-Отлично! — предвкушая, потер ладони.

— Мальчик Леодеган родился в тысяче девятьсот восемьдесят третьем году в городе Лос-Анджелес. Его семья была довольно обеспеченной. Мать — Линдси Оуэн, хозяйка галереи; бабушка — Энн Тейлор, основатель крупнейшего фонда помощи развития современного искусства в Калифорнии. Единственной белой вороной был его отец — Сет Оуэн, мелкий предприниматель, который после инсульта, и последующей смерти матери своей жены занял пост председателя. Но это была временная мера, так как по наступлению совершеннолетия, фонд перешел в руки Оуэна младшего. Но он отказался от продолжения дела жизни бабушки, и отдался юриспруденции.

— Значит, не смотря на то, что ему преподнесли все на блюдечки с голубой каемочкой, он выбрал собственный путь?

— Что, проснулось уважение к этому парню?

— С чего ты взял? Я никогда не отрицал, что у него есть голова на плечах, но это не дает право поступать так, как он поступает — прищурившись, Слим внимательно посмотрел на меня. Это был тот самый взгляд, который заставлял меня выпрыгивать из собственной шкуры. Встав, я хотел немного размяться, но он усадил меня на место, применив силу лишнего веса.

— Эта одна из черт, которая сохранилась от тебя прежнего.

— Невероятно, что это до сих пор работает! И не ухмыляйся, бро. Это был грязный ход! — улыбнувшись, он покачал головой.

— Думаю, я могу сообщить тебе о нем еще кое-что, что заставит посмотреть на него другими глазами.

— Неужели? И что же это?

— В две тысячи седьмом году он взял под опеку мальчишку, которого хотели поместить в тюрьму для несовершеннолетних, а перед этим избавил его от срока.

— Я никогда не слышал ни о каком мальчике. Ты уверен, что мы говорим об одном и том же Оуэне?

— Я надеюсь, ты сейчас так шутишь — я не хотел обижать Слима, но то, что он рассказывал, было невероятно. Все, что я знал до этого, опровергалось и переворачивалось на сто восемьдесят градусов. Справится с этим в одночасье слишком сложно для меня.

— Что за мальчик? И какое преступление он совершил?

— Его зовут Питер Нельсон. О родителях неизвестно. Сирота, который к четырнадцати годам успел сменить восемь приемных семей и три приюта. Есть только фотка из его дела. Он там еще совсем зеленый — на фотографии был изображен очень худой ребенок, с огромными голубыми глазами. Его отросшие белые волосы свисали грязными сосульками, а на лице и шеи были синяки и царапины. Мальчик выглядел очень хрупким, и мне стало жаль его.

— Его морили голодом?

— Последнюю семью, от которой он сбежал, обвиняли в домашнем насилии. С ним там было шестеро приемных детей, и трое своих. У всех найдены следы побоев. Люди бывают теми еще ублюдками.

— Так какое преступление совершил он?

— Парнишка взломал несколько баз данных. Думаю, он хотел найти информацию о своих биологических родителях.

— Я могу понять, что он захотел помочь ему. Но опекунство?

— Не зацикливайся. Давай лучше продолжим. Теперь я хочу перейти к той части, где Леодеган встретился с ней. Но мне нужно, чтобы ты пообещал, что не сорвешься. Я должен знать, что ты сумеешь удержать себя в руках — с самого начала нашего разговора я понимал, что его что-то беспокоило, и что это было напрямую связанно с правдой о Крис. Но этой просьбой Слим сгущал тучи, делая мрак в моей голове беспросветным концом.

— Я не сделаю этого.

— Вернон, пообещай! — потребовал от меня.

— Я не буду обещать того, чего не могу! Чего не понимаю. Не буду! — я поднялся на ноги и с твердостью произнес то, что знал наверняка. Лживые и пустые слова никогда не слетят с моих губ, и он знал это.

Задумавшись, я стоя ждал, когда он заговорит.

— Сентябрь две тысячи первого года. Это время их знакомства — Крис говорила, что они вместе более восьми. Сроки сходились.

— Это произошло в больнице. Там лежала несколько месяцев бабушка Оуэна, когда ее привезла туда скорая помощь.

— Скорая помощь? Что… Что произошло?

— Никто толком ничего не знает. Говорилось только о каком-то несчастном случае. Но ей больше месяца пришлось провести там.

— И? Лео что, навещал ее? Так они сошлись?

— Ну, наверное. Слушай, я тебе не чертов Бог, который знает все! Я могу, конечно, кое-что, но у всех есть пределы.

— Ты прав, но я никак не могу понять, что их так сильно держит рядом друг с другом. На чем основана их связь? Это особенное отношение Крис к нему, то, что она бежит по одному зову…

— Вер, ты не так понял — поднял он руки, останавливая меня, когда я вышагивал по кругу. — Я сейчас говорил о знакомстве Лео с Габриэллой, а не с Кристин. По данным, которым я собрал на нее, Кристин Адерли всегда жила в Нью-Йорке. До августа две тысячи шестого года они не могли встретиться.

— Подожди минутку — мне нужна была твердая опора. — Как это не могли?

— Скажу больше. Двадцать седьмое февраля две тысячи пятого года — официальное время исчезновения Кристин Адерли. Она считалась без вести пропавшей до появления Оуэна в этом городе — присев на корточки, я схватился за голову.

— Вернон, с две тысячи первого года жизнь Лео вращалась вокруг дочери Андроуса. Там очень много не понятного. Я пытался отследить события, происходящие с ней после их знакомства, но то, что я узнал через СМИ, только слегка прикрывает тяжелый занавес ее реальности. И Кристин там не могло быть. Думаю, ее вообще нет — не предполагал, что после истории с Джеем, я еще раз смогу заплакать на глазах у Слима или Роба. Но сейчас происходило именно это.

— Она не могла так погрязнуть во лжи. Не могла — раскачиваясь взад вперед, я чувствовал, как слезы обжигали кожу на моем лице.

— Блядь! Знал же, что тебе лучше не знать — присев передо мной, он пытался поймать мой взгляд. — Ты не должен сломаться из-за девчонки. Не после того что было — истерически расхохотавшись, я грубо стер влагу с лица и поднявшись на ноги, сел на стул. Упоминание о произошедшем с Джейсоном, помогло заменить боль внутри на чувство злости.

— Кто тебе сказал, что я сломаюсь? Говори! Почему ты считаешь некую Габриэллу моей Крис? — он недолго оставался стоять за моей спиной, а потом подошел к столу и несколько раз кликнул мышкой. На экране высветилось фото дочери Андроуса, которое постепенно начало меняться, превращая ее в Кристин.

— Я только изменил прическу и цвет глаз. Убрал пару родинок, и теперь ты видишь, что я был прав.

— Да, они похожи, но ведь бывает и такое в мире? — повернув стул, на котором я сидел, Слим уперся в его подлокотники и навис надо мной.

— Родители Кристин простые люди. Такие же, как мы с тобой. Как наши предки. Только еще беднее. Ее отец старше ее матери на двадцать лет. Он уже давно на пенсии. А в то время, когда пропала их дочь, у него были серьезные проблемы с сердцем. Была нужна пересадка. И за три месяца до переезда Лео ему ее провели. Бесплатно. В одной из клиник Андроуса — внутри меня все покрывалось толстой коркой льда.

— Значит…

— Имя их дочери всего лишь купили.

— Получается, все это время я был с дочерью человека, который… Который… А она…

— Есть кое-что более важное, чем состояние Андроуса.

— Более важное. И что же это? — я произносил слова, как робот. Однотонно. Безжизненно.

— Поль Лафар — подняв на него взгляд, я вопросительно вздернул бровь.

— Андроуса и Лафара обоих считают загадками. Никто ничего не знает об их прошлом. Они появились из неоткуда в семьдесят восьмом году и начали строить свою нерушимую империю. Кто-то говорит, что Поль, правая рука Адама. Кто-то утверждает, что Андроус прикрывает Лафара…

— Прикрывает? — он не хотел отвечать мне. Я видел это по его глазам.

— Когда-то Лафар был самым известным молодым хирургом. Но потом выбрал путь адвоката. Его клиенты, так скажем, не самые лучшие люди, но денег у них куры не клюют. А несколько лет назад ходили слухи, что он был связан с кем-то очень влиятельным из Черной розы.

— Черная роза? Это что, клуб какой-то?

— Если так можно обозначить одну из крупнейших преступных группировок мира, то да.

— Договаривай — я не мог дышать, но сумел как-то произнести эти слова.

— Габриэллу часто видели в его обществе. Есть много фото папарацци, где им удалось запечатлеть их вместе. Ничего компрометирующего, но всем была непонятна связь молодой девчонки и взрослого мужчины.

— Ты намекаешь, что ее считали его любовницей? — он молчал, но его пристыженный вид сказал о том, что он и сам так думал. — Знаешь, что, я ухожу! Потому, что это какой-то бред! Я знаю, что вы с Робом недолюбливаете Крис, но это уже перебор — оттолкнув его, я выбежал из квартиры, сел в машину и поехал к той, у которой были все ответы.

Леодеган

— Сообщили, что его машина подъехала. Ты уверенна, что хочешь этого разговора?

— Я уже позволила его дружку раскопать обо мне, так почему бы не столкнуться с последствиями собственного выбора?

— Потому что ты на взводе. Не думай, что я не чувствую тебя, Габи. Новость о приезде Эвелин потрясла тебя — она резко развернулась, и перед моими глазами красиво пронеслась вспорхнувшая копна ее светлых волос.

— Я просто знаю, что она приедет подготовленной. Но в чем именно заключается ее сюрприз, о котором говорил Самюэль, я понятия не имею. Незнание — вот, что заставляет меня нервничать — встав плечом к плечу, она повернула ко мне голову, а я продолжал смотреть прямо в окно. — А не встреча с ней, после четырехлетней разлуки.

Мы услышал сигнал лифта.

— Вернон прибыл.

— Да. Будь готовым.

— Как и всегда — нежно взяв ее лицо в руки, поцеловал в лоб.

— Скажи все что хотела. Остальное я сделаю за тебя — я не собирался уходить далеко. Мне нужно было слышать их разговор, чтобы понять, в какой момент сменить ее. Поэтому скрывшись за декоративной стеной, в которой был установлен камин, я присел на диван, и стал ждать нужного момента.

— Габриэлла? — окликнул он ее.

В комнате было темно, так как солнце еще не встало, и он не мог видеть, что Габи была в своем настоящем образе.