— Они унаследовали способности матери, поэтому сами решают, как им выглядеть, — Айвус ехидно ухмыльнулся. — Только они об этом не знают.

— То есть, у Рема Сэро-Стрейна куцый хвост только потому, что он уверен, что хвост должен быть куцым? — удивился вестник.

— Именно! — подтвердил хорний.

Сергей задумчиво уставился в костер. Сухие ветки время от времени с треском выбрасывали снопы оранжевых искр. Он подобрал палку и пошуровал ей между дровами. Скоро наберется достаточно углей, чтобы можно было запечь несколько клубней агерни.

— Айвус, можно еще вопрос, — заговорил человек. — Про Люсею.

Экус помрачнел и отвернулся. Когда Серый решил, что ответа уже не дождется, Айвус заговорил.

— Я расскажу все, как было. Не буду приукрашивать и оправдываться, Люсея все равно узнает правду, когда выйдет из заточения.

Старик опять замолчал. Он глядел на огонь, но, судя по выражению глаз, видел не пламя, а что-то свое. Нечто, произошедшее много сезонов назад.

— После коронации, я отправился в турне по городам Тирнии, — продолжил говорить Митис. — Это традиция: сюзерен осматривает владения, а подданные знакомятся со своим новым повелителем. Путь из Вадума в Эгрегус пролегал через Сильванский лес. В нем никогда не рубили деревья, кроме сухостоя, поэтому сосны росли там в табун скаков высотой, а дубы — такие толстые, что внутри поместилась бы целая комната. И вот, посреди ясного дня без единого облачка на небесах, из лесу выплеснулось море густого тумана. Вскоре заволокло всю дорогу, так что я даже перестал различать идущих подле меня солдат. Так же стихли все звуки, я слышал только цокот своих копыт. Я стал звать своих слуг, но никто не отзывался. У меня была свита в два табуна экусов, три кареты и несколько повозок с вещами, и всё в один миг пропало. Я пошел вперед, надеясь, что наткнусь на кого-нибудь, и вскоре увидел перед собой свет. Рванув в ту сторону, я внезапно выбежал из тумана и оказался на лесной поляне, окруженной такими мощными соснами, что сильванские по сравнению с ними казались бы молодыми саженцами. Но мое внимание сразу же привлекла стоявшая посреди поляны эква. Ее внешность сложно передать словами. Хорния — но полностью вороная. Даже рог у нее был черным, и в ее больших глазах я не смог разглядеть белков. Недавно я назвал Ланику красавицей — но моя жена была смертной, а красота этой эквы — совсем другая. Она выглядела, как богиня. Могущественное и прекрасное создание. И, скажу откровенно, даже сама Люсея показалась бы подле нее дурнушкой. Я замер, не в силах вымолвить ни слова, и тогда она со мною заговорила. Она назвала себя Геменой…

Экус произнес это имя с таким благоговением, что стало ясно: даже спустя два легиона сезонов он вспоминал о встрече с богиней с восторгом и трепетом. Сергей уже понимал, куда клонит Айвус. Если дальнейшие события произошли по воле богини, смертный вряд ли сумел бы ей воспротивиться. Мог ли он лгать? Люсея, конечно разоблачит ложь, но это случится нескоро. Возможно, старик надеялся на лучшее отношение? Но вестник и так старался вести себя доброжелательно.

— Гемена предложила мне власть над Эвлоном и пообещала свою помощь, — говорил тем временем Митис. — Она знала заранее обо всех планах Люсеи. Уже тогда она рассказала мне, что создательница решила добавить в ожерелье еще одну бусину. Люсея же начала готовиться к сотворению лишь прайд сезонов спустя. В тот раз я еще сомневался, и Гемена дала мне время подумать. Она научила меня необычному заклинанию, позволявшему почти безгранично увеличивать запас своей магической силы, и отослала меня в туман. Пройдя табун скаков, я вновь оказался среди своих подданных. Потом я исходил Сильванский лес вдоль и поперек, но так и не смог найти той поляны. Я начал использовать заклинание Гемены и мои силы стали расти. Вскоре мощь моей магии превысила силы любого из смертных, но я не смел пользоваться этой властью. Эфирный план лежал перед взором Люсеи, словно развернутый свиток, и сильное заклятие сразу выделилось бы на нем большой кляксой. Я боялся, что она отберет у меня новообретенные способности, потому что только создательница имеет право решать, кому сколько сил отмерить. Во мне росло недовольство, и когда я вновь увидел надвигавшуюся стену тумана, я в нетерпении побежал навстречу, чтобы быстрее увидеть Гемену.

Голос Айвуса дрогнул, и он поднял морду к небу, прервав повествование. Сергей уже встречал в разных книгах истории про мистический туман. Вошедшие в него люди либо переносились за тысячи километров, попадали в другие миры, или встречали волшебных существ. Почему Гемена прибегла к такому избитому приему? С другой стороны, а зачем изобретать велосипед? Напустив туману, легко заморочить смертному голову. Даже тот, кто приготовился к неожиданностям, потеряет ориентацию в пространстве и не заметит, как окажется в другом месте.

— И в этот раз ты согласился? — спросил человек, чтобы поторопить экуса.

— Да, — подтвердил Митис. — Она дала мне понять… точнее — теперь-то я понимаю — не стала развеивать мой самообман, что после того, как я заполучу власть над миром, она согласится стать моей королевой. Гемена стала меня обучать, но, хотя я старался изо всех сил, мы вскоре поняли, что в одиночку мне Люсею не победить. Тогда к нам присоединился Робур Кастигор. Не знаю, чем она его соблазнила, наверное, так же предложила власть над миром. Я решил, что потом легко справлюсь с ним. Тогда я даже представить не мог, чем все закончится… Короли всех бусин собрались в Эвлоне на церемонию творения. Каждый был связан особым заклятием со своим народом, благодаря чему Люсея могла собрать силы всех экусов воедино. Когда церемония началась, мы с Робуром воспользовались обманным заклинанием: Люсее казалось, что она получает энергию ото всех экусов, а на самом деле черпала ее только у тотума королей. Создательница не заметила, как осушила их, вытянув все жизненные силы до последней капли. Поэтому, они все погибли…

— Все короли? — недопонял Серый.

— Все экусы в Кензии, Ридии, Аркануме и Орнатусе, кроме дряхлых стариков и маленьких жеребят, — мрачно ответил Айвус. — Они все отправились в Долину Снов.

Человек замер, оглушенный масштабом древней трагедии. Все это время он думал, что там тоже продолжается нормальная жизнь, что между королевствами скоро восстановится сообщение, и что Люсея после освобождения быстро приведет свои владения в порядок. Но четыре бусины превратились в гигантские могилы, и выжившие жеребята вряд ли могли поддерживать цивилизацию. Скорее всего, города им пришлось быстро покинуть: спустя несколько дней неубранные трупы экусов сделали бы жизнь там невозможной… «Интересно, а что из себя представляет Долина Снов? — подумал вестник. — Может, не зря Айвус так панически боится умереть? Каково ему будет оказаться мордой к морде со всеми своими жертвами?»

— И что было дальше? — спросил Сергей. — Почему вы так и не стали владыками мира?

— Как и планировалось, когда Люсея поняла, что магическая энергия иссякла, мы окутали ее непроницаемым коконом и поместили в клетку. После этого появилась Гемена. Она осмотрела темницу создательницы и… просто ушла. Ушла, даже не обернувшись на нас. Вместе с нею исчезли и все способности, которыми Гемена нас одарила. А вечером мы узнали о каре Люсеи. Она почему-то решила, что главный виновник — Робур, и именно на него пало проклятие. После этого я забрал свои амулеты, вернулся в Тирнию и запечатал Врата.

— Почему вы не освободили Люсею, когда поняли, что Гемена вас обманула?

— Шутите, вестник? — усмехнулся старик. — После всего, что мы натворили, она бы нас не простила. А так, я хотя бы остался при своих.

Айвус не стал дожидаться новых вопросов. Поднявшись, он сразу ушел в свою палатку и даже не взял себе ужина. Если верить Митису Сэро, сама идея пленения родилась не в Эвлоне. Она пришла извне. Из того мира, где изначально жила создательница. Люсея как-то оговорилась, что людей сотворили по образу и подобию создателей. Общество экусов тоже сильно напоминало людское. Вероятно, в качестве образца богиня взяла свой собственный мир и как смогла воплотила его в реальность. Следовательно, имея два примера работы создателей, можно судить и об их собственном мире. Наверняка различные члены их общества обладают разными силами и возможностями, имеется социальное неравенство, а так же присутствуют такие чувства, как зависть, неприязнь и враждебность. У Люсеи был враг, который воспользовался возможностью доставить ей неприятности. Создательница обладала могуществом, умом и знаниями, недоступными смертным, но по меркам ее мира Люсея могла считаться далеко не самой сильной богиней. Положа руку на сердце, ей недоставало мудрости, а иногда она и вовсе вела себя, как ребенок. Даже Сергей видел наивность некоторых ее суждений. В таком важном деле, как создание новой бусины, она не подумала, что что-то может пойти не по плану. Такие вещи приходят только с опытом.

Вестник вновь пошуровал палкой угли и отправился за сумкой с агерни, который купил утром, проезжая мимо очередной деревни. Он доставит ключ от темницы, и пусть Люсея сама разбирается со своими проблемами. Вряд ли человек сможет помочь ей в конфликте с Геменой. Даже с юной и наивной создательницей смертные смогли справиться только под руководством другой богини, а Серому эту Гемену вряд ли придется когда-либо повстречать, так что не стоит и голову загружать.

***

Без каких-либо происшествий караван вестника добрался до привратной области. Металлический стержень сотни метров в диаметре толстой колонной уходил ввысь. Он казался идеально прямым — глаз не мог заметить едва уловимый изгиб гигантского эллипса. Через каждый легион легионов скаков стержень опоясывали отмечавшие расстояние темные линии. По тому, как быстро они проносились, можно было судить о скорости, с которой бусина скользила по орбите: новая отметка возникала раз в полкору (примерно полминуты). Солнце в этих краях не заходило, все время выглядывая из-за края земли. За день оно совершало вдоль горизонта полный оборот.