— Это пресветлый Континатор, — благоговейно произнес Альбус, указав мордой на одного из них.

Звание «пресветлый» принадлежало главе тирнийского духовенства.

— Вестник, Ваше слово! — объявил глава старшего клана и кивнул в сторону площади.

Сергей подошел к балюстраде и глянул вниз. Возле ворот оставалось свободное пространство, где несколько музыкантов готовились к выступлению, а дальше за строем солдат колыхалось беспокойное море голов. Пестрая толпа забила и переулки, и балконы. Экусы выглядывали из всех выходивших на площадь окон, а несколько самых отчаянных даже забрались на крыши. При появлении человека гул толпы стал стихать, и он подал знак Луденсе наложить заклинание усиления голоса.

— Доблестные эквиши! Верные эквайлы! Я принес весть от нашей создательницы! — начал говорить вестник.

По пути в столицу Сергей постоянно расширял и дорабатывал свою речь, так что теперь она растянулась минут на пять. В Тирносе в свое выступление он внес еще одно дополнение, попросив местных жителей приютить пришедших с ним паломников. Просьба Серому ничего не стоила, зато лишний раз продемонстрировала его благочестие. Очевидно, что тирносцы и так с удовольствием пригласят к себе кого-нибудь из сопровождавших вестника селян, чтобы хорошенько за ужином обо всем расспросить.

Под конец человек в очередной раз вынул перо и поднял над головой. Вряд ли оно могло сильно подействовать с такого расстояния, скорее сказался настрой толпы. Экусы заранее знали, что надо благоговеть, и склонили головы. Сергей больше рассчитывал впечатлить стоявших с ним на надвратной площадке. Судя по приглушенным восклицаниям и вздохам, в подлинности дара Люсеи никто не усомнился. «Как оно прекрасно!» — прошептала молоденькая хорния — спутница Секура.

Уловив момент, музыканты заиграли мелодию «Слава Люсеи». Экусы хором спели гимн создательнице, а потом началось представление магов-иллюзионистов. Над площадью в аллегорической форме разворачивалась история творения мира. Из нечто, вероятно символизировавшего запредельный космос, вылетела крылатая хорния. Она вынула из груди зеленое солнце, а потом сняла с шеи ожерелье с семью крупными бусинами и подвесила возле небесного светила. На копыте богини появились шестеро экусов-королей и по мерцающим звездным дорожкам поскакали в сторону бусин.

Сергей завороженно смотрел на представление. В Эвлоне ничего подобного ему видеть не приходилось. Там любая более-менее сильная волшебница-хорния состояла в магическом табуне и все силы без остатка тратила исключительно на поддержание защитной печати.

Торжественная часть завершилась, и Сергей вместе с правителями Тирнии вернулся в замок, где их ожидал накрытый праздничный стол. За ужином у вестника так и не вышло поговорить на интересующую его тему. Главы кланов увиливали от ответа, и человек решил не упорствовать. Следующим утром уже должно проясниться, чего от них стоило ждать.

***

Ночь прошла без происшествий. Спутники вестника на всякий случай по очереди стояли на часах, но все понимали, что если главы старших кланов что-то и замыслили, вряд ли они нападут в открытую. Ждать пришлось почти до пол-утра. Когда терпение Сергея уже было на исходе, явился, наконец, слуга, пригласивший вестника на аудиенцию с правителями Тирнии. Гости прошли череду коридоров и оказались толи в маленьком зале, толи в большом кабинете. На стенах висели гигантские карты, тяжелые лансы, сделанные полностью из железа, и покрытые гравировкой стальные нагрудники. В середине комнаты стоял стол, достаточно широкий, чтобы на нем уместилась любая из имевшихся здесь карт. Похоже, здесь находился главный штаб Сэро-Виграмов, где могли вместиться все офицеры их армии.

Напротив входа за столом стояли главы старших кланов. Помимо них, вестника здесь ожидали несколько фламинов во главе со своим главой — Континатором.

Сергей подошел к столу, медленно обвел взглядом собравшихся и заговорил:

— Уважаемые эквиши. Я был послан Люсеей чтобы донести до вас ее волю. Богиня желает собрать все королевские амулеты в Эвлоне. Вы можете вручить их мне, либо сопровождать меня в Эвлон, где вы их передадите Люсее. Так же, я уполномочен вручить вам верительную грамоту, подтверждающую мои слова.

Вестник достал свиток, составленный плененной богиней, и протянул Нолентусу Сэро-Виграму. Хорний вздрогнул. Он не ожидал, что у посланца Люсеи помимо пера имеется что-то еще в подтверждение слов. Впрочем, что такое свиток? Просто бумага. Мало ли, кто его написал? Успокоившись, экус взял документ из рук человека и развернул.

Нолентус считался одним из самых опытных магов Тирнии, и он мог поклясться, что в куске бумаги не содержится ни капли магии. Но неровные написанные второпях строки заставили его сердце глухо застучать: «Податель сего — эквиш Сегри — наделяется властью говорить и действовать от моего имени, и является исполнителем моей воли. Я желаю, чтобы потомки Митиса Сэро, либо иные экусы, владеющие королевскими амулетами, передали их моему вестнику, либо самолично доставили их в Эвлон». Внизу вместо положенного прикуса стояла короткая подпись: «Люсея». Без должностей и регалий — у богини в них нужды не имелось. Сэро-Виграм перечитал свиток несколько раз, прежде чем заметил, что текст написан на незнакомом ему языке. На незнакомом, но каким-то чудом экус его понимал. Вместо ряда вертикальных и горизонтальных штрихов по бумаге вились странные узоры. Каждое слово состояло из слитного росчерка слепленных вместе необычных закругленных символов. В подлинности документа не оставалось сомнений. Любой взглянувший на свиток экус почувствовал бы в нем волю создательницы.

В этот миг глава старшего клана чуть было не поддался. Подняв копыто, он коснулся своего амулета и лишь огромным усилием воли подавил порыв снять его и отдать вестнику. Нет. Речь шла о жизни всего его клана. Предательство испокон веков считалось грехом намного страшнее убийства. Изредка случалось, что один экус лишал другого жизни, но это бывало случайно, в порыве гнева или по неосторожности. Предательство же всегда происходило осознанно, и за проступок, совершенный их предком, наказание последует наистрожайшее.

— Уважаемый вестник, воля нашей создательницы выходит далеко за пределы понимания смертных, — начал произносить Нолентус заранее подготовленный ответ. — Лишь самые праведные и благочестивые из экусов могут правильно истолковать ее пожелания. Поэтому мы пригласили самых достойных из фламинов, чтобы они могли проникнуть в замыслы Люсеи и донести до нас ее волю в точном и неискаженном виде.

Глава старшего клана обернулся к священнослужителям и отвесил вежливый поклон. Хорнии важно закивали. Один из фламинов протяжно всхрапнул, прочищая нос перед разговором, и взял слово:

— Уважаемый вестник, позвольте представиться: пресветлый Континатор. В первую очередь благодарим Вас за принесенную весть. Люсея не просто так выбрала своим посланником именно Вас. Любой экус стал бы думать в пути над словами богини, и мог бы случайно интерпретировать ее волю в соответствии со своим разумением. В Вашем же случае можно полагать, что послание создательницы было передано абсолютно точно.

Сергей сердито нахмурился. Фактически, его сейчас опять обозвали говорящим животным, не способным на размышления. Экус вовсе не собирался оскорбить вестника. Он действительно так думал, и это было еще обиднее. В особенностях человеческой мимики фламин не разбирался и, как ни в чем не бывало, продолжил говорить.

— Вместе с моими собратьями нынешним утром я вознес молитву к создательнице и попросил раскрыть смысл послания, дабы мы могли исполнить его абсолютно точно. Смею надеяться, нам удалось понять, в чем истинное желание богини. Очевидно, что Люсея легко может получить королевские амулеты. Стоит создательнице пожелать, как они моментально окажутся возле нее. Тогда зачем она послала кари?

Фламин сделал паузу и обвел взглядом собравшихся. Спутники Сергея заинтересованно смотрели на оратора, а сам вестник скептически поджал губы. Ничего хорошего он не ждал. Всевозможные толкователи божьих посланий, как на Земле, так и в Тирнии, всегда славились способностью нагнать тумана и найти «скрытый смысл» в, казалось бы, самых простых и конкретных словах.

— Мы обсудили этот вопрос с собратьями, и вот что нам открылось, — важно возобновил монолог Континатор. — Люсея взирает на нас с небес и смотрит за исполнением своего поручения. Но важно не только исполнить его, но исполнить его должным образом. Не только результат, а и процесс интересует богиню. Дабы умилостивить создательницу, вестнику следует не просто получить амулеты, но выиграть их в честной схватке!

— И с кем же мне придется драться? — ошарашенно осведомился Сергей.

— Исполнить волю Люсеи — задача не одного существа, но всей Тирнии, — стал объяснять фламин. — В битве за амулеты должны принять участие все кланы. Пред божественными очами всем экусам следует проявить свои лучшие качества: отвагу, честь и доблесть, как об этом писалось в «Завете пресветлого Монинга». Великая битва — вот что желает от нас создательница!

Главное было сказано. Сергей посмотрел на своих спутников. Селика с Луденсой недоуменно переглядывались, а Альбуса и Алекту подобный поворот не удивил. Хорний радостно кивал в подтверждение слов сановитого фламина. Довния, злобно прищурившись, смотрела в упор на Вирия и будто прямо сейчас готова была продемонстрировать свою отвагу и доблесть на его шкуре.

Человек не сомневался, что Континатор говорил по указке правителей Тирнии, а они, как оказалось, хотели войны. Серый по пути уже успел познакомиться с местными обычаями и нравами, поэтому понял, на чем основывались выводы встречающего рассвет. Все бусины, кроме Эвлона, имели определенную специализацию, и Тирния создавалась, как центр проведения рыцарских турниров. Даже само название бусины переводилось как «страна турниров». Все экусы, и даже многие эквы мечтали здесь надеть доспехи и выйти на поединок. Турнирные площадки имелись в каждой деревне, а с «изобретением» после исхода Люсеи деревянного оружия и доспехов данное развлечение стало доступно всем желающим. Здесь часто решали деловые вопросы и споры поединком, и не удивительно, что именно война стала основой местной политики.