— …и как воздаяние за все мои беды знай! Ты потерпел поражение от своей собственной дочери! — разразилась Алекта обличительной речью.

— Ты — не моя дочь, — презрительно бросил благородный довний.

— Ты смеешь обвинять меня во лжи?! — возмутилась медная эква.

— Когда пошли слухи про дочь разбойницы я специально встречался с Фурьялой, и она мне сказала, что ее жеребенок не от меня, — снисходительно пояснил экус. — Своей собственной дочери я бы не позволил скитаться по бусине, как последней нищенке!

— Ты лжешь! — яростно бросила Алекта.

— Зачем мне лгать? Вот, спроси у своей мамочки, — он указал копытом на вороную довнию.

— Мама? — недоверчиво произнесла дочь разбойницы. — Ты всю жизнь говорила, что мой отец — Гвисан!

Бывший приятель и дочь буквально сверлили вороную экву глазами, и она почувствовала себя загнанной в угол. Недаром она так отговаривала Алекту устраивать экусу «очную ставку». Разбойница знала, что обман когда-нибудь вскроется, но не готова была объясняться прямо сейчас.

— Мам, скажи правду! — настаивала медная эква.

— Да, и пусть возьмет у вашего приятеля Бусину для гарантии, — сурово добавил экус.

— Я не желаю участвовать в балагане! — взорвалась Фурьяла. — Я поступала так, как должна была поступить! И не собираюсь отчитываться! А особенно перед этим типом!

Она развернулась и с независимым видом порысила прочь. Алекта была неглупой эквой. Два плюс два равно тотум — сложить вскрывшиеся факты в единую картину оказалось несложно, но одно дело понять и другое — принять сердцем. Ее мир в мгновение ока перевернулся. «Своей собственной дочери я бы не позволил скитаться по бусине, как последней нищенке!» — звучали в ее ушах слова экуса. Это не отец был повинен в выпавших на ее долю испытаниях. Возможно, Гвисан действительно плохо обошелся с Фурьялой, но экусы никогда не бросали своих жеребят.

— Чтобы не осталось сомнений, гляньте сюда, — произнес вестник.

Он наклонил голову эквы, откинул челку и указал на серебристое пятно.

— Это — ваше?

— Да, — растерянно подтвердил лукс. — Это — наша метка.

Впрочем, все понятно было и без серебряного четырехлистника. В благородном происхождении Алекты сомнений не возникало, а возможности загулять простой экве сразу с двумя луксами практически не имелось.

— Фурьяла показывала мне своего жеребенка, — стал оправдываться Гвисан. — У него была простая рыжая шерстка, а вовсе не айсбисовая…

— Так, нам пора, — засобирался Сергей. — Алекта, на сегодня ты свободна.

— Спасибо, Сегри, — отозвалась эква, не отрывая взгляда от экуса.

Отцу и дочери предстояло о многом поговорить, но их взаимоотношения вестника уже не касались. Человек оседлал Селику и поскакал в свой лагерь.

***

Сергей очень устал за последние дни, но напряжение не отпускало, и он все никак не мог заснуть. Не давали покоя мысли о будущем, и, лежа в палатке, он продолжал обдумывать свои планы. После масштабного сражения экусам полагался отдых. Пока вернутся в строй все выбывшие, пока подтянутся вольные бригадиры, пока все его войско доберется до Тирноса пройдет полсезона. Сэро-Виграм успеет хорошо окопаться в своем городе, и на осаду уйдет еще куча времени. Времени, терять которого не хотелось, учитывая, что еще предстоят поиски третьего амулета. В победе сомнений не оставалось. Если человек уже смог победить три клана, то почему он не сумеет справиться и с последним? «А что, если Нолентус тоже это осознает? — пришла к Серому мысль. — Возможно, получится его убедить не тянуть время?» Вестник взял мешочек сушеных фруктов, вышел на свежий воздух и подсел к ближайшему костру. Медленно пережевывая сухие рандии, он стал прорабатывать аргументы, способные убедить последнего из противостоявших ему луксов.

Напротив у огня лежала Фурьяла. Разбойница ждала свою дочь, хотя вряд ли призналась бы в этом вслух. Когда забрезжил рассвет, из перелеска, разделявшего засеянные поля, показалась медная довния.

— Ты вернулась, — произнесла вороная эква.

— Да, вернулась, потому что поклялась следовать за вестником, — ответила Алекта. — Но после войны я отправлюсь в Эгрегус. Там меня будут ждать.

— Что ж, ты уже взрослая, и сама можешь решать чего делать, — заметила ее мать.

— Зачем ты так со мной поступила? — с грустью спросила медная эква. — Я могла жить, как луни. Неужели твоя месть оказалась важнее дочери?

— Я боялась, что потеряю тебя, — сказала Фурьяла. — Что тебя настроят против меня и запретят со мной видеться.

— И поэтому стала настраивать меня против отца?

— Ты еще не знаешь, что такое расти во дворце, будучи незаконнорожденной, — скривившись, поведала разбойница. — Ты можешь поехать туда, но иллюзий не строй, чтобы не разочароваться.

— Хорошо, я поеду и сама все узнаю, — закончила разговор Алекта.

Сергей отбросил опустевший кулек и поднялся на ноги. Под утро мысли слегка успокоились, и глаза стали слипаться от недосыпания.

— Алекта, разбудишь меня в пол-утра, — приказал он. — Распорядись отправить к Сэро-Виграму гонца, пусть предупредит, что я собираюсь нанести визит.

В данном случае требовалось соблюсти этикет, не врываясь к луксу без предупреждения. Нолентус еще не проиграл и оставался в статусе противника, а не пленника. Серый забрался под покрывало, и стал засыпать. Внезапно кто-то приподнял его руку и подергал.

— Что такое? — пробормотал он. — Я же сказал в пол-утра.

— Уже пол-утра, — радостно сообщила Лурия.

— А где Алекта? — продрав глаза, поинтересовался человек.

— Спит.

— А… — он помотал головой, отгоняя остатки сна. — Ладно, собираемся.

Он решил не будить дочь разбойницы. В предстоящих переговорах ее помощь не требовалась. Вестник мог ограничиться свитой из Лурии и Селики. Он умылся из ведра и, почувствовав себя более-менее в норме, сел верхом на рыжую охотницу.

— Сегри, думаешь Нолентус захочет с тобой говорить после того, как ты вчера высказался у всех на глазах? — спросила юная хорния по пути на переговоры.

— Если он умный экус — то не станет показывать, будто его задели слова какой-то лысой обезьяны, — с усмешкой ответил Сергей. — А если дурак — то мы в любом случае не договоримся.

Когда вестник прибыл, шатры Сэро-Виграмов уже были свернуты, а войска стояли в походном строю. Осталась только одна палатка, в которой глава первого из кланов ждал переговорщиков.

— Эквитаки, вестник, — неприязненно произнес лукс.

— Эквитаки, Нолентус! — жизнерадостно ответил Сергей.

Человек следом за экусом вошел в шатер и, отпив из предложенной чаши иранджа, стал излагать свою точку зрения.

— Мои войска уже победили три клана, — сразу перешел к делу вестник. — Это — не хвастовство, это — факты. Какова вероятность, что я проиграю последнему из оставшихся?

— Когда соберутся все мои отряды, у меня будет легион солдат, — холодно ответил лукс. — В Тирносе я поставлю под ланс еще легион ополчения. Мои силы больше Ваших.

— Биться против сильного врага мне не привыкать, — заговорил Сергей. — Но в этот раз все будет иначе. После недавней победы ко мне захотят присоединиться даже самые осторожные из вольных бригадиров. Но это еще не все: в обмен на снижение контрибуций я попрошу твоих братьев распустить часть войск. Не думаю, что они мне откажут. Как ты считаешь, кто эти войска завербует? К Тирносу я приведу два легиона отборнейших ветеранов. Что им сможет противопоставить твое ополчение?

Экус, едва сдерживая злость, заскрежетал зубами. Распустить войска — да, это нечестно, но вестник грозил лишь использовать их собственную хитрость, кто теперь мог его обвинить? В том, что братья пойдут на такое он не сомневался. Свое благополучие им было важнее заботы о старшем брате.

— Если Вы так уверены в победе, то зачем ко мне пришли? — задал вопрос хорний.

— Все, что мне нужно — это королевский медальон, — ответил вестник. — Я заполучу его тем или иным образом, однако на сбор войск и осаду может уйти целый сезон. Я хочу получить амулет быстрее и готов предоставить тебе некоторые уступки, если ты не заставишь меня так долго ждать.

— Вы предлагаете сдаться? — фыркнул Нолентус. — Сэро-Виграмы никогда не сдавались!

— Зачем — сдаться, — успокаивающе произнес человек. — Заключить мирный договор. Это более почетно, чем проиграть, тем более, потом ты будешь всем рассказывать, что вестник сам к тебе приехал просить о мире. Контрибуцию в любом случае придется выплатить, но ее размер может быть заметно снижен. Подумай, после осады тебе придется заплатить больше всех, и твой клан станет последним из кланов Тирнии. А согласившись, Сэро-Виграмы, конечно, что-то потеряют, но все равно останутся первыми.

— Нет, — подумав, сказал экус. — Если под угрозой жизнь моего рода, я должен стоять до конца!

— Я знаю, почему вы отказались вернуть амулеты, — тихо сказал посланник богини. — От имени Люсеи я обещаю, что никто из рода Сэро не будет наказан за преступление вашего предка. Упорствуя, ты отягчаешь свою собственную вину, но за это ответишь только ты сам. Твоих детей никакие кары не коснутся.

Хорний надолго замолчал. Сквозь дырку в ткани палатки на стол падал луч света, в котором ярко поблескивали крошечные пылинки. Светлое пятнышко успело заметно переместиться по столешнице, прежде чем глава клана заговорил.

— Я согласен, если контрибуции урежут наполовину, — произнес Нолентус.

— Я рад, что мы достигли принципиального согласия, — ответил Сергей. — Но конкретные цифры меня не касаются. По договору, вопрос передела земель мной не решается, это чисто ваше семейное дело. Со своей стороны я обещаю употребить все влияние, чтобы мои союзники стали сговорчивее.

Лукс согласно кивнул, и человек стал с ним прощаться. Теперь следовало рассказать все союзникам. Младшие братья пребывали в приподнятом настроении, и Серый надеялся, что они не станут возражать против уступки одному из кланов. Луксам не терпелось приступить к дележу земель, и альянс младших братьев обязательно ухватится за возможность не откладывать это дело. Тем более, они могли значительно сэкономить на найме и прокорме войск, требуемых для осады.