От нечего делать воображение Сергея разыгралась, выдвигая версии одна фантастичнее другой. Айвус — потомок внебрачного сына Митиса, который был обделен при разделе наследства и перешел на нелегальное положение. А что, такой любвеобильный экус, как Митис вполне мог наделать и внебрачных детей. А может, Айвус — волшебник, случайно вогнавший себя в летаргический сон и лишь недавно очнувшийся? Или он — пришелец с другой бусины? Или вообще — из расы создателей, тайно пробравшийся в мир Люсеи? Постепенно усталость взяла свое, и вестник погрузился в тревожный полный кошмаров сон.

***

Ближе к вечеру Сергей проснулся от холода. Сезон айтум давно перевалил за середину, и ночами воздух становился довольно зябким. Человек помотал головой, отгоняя остатки кошмара, в котором Айвус тянулся костлявыми руками к его горлу, причем наличие у экуса рук странным во сне не казалось. Сквозь прореху в крыше накрапывал дождь. Смерть от жажды вестнику пока не грозила, но живот уже стало тянуть от голода. Все тело затекло. Серый стал потягиваться, чтобы вернуть мышцам чувствительность, а потом встал и попрыгал на месте, насколько это ему позволили связанные ноги. Веревки держали все так же крепко, но у рук оставалась небольшая свобода в движениях. Развести предплечья в стороны, насколько это возможно, потом сдвинуть одну руку вверх, а другую вниз, и свести обратно и сдвинуть в обратную сторону. Упражнение видимых результатов пока не давало, но помогало согреться.

Сергей постарался упорядочить открывшиеся ему факты и заново все обдумать. «Фантастические» версии он сразу отбросил. Будь Айвус одним из создателей, ему не пришлось бы добиваться своих целей подобными способами, а версии прилета с другой бусины и летаргического сна все равно ничего не объясняли. Оставался лишь вариант с «внебрачным сыном Митиса». Хорний носил амулет на шее не просто так, вероятно, он умел им пользоваться. Но использовать артефакт могли только экусы королевского рода, а значит, Айвус был кровно связан с древним королем Тирнии.

А что, если случившееся — заговор братьев? Младшие кланы уже добились своих целей, и вестник им стал не нужен, а старшие могли захотеть отомстить, или все еще опасались божественных кар. Война закончилась, и никто из народа не удивится внезапному отбытию вестника. Никто не станет его искать. Алекту и Лурию их отцы увезут в свои владения, останутся только Селика с Луденсой, но что они вдвоем смогут сделать? Единственное, что не укладывалось в теорию — не слишком удачно подобранный момент. Логичнее было бы избавиться от человека после торжественного парада.

Поняв, что помощь может и не прийти, Сергей удвоил усилия в попытках избавиться от пут. Он нащупал в стене щель между камнями, запихнул в нее узел веревки и резко рванулся вверх. Человек надеялся сдвинуть узел и «разболтать» его, но видимых результатов рывок пока не принес. Серый повторил попытку раз пятьдесят прежде чем почувствовал, что путы слегка ослабли.

Дождь продолжал накрапывать. Покрытое тучами небо почти не выделялось на фоне окружавшего вестника мрака. Пятно в потолке, где была решетка, казалось лишь на полтона светлее остальной тьмы. Наверху показался маленький огонек, неприятно слепивший привыкшие к мраку глаза. Сергей прищурился, пытаясь разглядеть стоявшего сверху.

— Кто там? — спросил он.

— Это я — брат Альбус, — донесся сверху приглушенный голос.

— Отлично! — обрадовался человек. — Как ты меня нашел?

— Я не искал, — строго произнес экус. — Это благодаря мне ты здесь оказался.

От этой новости Серый опешил и не сразу смог собраться с мыслями. Во время войны Альбус находился в отряде своего сюзерена, а в последнее время и вовсе пропал из виду. Если фламин участвовал в похищении, то вероятно он и снабдил похитителей формой Сэро-Спесов. Но причастен ли к этому делу сам Астус?

— Ты клялся на Бусине мне служить, — с укором сказал человек.

— Я клялся служить вестнику Люсеи, а ты — самозванец! — провозгласил хорний.

— И почему же ты так решил?

— Так сказал Айвус! — торжественно ответил экус.

— Да кто вообще этот Айвус! — разозлился Сергей.

— Он — глава тирнийского люсеанства, — последовало разъяснение.

— Разве глава не пресветлый Континатор?

— Континатор — его светский представитель. Айвус все свое время проводит в молитвах, беседах с создательницей и благочестивых размышлениях. У него нет времени на мирскую суету. C момента твоего появления Айвус молился Люсее, прося дать ему знамение о вестнике, и недавно богиня ответила, что не посылала никакого вестника в Тирнию.

— Ты видел перо создательницы и написанное ею письмо, — проговорил Серый. — Никто не усомнился в их подлинности. Неужели слова какого-то старика для тебя весомее?

— Айвус — очень уважаемый и благочестивый экус, — сурово произнес Альбус.

— У твоего благочестивого экуса старческий маразм с галлюцинациями! — сердито воскликнул человек. — А ты — либо дурак, либо клятвопреступник!

Сергей постарался взять себя в руки. Ругань — последнее, что могло бы ему помочь в данной ситуации. Слова главы люсеанства — духовного лидера и прямого руководителя Альбуса в религиозной иерархии — по определению были для фламина непререкаемы. Но зачем-то он сюда, ведь, пришел? И пока экус стоял наверху, у Сергея оставался шанс его переубедить.

— Если ты так уверен в правоте Айвуса, то что ты здесь делаешь? — осторожно поинтересовался человек.

— Моя душа в смятении, — признался Альбус. — Я хочу узнать, откуда у самозванца перо богини.

— Мне вручила его создательница.

— Ложь! — упрямо возразил фламин. — Зачем ей понадобилось посылать вестника?

— Помнится, ты сам легко нашел этому объяснение, когда мы только прилетели в Тирнию, — усмехнулся Сергей.

— Я впал в заблуждение, а Айвус объяснил мне мою ошибку.

— Хорошо, я расскажу все с самого начала, — произнес человек. — Знаешь ли ты о предательстве Митиса Сэро?

— Нет, — удивился хорний. — Что за предательство?

— Неужели Астус тебе ничего не сказал?

— Нет, ни о чем подобном мы не говорили!

По договоренности с братьями факт предательства решено было сохранить в тайне. Все-таки, все луксы Тирнии происходили от Митиса, и народ мог не слишком хорошо воспринять новость о том, что ими правят экусы из рода предателя.

— Два легиона сезонов назад создательница собрала королей тотум двух бусин на церемонию творения, — начал рассказывать Сергей.

В очередной раз он поведал историю о заговоре двух королей, о проклятии, и о том, что создательница не может освободиться сама, не разрушив при этом созданный ею мир. Брат Альбус слушал не перебивая, и Сергей не мог снизу разглядеть какое впечатление рассказ произвел на фламина.

— Это слишком невероятно, — донесся, наконец, комментарий экуса. — Смертные не могут победить богиню.

— А ты спроси у своего приятеля Астуса, — посоветовал человек. — Он все подтвердит. Или можешь еще к Лурии обратиться.

— Я подумаю, — задумчиво произнес хорний.

Огонек пропал, а палые листья заглушили шаги уходившего экуса. Расклад сил слегка прояснился: вестнику придется бросить вызов местному духовенству. При каждом правителе клана имелся личный духовник. У старших — встречающие рассвет, у младших — простые фламины. Формально они принадлежали к кланам своих сюзеренов, но подчинялись исключительно пресветлому Континатору и стоявшему, как выяснилось, за ним Айвусу. Этакий «серый кардинал», опутавший своей паутиной всю Тирнию. Теперь стала понятна небрежность, с которой было произведено похищение. Солдаты не особо-то и скрывались, вспомнить хотя бы огненный шар, сбивший человека с дерева. Вестника действительно никто не станет всерьез искать — уж об этом духовники позаботятся. В политическом раскладе вестник стал «сыгранной картой», и вряд ли братья будут упорствовать в желании его найти. Значит, придется рассчитывать лишь на себя. И в первую очередь — избавиться от веревок.

Сергей с новыми силами задвигал руками. Концами пальцев он уже мог дотянуться до узла, и у человека появилась надежда разболтать веревку настолько, чтобы суметь пропихнуть под ней кисть руки.

ГЛАВА 5-2

ЗАБОТА О ЧЕСТИ

Вопреки ожиданиям Сергея, высыхающая веревка стала натягиваться все сильнее и сильнее, впиваясь в кожу кистей. Когда пальцы стали неметь от недостатка крови, человеку пришлось лечь спиной в лужу и подождать, пока путы вновь не пропитались водой и не стали более эластичны. Избавиться от веревок человеку удалось лишь на четвертый день плена. Живот крутило от голода, и Серый всерьез стал задумываться о гастрономических свойствах муравьев и букашек, населявших прелую листву под ногами. Айвус, похоже, забыл о своем пленнике, надеясь, что он сам по себе тихонько помрет. После визита фламина Альбуса к человеку больше никто не приходил.

Тщательный обыск подвала не принес результатов. Кроме листвы и грязи на полу ничего не нашлось. Перекинув веревку через прутья, Сергей сумел подлезть к решетке, но это никак ему не помогло. До засова он дотянуться не мог, но даже если бы и сумел, то откинуть крышку люка, при этом вися на нем, было бы нереально. Единственный план, который человек смог составить: отколоть где-нибудь камень и, работая им, как молотком, отогнуть прутья решетки в разные стороны и таким образом выбраться наружу. Выбрав подходящее по его мнению место, вестник стал выковыривать пряжкой ремня раствор между камнями. Работа продвигалась медленно. Серый делал это скорей из желания чем-то себя занять. Он прекрасно понимал, что ослабеет быстрее, чем добьется какого-то результата. Это всякие графья Монте-Кристо могли по десять лет копать тоннели — чего бы и не покопать на казенных харчах? А вестника кормить никто не собирался.