— Что? — сказал Реджи. — Какой Дом?

Истербрук спокойно передал ему лист с записями.

Реджи схватил его и уставился, читая. Его щеки налились багрянцем, а в толпе снова началось бормотание.

Взгляд Бриджит упал на невзрачного, слегка помятого мужчину, стоящего неподалёку в первом ряду зевак. В отличие от остальных, он ни с кем не разговаривал. Было в нем что-то знакомое, что-то напоминающее о первых днях школы, но она не могла зацепиться за нужное воспоминание. Его седеющие волосы были растрепаны, костюм давно вышел из моды, и если бы он не был единственным человеком в поле зрения, который казался абсолютно спокойным и не отвлекся на слова Истербрука, она могла бы его никогда не заметить. Она почувствовала, что его глаза смотрят на нее. Искорка веселья проскочила в них, и он подмигнул ей.

Бриджит моргнула. С его стороны это было довольно смело, кем бы он ни был. Может, он был одним из торговых партнеров ее отца, кто-то, кого она встречала в детстве? Она была уверена, что запомнила бы. И почему она глазела на этого мужчину, в то время, как создавался один из важнейший легальных прецедентов в истории башни? Котов признали гражданами хаббла. И, похоже, со всеми правами — и что гораздо важнее — со всеми обязанностями, которые накладывал этот статус. Коты и люди поддерживали давно сложившиеся связи, но они были полностью неофициальными, и любая сторона могла их нарушить, не навлекая на себя чудовищных последствий. Но заявление Истербрука только что сильно нарушило сложившееся равновесие, и возможно, с ужасом осознала Бриджит, не во благо всех вовлеченных сторон.

— Это не... — Реджи запнулся. — Коты не являются...

— В соответствии с законом, сэр, — спокойно сказал Истербрук, — являются. У вас есть другие возражения, прежде чем мы продолжим, сэр? Или возможно, вы передумали и согласны прекратить это бессмысленное разногласие?

Реджи сощурил глаза, взгляд его остановился на Бриджит и Роула.

— Ты превращаешь благородную традицию в фарс, зверечеловек.

Кошачьи глаза Истербрука превратились в щелочки, и когда он заговорил, в груди его послышался намек на рычание.

— Я просто выполняю свои должностные обязанности, господин Астор. Если это вас как-то расстраивает, это не мои проблемы.

Друзья Реджи обратили внимание на рык и плотнее собрались вокруг него.

Именно в этот момент за спиной у Бриджит раздались шаги и Гвендолин Ланкастер и Бенедикт Сореллин возникли из толпы. Оба были одеты в гражданскую одежду, Гвен в жемчужно-серое платье со вставкой и жакет, а Бенедикт - в простой, довольно скромный, черный костюм. Оба они, заметила Бриджит, надели наручи, толстая медная проволока оружейной решетки закручивалась вокруг их левых предплечий.

— Мы опоздали? — спросила Гвендолин. Бриджит до сих пор не понимала, как аккуратная некрупная аристократка могла вкладывать столько уверенности и гордости в свой невзрачный голос.

— Надеюсь, мы не пропустили то представление храбрости и грации, которым обещает стать это маленькое событие. Боже, Реджи, а вот и ты. С шестью друзьями.

Она одарила Астора ослепительной белозубой улыбкой и пересчитала их, указывая рукой, казалось бы, не осознанно.

— Один, два, три, четыре, пять, шесть.

Гвендолин, заметила Бриджит, использовала для счета руку, затянутую в наруч. Медная решетка блестела при свете дня.

— Мне казалось, что для дуэли достаточно двоих, — сказал Бенедикт, в его тоне сквозило преувеличенное недоумение..

— Действительно, — ответила Гвендолин. — Реджи, похоже, запутался.

— Я могу помочь, — сказал Бенедикт. И затем манера его изменилась, показная драма исчезла. Он просто уставился на них, без какого-либо выражения на лице.

— Пойдемте, ребята. Давайте, вы пятеро и я с вами, оставим Реджи и его секунданта заниматься делом. Я куплю каждому из вас выпить, и вы решите, какую драку вы бы хотели посмотреть.

— Какую драку? — спросила Гвен. — Что ты имеешь в виду?

— У них есть выбор — сказал Бенедикт. — Смотреть как Реджи дерется с Бриджит. Или я. Дерусь с ними. Одна из схваток займет гораздо меньше времени, чем другая.

— Сореллин, — прорычал Истербрук, голос его полон легкого неодобрения. — Я не потерплю здесь потасовок.

— Сэр, — сказал Бенедикт, склонив голову. — Это будет даже не потасовка, сэр.

Истербрук, казалось, мгновение обдумывал это, и затем кивнул.

— В таком случае ладно.

Бриджит подумала, с некоторым удовлетворением, что группа прихлебателей Реджи выглядела встревоженной. Они пытались держаться гордо, но то, как они подсознательно отступили на несколько дюймов от Бенедикта, говорило о многом.

— Ты не можешь угрожать мне, Сореллин, — рявкнул Реджи.

Бенедикт несколько раз моргнул.

— Реджи, старина, я не вмешаюсь в твои сегодняшние дела ни за что на свете. Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. Я никогда и волоска на твоей голове не трону.

— А я трону, — радостно вставила Гвен. — У меня есть этот чудесный новый наруч, и я никогда еще ни на ком его не использовала.

Истербрук откашлялся.

— Ой, да ладно, я ее на вас не использовала, только рядом с вами, — сказала она ему. — Но, Реджи, позволь мне объяснить. Ты настаивал на этой дуэли, и ты ее получишь. Ты и твой секундант, а твои друзья могут смотреть вместе со всеми. Не будет никаких отвлечений, никаких замешательств, никаких таинственных предметов, брошенных из толпы. Только ты на платформе.

Она улыбнулась еще шире.

— Тебе все ясно?

— Мисс Ланкастер, — сказал Истербрук серьезным тоном. — я совершенно уверен, что молодой человек не собирается сегодня обесчестить Дом Асторов подобными действиями.

— Разве что, — добавила Бриджит, — он... возможно, боится меня.

Гвен взглянула на Бриджит сияющими глазами.

— Разве что это.

— Хватит, — прорычал Реджи. — мастер оружейник, начинайте.

Он повернулся к своим друзьям и сказал:

— Идите смотреть вместе с Ланкастерами. Удостоверьтесь, что они не вмешаются.

Гвен повернулась к Бриджит, решительно ей кивнула и сказала:

- Если тебя не затруднит, заставь его кричать. Тут столько замечательных зрителей для этого.

Бриджит  тихо засмеялась и внезапно почувствовала, как тошнота уходит.

- Просто дыши, - посоветовал ей Бенедикт. - Расслабься. Пусть он ошибется первым. Поверь мне: в этом плане на Реджи можно положиться.

Он легонько сжал пальцами её плечо и улыбнулся.

Затем её друзья развернулись к кучке забияк Реджи, и они пошли вместе с Гвендолин и Бенедиктом, обе группы вежливо улыбались друг другу и шли так, будто ожидали, что стоить им на секунду ослабить внимание, как другие набросятся на них.

Истербрук на мгновение посмотрел на толпу и покачал головой. Он пробормотал про себя что-то насчёт Высших  Домов и их театра, а затем повернулся к Бриджит.

- Мисс Тагвинн, - сказал он. - Как вызванная сторона, вы можете решить, кто из вас первым займёт место на платформе.

- Очень хорошо, - сказала она. - Где встанет Роул?

- На земле рядом с помостом. Только двоим секундантам и мне разрешено находится в десяти футах от него. Это правило.

- Оттуда мне будет не видно, - сказал Роул, - Вы должны немедленно изменить правило.

Истербрук хмыкнул и задумался. Затем он повернулся и поднял один из колоколов побольше, вместе с его тяжёлой металлической рамой. Он, должно быть, весил триста фунтов, если не больше, но довольно худощавый мужчина передвинул его так, будто это был стул в гостиной, поставив его к ближайшему углу платформы.

- Вот, сэр кот, - сказал он. - Так вы сможете наблюдать. Вас это устраивает?

Роул хмуро осмотрел колокол и затем спокойно вспрыгнул на него. Он потоптался немного, прежде чем сесть и сказать: 

-Так сойдёт. С трудом.

- Отлично, - сказал Истербрук.  - Мисс Тагвинн?

- Я пойду первой, - сказала она. - Давайте покончим с этим.

- Как пожелаете, мисс, - сказал Истербрук.

И спустя мгновение Бриджит поняла, что стоит на платформе, глядя на толпу, которая собралась посмотреть на дуэль. Тут было... больше людей, чем она когда-либо видела в одном месте за всю свою жизнь, и она просто не могла заставить себя подумать обо всех тех глазах, что  смотрели на неё. Это её до крика доведет. Вместо этого она решила последовать совету Бенедикта и начала дышать медленно, в ровном ритме, концентрируясь на своём окружении и своём противнике.

Реджи забрался на платформу с противоположного угла, его секундант уткнулся взглядом в землю прямо у него за спиной. Когда он выпрямился, толпа издала радостный крик и начала хлопать в ладоши и орать и свистеть. Звук был чудовищным, пугающим, как раскаты грома, которые иногда достигали хабла Монинг во время самых яростных весенних гроз.

- Мышонок, - раздался у неё за спиной голос Роула. - Помни, кто ты есть. Это существо хочет это у тебя отобрать. Не дай ему.

Она обернулась, чтобы взглянуть на кота и кивнуть ему. Затем она снова повернулась к Реджи.

Истербрук легко вспрыгнул на платформу и прошел в центр, держа в правой руке простой красный платок. От Бриджит не ускользнул символизм цвета ткани. Цвет крови. Это было место крови, боли и смерти, и все из этого могло случиться в ближайшие несколько секунд.

Сконцентрироваться. Она должна сконцентрироваться. Она продолжила дышать и систематически игнорировала все, кроме Реджи и платка.

Истербрук повторил для публики предпосылки для дуэли, и то, что Бриджит предпочла встретиться с вызвавшим ее в рукопашном бою. Реджи ухмыльнулся ей. Предполагалось, что это будет самодовольный, уверенный жест, но... ей показалось, что она увидела что-то более мрачное и гадкое в его глазах. Она поняла, что он мог даже не подозревать этого, но он ненавидел ее. Или, по крайней мере, он ненавидел что-то, что в данный момент имело форму Бриджит.

Режди был тренированным. Он знал, как драться. Она тоже тренировалась, но она так мало знала.