— Лео! — она хочет, чтобы я остановился.

— Он сделал это с тобой? — прикасаюсь к шраму на спине, скрытому черной тканью платья. — И Адам сам расправился с ним. Он убил этого человека? — ее реакция не заставляет себя ждать. Развернувшись, Габи со слезами смотрит на меня.

— Все не так. Ты говоришь неверные вещи. Во всем виновата тьма. Тьма Андроуса. Поэтому, прошу, оставь это — казалось, ее силы были на исходе.

— Не могу. Я дал обещание выяснить все еще много лет назад. Тогда, когда увидел тебя впервые. И я сделаю это. С тобой или без тебя — сказав все, что хотел, я собирался уйти.

— Он не позволит, разве ты не понимаешь? У Деборы не может быть того, что ты ищешь. Она была на нашей стороне.

— Что? — меня будто парализовало. — Что ты сказала?

— Видеозаписи нет. По крайней мере, у нее — она знала. Когда я отдавал последние силы на то, чтобы найти хоть что-то, чтобы восстановить справедливость и наказать виновных, Габи просто позволяла мне следовать за ложной звездой в небе, уводящей все дальше от правды.

— Есть вещи, Лео, которые я даже тебе не могу открыть. И это не из-за недоверия. Просто некоторые тайны лучше оставлять неразгаданными.

Глава 12

Вернон

С самого утра я занимался автомобилем клиента, и это помогало мне избавить себя от мыслей о ней. Но работа была не сложной, всего лишь замена гофры, и поэтому, я стал думать о предстоящей неделе гонок, которая должна была начаться со дня на день, чтобы не сорваться и не поехать к ней. Габи так ничего и не ответила на мое признание, и вообще, не попыталась связаться со мной. Не было даже сообщения.

Усилив громкость в наушниках, через которые я слушал песни группы Chevelle, мне оставалось удостовериться в герметичности созданных соединений, которые предотвращали утечку газов. Для этого нужно было завести двигатель, но окрик одного из парней, работающий неподалеку, остановил меня.

— Что? — крикнул в ответ, пытаясь перекричать шум, создаваемый работающей болгаркой.

— Твоя мама не перестает звонить — подбежав ко мне, протянул мой телефон. — Наверное, что-то срочное — нахмурился, не понимая такой настойчивости. Обычно, если я не брал трубку с первого раза, она просто оставляла сообщение на голосовой почте. Перезванивать несколько раз подряд, не в ее стиле.

Встревоженный, жму кнопку приема звонка, боясь услышать плохие новости о домашних.

— Мам? Случилось что-нибудь?

— Еще не случилось — отвечает нахальный незнакомый голос мужчины. — Но случится, если ты в ближайшее время не появишься дома — выходя на улицу, закрываю пальцем одно ухо, чтобы не пропустить и слова.

— Кто ты? — сердце в груди стучит очень быстро от выбрасываемого в кровь адреналина.

— Я тот, кто предупреждал тебя, что никогда ничего не забываю. Припоминаешь? — этот акцент и тон могли принадлежать только одному человеку.

— Самюэль! — сжимаю руки в кулаки, чтобы сдержать дрожь, порожденную злобой и страхом. — Почему ты звонишь с маминого телефона? Что с ней?

— С ней? А как же малышки Эшли и Милли? Об их благополучии ты не хочешь поинтересоваться? — упоминание имен моих сестер лишает меня остатка здравого смысла. Запрыгивая в ближайшую открытую припаркованную машину одного из работников, выезжаю на дорогу.

— Если ты посмел коснуться их хоть пальцем!..

— Свои угрозы сможешь попытаться исполнить после личной встречи. Жду — больше ничего не сказав, он скинул звонок и отключил телефон. Я пробовал перезвонить, но безрезультатно. Номера Оуэна и Габриэллы тоже не отвечали.

— Блядь! — бросив телефон со всей силы, я прибавил газу. Остальная часть дороги мне не запомнилась. Мысли о причинении вреда моей семье ослепляли. Было чудом, что я смог доехать до дома не врезавшись и не сбив кого-нибудь.

Ворвавшись внутрь, я чуть не сошел с ума от увиденного. Мои родители и сестры были связаны и усажены коленями на пол. Их рты заклеили серой лентой, а над затылками держали заряженные пистолеты. И помимо людей, которые наставляли оружие на моих родных, в центре всего этого выхаживал Самюэль.

— А вот и главный герой! — остановившись, он встал передо мной с широко расставленными ногами и скрещенными на груди руками. — Мы уже заждались тебя, не правда ли? — подойдя к Эшли, он взял ее за заплаканное лицо и, сжав щеки, заставил кивнуть. Моя сестра зарыдала еще сильнее, и я дернулся в ее сторону, но когда дуло перевели на ее висок, замер, поднимая руки вверх.

— Отпусти их. Тебе ведь нужен я.

— Зачем мне делать это? Тогда пропадет все веселье — Самюэль начал разминать пальцы рук, давя на них ладонью другой. При каждом нажатии был слышан хруст. Я понимал, к чему все шло, и был готов.

— Чего ты хочешь? Ударить в ответ? Избить целой толпой? Давай! Я не буду даже сопротивляться. Только уйдем отсюда. Они ни в чем не виноваты — мне нужно было сделать что угодно, только избавить семью от страха и картины того, что могут эти люди.

— Говоришь, не будешь сопротивляться? — он двигается в мою сторону, не переставая при этом кровожадно улыбаться. Позади него раздаются смешки пришедших с ним мужчин. Сложившаяся ситуация забавляла их. Но в моих жилах застывает кровь. — К твоему сожалению, я ненавижу покорность — он размахивается и бьет меня в лицо. Таким же образом, которым я тогда ударил его на подземной парковке. Только его удар заставляет меня упасть на спину и застонать от пульсирующей боли.

Садясь на меня сверху, он хватает двумя руками лямки белой и грязной майки, и приподнимает мое туловище.

— Ты серьезно думаешь, что все это устроено с единственной целью, отомстить тебе за ту хилую пощечину? Мне не нужны помощники, чтобы надрать твой белый зад. Я пришел передать привет от Адама — проговорил, склоняясь к моему уху. — Он очень недоволен, что кто-то вроде тебя посмел прикасаться к его собственности — схватив меня за волосы, ударяет несколько раз головой об пол. В глазах темнеет, но я еще нахожусь в сознании.

— Габриэлла — удается сказать мне.

— И еще одно — поднимаясь, пинает носком ботинка в живот. Я скрючиваюсь на бок и сплевываю кровь. — Никогда не смей копаться в ее жизни, и жизнях тех, кому она принадлежит. Даже если принцесса имеет глупость позволить это — щелкнув пальцами, велит четверке, которая удерживала на мушке всю мою семью, заняться мной.

Я слышу приближающиеся шаги и стоны родных. Они плачут и пытаются что-то сказать. Но только попытка отца вырваться и защитить меня придает сил. Сгруппировавшись, я делаю подсечку одному из последователей Самюэля и валю его с ног. Это дает мне несколько секунд на то, чтобы встать. Отступая назад, нащупываю рукой что-то тяжелое. Но ощущение того, что меня загнали в клетку, не покидает.

— Шустрый ублюдок — комментирует кто-то слева.

— Ненадолго — обещает тот, которого я спустил на пол.

Я пытаюсь успокоить себя и сконцентрироваться на тех людях, которые направляются на меня. Каждый из них превосходит меня в росте и физической силе. Я понимаю, что у меня нет шансов выйти победителем в этой схватке. Но все же я не могу сдаться без боя. Я должен защитить себя и остальных, которые оказались втянуты.

— Умоляю, не здесь! — это последняя попытка освободить родных от картины избиения их сына и брата.

— Ты слышал, Дом? Нас умаляют.

— Разве так молят? Вот поэтому я и люблю сучек. Они знают, как правильно скулить — после этой фразы слышится хор мужского низкого смеха. Дом дает «пять» рядом стоящему.

— Иди сюда, щенок — подзывает меня, сгибая и разгибая указательный палец.

Я всматриваюсь в лица каждого, но кроме жажды крови не вижу ничего. Они не знают ни о морали, ни о жалости. Их прислали для того, чтобы припугнуть меня, и ни что не заставит их отступить от приказа.

Налетая на меня толпой, они бьют по всему телу, но все же мне удается уложить одного. Я дерусь из-за всех сил, но каждый из этих ребят сильнее меня. И в какой-то момент, меня заламывают, а подошедший Самюэль поднимает металлическую статуэтку, которая была выбита из моих рук.

— Из тебя мог бы выйти толк — пробует ее на вес. — И ты везучий. Все могло закончиться куда плачевнее — мой правый глаз заплыл. Я не могу им ничего видеть. Из носа и рта бежит кровь. Грудная клетка и живот избиты так, что каждый вздох отдается болью. Но этого оказывается недостаточно. — Вытяните его руку.

— Нет! Нет, нет, нет! — через горящую боль пытаюсь выбраться из захвата, но не мне справится с мощью этих головорезов.

— Будет чуточку больно — последнее, что я вижу, это кровожадная ухмылка Самюэля.

***

В тот момент, когда мне ломали руку, я потерял сознание. Пришлось провести в больнице три дня, прежде чем Роб помог сбежать домой от врачей и перепуганной матери. Отца и девочек я не видел. Появится перед ними в гипсе и перевязках, после того, что они пережили по моей вине, не мог.

— Осторожнее — усадив меня на диван и подложив две подушки под руку, он пошел к холодильнику за водой.

— Может, все-таки пока поживешь у меня?

— Нет, спасибо — все, что мне хотелось, это одиночества и болеутоляющих.

— Держи — передал мне бутылку минералки, чтобы я мог запить таблетки.

— Завтра заезд. Колт убьет тебя — я усмехнулся, но сразу же пришлось схватиться за бок здоровой рукой.

— Я более живучий, чем казалось — мне не требовалось напоминание, чтобы понимать, насколько еще увеличится мой долг, если в этом месяце я не буду участвовать в гонках. Колт, отморозок, у которого Джейсон занял денег для того, чтобы приобрести кольцо, дом и автомастерскую, для совместного будущего с лживой сукой Макей, которому я выплачивал уже три года одни лишь проценты. Он требовал выплат от стариков Джея, но все, что у них было, это старый дом и обломки от машины, на которой разбился их единственный сын. Даже продай они все свое имущество, это вряд ли хватило бы и на десятую часть.

— Он уже явно договорился обо всех ставках. Колт не примет оправданий, даже если я буду закопан в земле и сверху примят цветочками. Я обязан участвовать.