Это всё, что я хотела услышать.

Моё сердце затрепетало. Я улыбнулась.

– Ладно, – ответила я.

Алессио кивнул и, если не ошибаюсь, на его лице проскользнуло облегчение.

Мэдди была права. Он чувствовал вину. Но я рада, что смогла снять с него это бремя.

Когда в комнате вновь повисла тишина, я решила, что пора уходить. Но Алессио снова заговорил. У меня перехватило дыхание от услышанного. Я накрыла ладонью гулко бьющееся в груди сердце.

– Если хочешь, ты можешь играть на пианино.

Я в замешательстве уставилась на мужчину. Мне пришлось сжать бёдра, чтобы устоять на ногах.

Во мне расцвела надежда. Хотелось плакать.

– Правда?

Алессио кивнул и выражение его лица сменилось лёгким смущением.

– Это мой способ уладить всё между нами, – ответил он.

Как он может быть таким милым и нежным, но в то же время бессердечным и грубым?

Его слова значат одно, а поступки – совершенно другое.

Я боялась надеяться… уже хотя бы потому, что он в любую секунду мог передумать – и это уничтожило бы меня. Но я не могла унять счастье, переполнявшее каждую клеточку моего тела.

– Спасибо, – сказала я. Меня переполняли эмоции. И благодарность. Слёзы наполнили мои глаза.

Алессио вновь молча кивнул. Он сглотнул, казалось бы, почти что нервно.

Спустя несколько секунд я решила, что пора оставить его одного.

Развернувшись, я потянулась было к ручке, но, так и не открыв дверь, замерла. Вытерев слёзы, я прошептала:

– Спасибо тебе.

Не знаю, услышал Алессио или нет, но, во всяком случае, ушла я быстрее, нежели он успел бы ответить.

Я едва ли не летела.

Не сдерживая улыбку, я спустилась вниз.

Войдя на кухню, я подошла к Мэдди и крепко обняла её. Девушка рассмеялась.

– Думаю, всё прошло хорошо. И, судя по твоему выражению лица, очень даже хорошо, – сказала Мэдди, обнимая меня в ответ.

Кивнув, я весело рассмеялась.

– Он сказал, что я могу играть на пианино.

Взгляд Мэдди стал ещё теплее. Она солнечно улыбнулась.

– Вот оно как. Видишь, я же говорила.

– Мэдди. Думаю, я… счастлива.

– Понимаю. Я тоже счастлива.

Кивнув, я улыбнулась. Мои щёки начали болеть от того, насколько много и широко я улыбалась.

Когда подобное было в последний раз?

Понятия не имею. Но мне всё равно.

Важно только то, что я чувствовала в тот момент.