидела пара подруг невесты, Клео Форс и Фрея Свенсон – подруга Крис. Так же из Германии приехал Рафи, с которым пару лет назад познакомился Роберт, и они стали хорошими друзьями. Но Дафна с Рути посчитали, что будут лишними на этой свадьбе.

Чуть поодаль стоял шатёр со столом, где будет проходить праздничный обед.

Кристен каждое лето проводила в Стокгольме у Клео и в следующем году планировала поступать в Медицинский институт Каролинска, который находился в столице Швеции. С Фреей она познакомилась год назад, в очередной раз приехав на лето к тёте Клео.

Она сразу обратила внимание на эту голубоглазую блондинку с короткими растрёпанными волосами с наглым взглядом.

Фрея и ещё трое её подруг снимали дом по соседству с Форс.  Все четверо учились в медицинском. 

- Лесбийская общага, - как-то пошутила по поводу соседей Форс, чем удивила девушку, которая думала, что рядом с ними живут обычные феминистки. Девушка не разделяла их взглядов, но блондинка всё же вызывала у неё интерес.

А когда она познакомилась с компанией ближе, она поняла, что те, несмотря на то, что были феминистками, стояли особняком от всех студенческих организаций Стокгольма. «Нормальные» феминистки обходили их стороной, боясь, что лесбиянки со слишком радикальными взглядами только всё испортят.

- Мы тоже за права женщин, - сказала в тот вечер Фрея, когда Кристен вдруг оказалась в их компании. Свенсон стояла, оперевшись о колонну заднего крыльца и курила. – Но мы, кроме всего прочего боремся ещё и за права лесбиянок. Мы тоже женщины. А они, - девушка дёрнула плечом. – Иногда мне кажется, что они вообще какие-то бесполые существа, кричащие о равных правах с мужчинами. Какие равные права с этими … - девушка поморщилась, и сплюнула, - чудовищами, которые спят и видят, как оттрахать очередную жертву! Была б моя воля, я бы взяла всех мужчин и отправила на необитаемый остров. И была бы огромная удача, если бы корабль по дороге затонул.

Кристен попыталась тогда что-то возразить, что есть же и хорошие мужчины. Взять хотя бы её брата – Роберта. Но что Фрея лишь фыркнула, ответила, что он такой же обычный грубый самец, желающий доминировать над женщиной.  

Крис сидела на ступеньках и пила пиво, слушая Фрею. И многое, о чём говорила девушка, казалось ей правильным, хотя с чем-то она не хотела соглашаться. Но Кристен восхищала эта блондинка со всклоченными пшеничными волосами и глазами-льдинками. Она не была красавицей, а чуть выпирающие передние зубы делали её чем-то похожей на кролика. Но Крис плевать было на внешность. Фрея её восхитила своей дерзостью, граничащей с откровенной наглостью и цинизмом по отношению не только к мужчинам, но и к сёстрам по борьбе за равноправие полов.

Девушки знали, что Форс тоже была лесбиянкой и приглашали женщину присоединиться к ним, но та сказала, что не видит в борьбе против мужчин никакого смысла.  Она не собиралась лезть на баррикады и бить себя в грудь. Хотя и никогда не отрицала своей сущности.

- Равные права, да, согласна, - сказала она как-то вечером за ужином Кристен. – Но считать женщин биологически более развитыми существами? Идея создания собственного государства? (Прим. Отсылка к Валери Соланс и её «Манифесту общества полного уничтожения мужчин», 1967. В очередной раз простите за нарушение исторической хронологии) Девочка моя, это же бред! – усмехнулась она.

Крис до знакомства с компанией никогда не задумывалась о своей сексуальности. Да, она жила с Кэтрин и Анжелой. Но в то лето, когда ей ещё не исполнилось даже пятнадцати, она не помышляла ни о каких отношениях. Но узнав ближе Фрею, она поняла, что влюбилась, по крайней мере так ей казалось.  Свенсон же было уже двадцать, и она была в паре с Агатой.

Но концу лета всё переменилось. Вдруг.

Заявился отец Агаты и учинил скандал, обозвав девушек извращенками и психически ненормальными. Он силой затолкал дочь в автомобиль и увёз из Стокгольма, пообещав выбить весь этот феминизм из головы дочери. 

А потом случилось то, что случилось.

Фрея очень сильно отличалась от гостей, бросая беззастенчивый вызов всему происходящему. Она заявилась на свадьбу в рваных джинсах, из-под которых виднелись белые носки; кедах; белой футболке, обтягивающей её почти отсутствующую грудь; мужской рубашке без рукавов и шейном платке. На носу были модные солнечные очки. Сидела с краю ото всех, вальяжно развалившись на стуле и закинув ногу на ногу по-мужски. Девушка абсолютно не вписывалась в общество собравшихся, но Крис заявила, что если её девушка (!) не будет присутствовать на церемонии, то и её не стоит ждать. Катрин не готова была соглашаться на это, так как ей была неприятна Свенсон, но Анжела смогла её успокоить и уговорить.

И вот заиграла музыка.

Роберт стоял у импровизированного алтаря, весь сгорая от волнения.

Ему всё-таки удалось убедить родителей Джасинды и те, скрепя сердце согласились на свадьбу. Церемония была гражданской, потому что Джас была католичкой, а Роберт – иудеем.  Они видели отношение молодого человека к их дочери, к тому же Смит окончил колледж с отличием и имел все перспективы стать в будущем преуспевающим адвокатом. А что ещё можно было желать тем, кто совсем недавно получил вид на жительство в Соединённых Штатах?

Мистер Агилар вёл под руку свою дочь по дорожке. Девушка была одета скромно, но со вкусом: белая юбка-колокол длиной до колена, кремовая блузка без рукавов с пуговицами до груди, чулки телесного цвета и лакированные кремовые босоножки на низком каблучке. В руках она держала небольшой букет из ландышей. На голове был венок из искусственных ромашек, на который крепилась недлинная фата. Жених был тоже одет без изысков: смокинг, в петлицу которого тоже было вставлено несколько цветов ландыша.

Перед Робертом стоял член городского совета, которому предстояло провести церемонию.

Анжела непроизвольно схватила руку Кэтрин, даже не думая о том, как это может показаться со стороны. Об их отношениях родителям и подругам Джасинды ничего не было известно из-за понятных причин.

Роберт бросил взгляд на друга и одними губами спросил: «Кольца?» и Коджио поднял вверх два больших пальца.

Свон ободряюще сжала пальцы Смит, хотя понимала, что эта свадьба совершенно непохожа на другие свадьбы.

Жених иудей; невеста латиноамериканка – католичка; родители жениха – лесбиянки, одна из гостей – радикальная феминистка, считающая брак, если и не извращением, то явно явлением, унижающим женщину; шафер – чернокожий американец. Это была сумасшедшая свадьба!

Кэтрин боялась, что при произнесении клятв молодожёнов произойдёт какой-нибудь эксцесс. Или родители невесты вдруг решат, что свадьбе не бывать, или подруга Крис вдруг выкинете что-нибудь эдакое.

Но всё прошло спокойно. Молодые обменялись клятвами, обменялись кольцами, поцеловались и их объявили мужем и женой.

Роберт подхватил Джасинду и закружил её. Девушка, обхватив его шею, смеялась, и смех её был очень счастливым. Но от Свон не утаилось, как фыркнула сзади Фрея. Блондинке казалось странным, что её дочь встречается с этой девушкой, но она, как мудрый родитель, старалась не вмешиваться в эти отношения. Она лишь однажды высказала своё неудовольствие, но услышав ответ, что они любят друг друга, решила отступить.

Молодые принимали поздравления, а Фрея отошла к мангалу, стоящему у забора, чтобы покурить. Ей хотелось смыться с этого праздника. Забрать Крис и пойти в какой-нибудь бар и выпить пива. До Бостона было всего минут пятнадцать-двадцать, если взять такси. По своим каналам девушка узнала про подпольный лесби-бар, где можно было хоть на какое-то время забыть о существовании мужчин. Конечно, даже среди лесбиянок часто встречались пары, которые делились на мускулинных и феминных в паре и Фрея ненавидела таких, но терпела. К счастью, полиция пока вроде не знала об этом баре. По крайней мере, Свенсон не знала, были ли там полицейские рейды или нет. Но в любом случае, это было то место, где она спокойно могла обнимать и целовать Кристен. Но та, похоже, забыла про неё, находясь в толпе, поздравляющих молодую парочку. Чёрт! Как она хотела свалить отсюда!

Фрея стояла оперевшись спиной о забор и согнув одну ногу в колене, положив левую ладонь на большую пряжку широкого кожаного ремня. В её взгляде было непонимание и явное презрение. Она не знала, как смогла уговорить себя присутствовать на этом событии.

- Ты не будешь против моей компании? - к ней подошла Клео и достала свои неизменные папиросы и закурила, выпустив дым в небо. Свенсон дёрнула плечом. – Сделай лицо попроще, малышка, - усмехнулась женщина. Девушка посмотрела с недоумением на Форс.

- Мне это противно наблюдать, Клео. Как можно радоваться этому, - она указала рукой, в которой была сигарета на невесту. – Как можно быть такой довольной?! – девушка поморщилась. - Каждую ночь ложиться в постель с тем, кто лишь немногим отличается от обезьяны? Кто такие мужчины? Скажи мне Клео? Это же низшие существа! Ничтожные существа, - девушка со злостью сплюнула. – Все войны на земле, все беды – от них! Все страдания. А она – Джасинда – теперь готова стать его вечной рабыней. Пока смерть, блять, не разлучит. Обстирывать, кормить, удовлетворять все его прихоти… Удавила бы всех мужчин!