- Сэр. Наблюдал здесь, как только Гарри и остальные ушли, сэр.

- И?

- Никто не входил и не выходил. Двери не открываются, сэр. Но наши пассажиры внутри. Когда я пил там, тот пожилой господин запевал куплеты про фермера-шутника. - Он кивнул в сторону пары охранников в форме возле дверей. Это были молодые люди, в помятой униформе, возможно, наименее ценные в гарнизоне солдаты, раз им доверили лишь позднюю смену. Казалось, они не очень понимали, что делать. - Эти парни, кажется, не в своей тарелке, сэр.

Гримм вздохнул и сказал:

- Абордажный топор, мистер Кеттл.

Кеттл повернулся к одному из подчинённых и поймал утяжеленный абордажный топор, который ему бросили. Это был топор и кувалда, одновременно, предназначенный для разрушения дверей или переборок вражеского корабля, но не для настоящего боя. Гримм рассудил, что он справится и с дверью гостиницы.

- За мной, - приказал Гримм и направился к молодым гвардейцам, Кеттл шел следом.

Они обернулись к нему с недоумением и гневом на лицах.

- Эй, вы, - сказал один из них. - Что еще что такое?

Гримм неотрывно смотрел на молодого человека. В минуты смущения молодые солдаты часто успокаивались рядом с властными личностями, которые знали что делать.

Спина гвардейца слегка выпрямилась и он кивнул.

- Капитан, - тут же поправился он, по крайней мере, с намеком на уважение.

Гримм кивнул в ответ.

- Гвардеец, Мои друзья внутри этого здания. Я смотрю, что двери до сих пор не открыты.

- Они быстро склеились, - сказал второй гвардеец. - Внутри кричат люди, и это поистинне дьявольское мучение слышать их.

- У меня тут топор, - сказал Гримм. - Возможно, вы захотите его использовать.

Гвардейцы переглянулись. Тогда как служба в Гвардии Шпилеарха быть популярна среди отпрысков Великих Домов Альбиона на символический год или два, большинство из постоянных членов были обычными мужчинами и женщинами с разным происхождением и их уверенности в экстремальной ситуации была традиционно низкой.

- Проклятые деревянные двери дорогие, - пробормотал второй гвардеец. - Они стоят месячного жалования.

- Запишите их на счет капитана Гримма, дирижабль "Хищник", - сказал Гримм. - Кеттл.

- Так точно, сэр, - сказал Кеттл. Он четко отсалютовал и уверенно направился к двери.

- Ему можно это сделать? - спросил первый гвардеец второго.

- Гм, - пробурчал второй.

- Гвардейцы, - спокойно сказал Гримм. - Возможно, вам следует следить за открытием двери, чтобы убедиться что никто не пострадал и быть под рукой, чтобы верно оценить ситуацию и оказать помощь по мере необходимости. Господа Беннетт и Харрисон, подойдите сюда, пожалуйста.

Два члена экипажа подошли, отсалютовав.

- Вы с остальными людьми сопровождайте этих двух гвардейцев и помогайте им любым возможным способом. - Он повернулся к стражникам. - Мои ребята действуют согласованно, сэры. Мастер Баген - судовой врач и он сможет оказать помощь всем, кто окажется ранен.

- Хорошо, - сказал первый гвардеец, кивая. - Спасибо за вашу помощь, капитан.

- Но... - начал второй.

- Заткнись, Малки. Людям внутри нужна помощь, - сказал первый. Он повернулся к матросам "Хищника", его поза и выправка стали более уверенными и властными. - Вы все, идите за нами. Малки, убери этих людей от дверей, а? Последнее, что нам нужно, чтобы кто-нибудь подлез под топор.

Гримм наблюдал как развивается ситуация с неким удовлетворением. Когда молодые гвардейцы получили указания, то оказались старательны и достаточно способны. Вероятно, в конечном итоге им придет в голову, что они, по сути, выполняли приказы гражданского лица без каких-либо юридических полномочий, но сейчас они, похоже, были в своей стихии.

Он задавался вопросом, не работает ли кто-то из них скрытно на аврорцев. Это казалось маловероятным, но хорошие шпионы никогда не казались вероятными кандидатами, не так ли?

Он сделал пару шагов назад, когда второй гвардеец отталкивал толпу зевак от дверей гостиницы и наткнулся на женщину, засмотревшуюся на что-то, от толчка она растянулась на земле.

- Ой! - воскликнула она, ее выражение сменялось от изумления до гнева. На ней был прекрасный костюм приглушенного лавандового оттенка подчеркнутый серыми юбками и жакетом-болеро с соответствующей образу шляпой. Это была привлекательная женщина с тонкими чертами лица, вероятно, на несколько лет старше Гримма, с большими серыми без примесей другого цвета глазами и темными волосами.

- Как грубо.

- Мадам, вы совершенно правы, - сказал Гримм. - Я был небрежен и прошу прощения. - Он выпрямился, поклонился, а затем протянул здоровую руку. - Более того, я молю о вашей снисходительности. В своем стремлении следовать инструкциям добрых гвардейцев, боюсь, прежде чем сдвинуться назад, я не удосужился осмотреться. Я совершенно неправ.

Женщина смотрела на него несколько секунд, и у Гримма появилось два неожиданных впечатления: во-первых, она искала в его словах что-нибудь обидное. Во-вторых...

Во-вторых, эта женщина, кем бы она не являлась, была опасна. У него просто волосы на затылке зашевелились.

Женщина резко сузила глаза, и на безумный миг Гримм задался вопросом, достаточно ли он устал, чтобы случайно произнести свои мысли вслух.

Прошел миг, и женщина натянуто и сдержанно ему улыбнулась.

- Конечно, капитан. Вы ведь капитан дирижабля?

- Так точно, мадам. Капитан Френсис Мэдисон Гримм с "Хищника" к вашим услугам.

Ее широкий выразительный рот слегка скривился.

- О, правда? Меня зовут Сикоракс Кэвендиш. - Она приняла его руку и поднялась. - Спасибо.

- Всегда рад услужить, мадам Кэвендиш, - ответил Гримм.

Она улыбнулась, хотя ее выражение лица осталось пустым, каким-то образом лишенным того, что должна подразумевать улыбка.

- Вы тот самый Френсис Мэдисон Гримм, который взял на себя командование "Опасным" несколько лет назад?

Гримм застыл. Неужели этот проклятый корабль и тот выбор, что он сделал, будут преследовать его до конца дней?

Он полагал, что так и будет. Это было частью той цены, что он заплатил, чтобы исполнить свой долг.

- Тот  самый, - подтвердил он.

- О, капитан, - выдохнула мадам Кэвендиш. - Я неоднократно хотела с вами встретиться.

- Тогда вы исключительный человек. Такая дурная слава как у меня обычно не привлекает почитателей, мадам.

- Так и есть, - ответила она, - и как таковая, я прекрасно знаю, что у любой истории есть две стороны. Даже, когда с одной стороны находится Адмиралтейство.

Он адресовал ей безжизненную улыбку, которую уже много лет являл остальным.

- Я молю вас простить грубость простого аэронавта, мадам, но мне больше нечего сказать по этому поводу.

- Мне нелегко устоять, когда такая просьба звучит столь любезно, - ответила мадам Кэвендиш. В ее глазах мелькнуло что-то очень тяжелое и покрытое зазубренными шипами, когда она произнесла эти слова, словно сама любезность как-то ее огорчила. Гримм обнаружил, что борется с внезапным желанием оказаться подальше от этой женщины.

В толпе за её спиной возникло движение, а затем большой мужчина раздвинул плечом несколько человек и подошел к ним. Он был высоким, худощавым урожденным воином, бледная голова была покрыта редкими, седеющими волосами. Он не был красавцем и один глаз слегка косил в сторону, делая его взгляд неуловимым и слегка тревожащим. Когда он увидел Гримма, то издал низкий грудной рык и шагнул вперед, его язык тела говорил об агрессии.

У Гримма не было никакого желания драться с воином. Этот бой нельзя было выиграть по-джентльменски и его инстинкты предупреждали, что любое такое действие будет ошибкой в присутствии мадам Кэвендиш. Когда он взглянул на мужчину, уголок его глаза дернулся.

- Добрый вечер сэр.

Большой урожденный воин нахмурился. Он посмотрел в сторону, быстро взглянув на мадам Кавендиш, или, по крайней мере, так показалось Гримму. Несоответствие глаз мужчины затрудняло верное определение. Глядя на него Гримм испытал необъяснимое чувство, что смотрит на огромного паука терпеливого и смертельного, ожидающего свою жертву в пределах досягаемости.

В тот момент, когда мужчина отвел глаза, Гримм повернулся на каблуках, наклонился и поднял платок, который мадам Кэвендиш уронила на землю у своих ног.

- Простите, мадам, - произнес он, - но вы, похоже, обронили.

- Совершенно верно, - ответила мадам Кавендиш. Ее темные глаза сверкали ярко, почти с лихорадочной силой.

- У вас отличные манеры, сэр.

- Я уверен мои старые учителя этикета в Академии Флота были бы поражены если бы вы так выразились при них, - сказал он, присовокупляя легкий поклон к словам. В этот момент абордажный топор проломил дверь Черной Лошади люди начали входить. - Прошу извинить меня, мадам Кэвендиш. Я должен присутствовать.

Она протянула руку в перчатке и процедила едва ли не сквозь зубы:

- Конечно, капитан. Разве я могу вам препятствовать?

Гримм наклонился над ее рукой и вежливым поцелуем прикоснулся к её перчатке, хотя в этот момент ему показалось, что его кожа покрылась мурашками вдоль всего позвоночника и стянулась на макушке.

- Мне было приятно встретиться с вами, мадам Кэвендиш. - Он добавил, снова инстинктивно, - Я уверен что смогу убедить гвардейца увести вас в безопасное место, если пожелаете.

Глаза мадам Кэвендиш метнулись к гвардейцам и вернулись к Гримму, слишком настороженные, чтобы быть глазами обычной женщины из высшего света. Выражение её лица застыло, когда она обнаружила, что Гримм наблюдает за ней, а затем скудный намек на улыбку коснулся ее губ. Она наклонила голову к Гримму, как фехтовальщик, признающий поражение.

- Этого не понадобится. Я уверена, мистер Сарк сможет благополучно проводить меня домой.

Огромный урожденный воин издал еще один рычащий горловой звук.

- В таком случае, мадам Кэвендиш, мистер Сарк, я желаю вам хорошего вечера. - Он снова поклонился, затем повернулся и пошел прочь. Он не позволял себе ускорить шаг. Он не знал, кто эти двое, но он определял хищников с первого взгляда и проявлять страх перед такими созданиями всегда было плохой идеей.