ГЛАВА 32

2 недели спустя

– Мэдди, прекрати!

Она щекотала меня, и я никак не могла перестать смеяться.

– Оуч. Мне уже больно. Хватит!

– Это твоя расплата за то, что бросила мне в лицо взбитые сливки, – хохотала подруга.

– Но именно ты та, кто всё начал, – возразила я, хихикая. – Ох, прекрати... это слишком… Не могу дышать….

– Сдаёшься? – бросила Мэдди, пытаясь сымитировать голос Алессио. Это только ещё больше рассмешило меня.

– Да. Да. О, Господи, – выдохнула я, когда она медленно отстранилась.

Но стоило Мэдди отпустить меня, я тут же перевернулась и, схватив, оседлала её ноги. С вызовом бросив взгляд на девушку, я, крепче сжав дочь Лены своими бёдрами, принялась щекотать её в отместку.

Моя очередь потешаться.

– Вот тебе!

Мэдди заливисто хохотала, пытаясь вырваться.

– Мэдди! Айла!

Услышав за спиной голос Лены, я тотчас замерла.

– Попались, – прошептала Мэдди.

Отстранившись, я поднялась и поправила своё платье. Девушка сделала то же.

– Что вы устроили на моей кухне? – ахнула Лена. Выражение ужаса на её лице выглядело так комично. Прикрыв рот ладонью, я закашлялась, пытаясь хоть как-то скрыть смех. В отличии от Мэдди.

– Всё во взбитых сливках! Девочки, предполагалось, что вы не превратите кухню в десерт, а приготовите его! – сказала Лена почти что сердито. Уперев руки в бёдра, она не сводила с нас взгляда.

– Прости, Лена. Мы всё уберем. Обещаю, – с улыбкой сказала я, невинно взмахнув ресницами.

– Даже не пытайся меня умаслить, юная леди. Мэдди может дать тебе в этом фору, – подметила она.

Девушка рядом вновь засмеялась, взяв меня за руку.

– Точно, – подмигнув, поддакнула она. Лена покачала головой, но я заметила, как дрогнули уголки её губ.

– Не волнуйся, мам. Мы с Айлой быстро тут уберём всё.

– Для вашего же блага, лучше так и сделать. Давайте. Поторопитесь, – сказала Лена, после чего, развернувшись, вышла из кухни, оставив нас одних.

– Она права. Мы устроили здесь полнейший беспорядок, – осмотревшись, со вздохом произнесла я.

Прошло две недели, и мне казалось, что я начала совершенно новую жизнь. Две недели как мне не снились кошмары – ночи были тихими. Две недели, наполненные только улыбками и смехом.

Я была счастлива, чего никогда ранее не случалось. Поначалу мне пришлось бороться со страхом, что всё окажется сном. Что в один момент у меня всё отнимут. Но, просыпаясь каждое утро, понимая, что ничего не изменилось, я начала надеяться, что, возможно, вот она.

Моя новая жизнь.

– Всё? – спросила Мэдди.

Её голос вырвал меня из мыслей. Я улыбнулась. Рассматривая вымытые столешницы, я кивнула.

– Всё, – ответила я.

– Пойдём тогда. До ужина ещё примерно два часа. Можем посмотреть фильм, – весело предложила Мэдди, потянув меня к двери.

Пока мы поднимались наверх, Мэдди всё болтала о том, как провела день с Артуром. Она определённо влюблена в него по уши. Я спросила у неё об этом, но девушка ответила, что не знает.

Едва ли я ей поверила.

Я была уверена, что она любит этого мужчину – просто боится признать. Но ей нечего бояться. Судя по тому, что я видела, Артур и правда не равнодушен к ней.

Стоило нам подняться с последней ступени, и я застыла. Не имея возможности обойти меня, остановилась и Мэдди.

– М? Что случилось? – спросила она.

Но я была настолько в шоке от увиденного, что могла только молча смотреть перед собой.

Только не снова.

Затем до меня донеслось рассерженное бормотание Мэдди:

– Серьёзно?

Всему виной он. Алессио. Он был не один. С Ниной. С той смой блондинкой, которую я видела в кабинете.

Мужчина прижимал её к стене. Девушка буквально повисла на нём, обхватив ногами торс. Они целовались, и, казалось, даже не обратили на нас внимание.

– Серьёзно, мужик. Хочешь потрахаться – зайди в комнату. Для этого они и были созданы, – громко прошипела Мэдди.

Дёрнув головой, Иваншов посмотрел в нашу сторону. В его глазах пылала похоть. Я отвела взгляд.

– Ну, если вам не нравится то, что вы видите – можете просто свалить, – бросила в ответ Нина.

– Вы посреди коридора. Тут любой может пройти мимо, и никто не хочет наблюдать, как болтаются твои обвисшие сиськи. Так что валите в комнату, – сказала Мэдди спокойным, но полным яда голосом.

– Знаешь ли… – начала Нина, но договорить ей было не суждено. Алессио открыл дверь в свою комнату и шагнул внутрь, пока горничная всё ещё висела на нём как обезьяна.

Она повернулась к нам и ухмыльнулась, прежде чем наклонить голову и уткнуться лицом в шею русского. Это было последнее, что я увидела, прежде чем за ними захлопнулась дверь.

– Маленькая сучка. Богом клянусь, однажды я вырву все её наращённые волосы. Она выводит меня из себя. И, вот правда, я совершенно не агрессивный человек, – закипала от ярости Мэдди.

– Почему ты так её ненавидишь? – задала я вопрос, когда мы вошли в мою спальню.

– О чём ты вообще спрашиваешь, Айла? Она чертовски надоедливая. Нина считает, что она особенная уже только потому, что Алессио трахает её. Но, чёрт возьми, на секундочку, он трахнет любую, если у неё есть сиськи и киска.

Я молча наблюдала за тем, как Мэдди запрыгнула на мою кровать и устроилась на ней поудобнее.

– Вероятно, Нина рассчитывает однажды выйти за него замуж. Это такой бред. Алессио абсолютно плевать на неё. Она – просто лёгкая добыча, которая никогда не откажется перепихнуться. Если она однажды решит прекратить – Алессио даже пальцем не пошевелит, чтобы вернуть её. У него и без того много других женщин.

– Хм-м, – протянула я, устраиваясь рядом.

– Но ненавижу я её потому, что она рушит мои отношения.

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь ввиду?

На секунду Мэдди распахнула глаза, а затем покачала головой. Прикусив губу, она пожала плечами.

– Ничего, забудь.

– Что за отношения? О чём ты?

– Пустяки, – сев, сказала Мэдди. Наклонившись надо мной, она потянулась и взяла пульт. – Что хочешь посмотреть?

Какую-то секунду я рассматривала её, после чего повернулась к телевизору, который Артур установил для меня несколько дней назад. Очевидно, что Мэдди хотела сменить тему. И хоть мне и было любопытно о чём она, но я решила не давить. Я выпытаю у неё всё попозже.

***

– Спокойной ночи, – пожелала я, помахав рукой. Улыбаясь, я начала подниматься по лестнице.

Ужин давно закончился, и, убрав в столовой и на кухне, мы решили, что пора отправиться отдыхать.

Я остановилась возле комнаты с пианино, но не решилась постучать. Для меня это стало привычным делом. Ну… для нас. Мы с Алессио избегали друг друга в течении дня, но вечером, прежде чем уйти к себе, я играла для него. Это было нашим негласным соглашением.

Милым и нежным Алессио был только вечером. Днём его место занимал хладнокровный глава мафии. И задира. Он вновь начал называть меня «котёнком».

Если мы случайно сталкивались друг с другом, он бросал всё те же горячие взгляды. Касаясь, русский пытался соблазнить меня, а затем просто уходил, словно ничего и не было.

Но сегодня, после того, как я застукала парочку в коридоре, меня охватило волнение. Внутри всё сжалось. Я чувствовала стыд: и за себя, и за него. Знаю, ему плевать, но не мне. То, чему я стала свидетелем – это выбивало меня из колеи.

Но я все ещё хотела сыграть. Это стало моим наваждением. Но дело не только в пианино.

Я дорожила теми маленькими, нежными и тихими моментами, которые мы с Алессио делили каждый вечер. Мы почти не разговаривали. Я играла, а он – слушал. А затем мы отправлялись каждый в свою комнату. Но это всё ещё было важно для меня.

Так что я подняла руку и постучала.

Услышав, как мужчина пригласил меня войти, я открыла дверь и шагнула внутрь. Сегодня Иваншов, как и всегда, сидел на диване, но в этот раз у него в руках был ноутбук. Он что-то быстро печатал, но стоило мне подойти ближе, Алессио замер и поднял взгляд от экрана.

Я улыбнулась, но не получила улыбку в ответ. Что тоже уже привычно.

Захлопнув крышку, он положил ноутбук на журнальный столик, а затем, откинувшись на спинку дивана, вытянул ноги.

Это значило только одно. Алессио был готов слушать. Ещё раз улыбнувшись, я подошла к пианино и села на лавочку. Прикрыв глаза, я позволила своим пальцам двигаться. Комнату наполнила нежная мелодия. Мои мышцы расслабились. Я играла эту песню каждую ночь, тихо напевая себе под нос.

С каждой новой песней, я чувствовала, как меня переполняет уверенность. Казалось, я лечу. Я свободна.

Спустя ещё пару композиций, я открыла глаза и посмотрела на Алессио. Как и каждый раз, он не отрывал от меня взгляда своих тёплых голубых глаз, наблюдая за тем, как я играю.

Всё так же глядя на мужчину, я начала третью песню. Мы смотрели друг на друга. В повисшей тишине прозвучали два вздоха – мой и его. Я продолжила играть. Запела. Алессио всё смотрел. И это было самое прекрасное, что я когда-либо чувствовала.

Закончив, я замерла.

Алессио не сводил с меня глаз даже когда я поднялась на ноги. Медленно направившись к русскому, я остановилась всего в паре футов.

– Спокойной ночи, – тихо проронила я.

– Спокойной ночи, – ответил он.

Это были единственные слова, которые мы говорили друг другу. Каждый вечер.

Мягко улыбнувшись мужчине, я вышла из комнаты. Прикрыв за собой дверь, я прислонилась спиной к деревянному полотну. Казалось, моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Улыбаясь, я отправилась к себе.

Переступив порог, я быстро стянула с себя чёрное платье и надела светло-розовую сорочку, которую мне купила Лена. Забравшись в кровать, я прикрыла глаза. Сунув руку под подушку, я попыталась найти пиджак Алессио – но ладонь нащупала только пустой матрас.

Глаза широко распахнулись. Я резко села. Откинув подушку, я попыталась было найти пиджак.

Но там ничего не было.

Нет. Нет. Нет.

Вскочив с кровати, я обошла всю комнату. Моё укрытие.

Я не смогу спать без него.

Он мне нужен!

Но его нигде не было.

Я тяжело дышала. Волосы спутались. Подняв ладонь, я прижала её к груди, пытаясь унять панику, сковавшую каждую клеточку моего тела.