Глава 12

Джоанна

Машина Майка для меня и правда была гигантской. Мне казалось, что управляю космическим кораблём. У дочери, должно быть, создалось похожее впечатление, так как она сосредоточенно изучала множество кнопок, которые покрывали приборную панель.

— Пожалуйста, ничего не трогай!

— Но я ничего и не трогала!

— Осторожнее Шарли, машина не наша.

Как только миновала мёртвый поворот, скрывавший конец дороги, мои глаза устремились по собственному пути — начиная от подъездной дорожки и заканчивая его домом. Тёмный автомобиль с нью-йоркскими номерами, припаркованный рядом со старым сараем я заметила сразу. Видимо, кто-то приезжий, потому что я никогда раньше не видела здесь эту машину.

Я сняла ногу с педали газа, и джип начал замедляться, давая мне возможность рассмотреть всё получше, не съезжая с дороги. Я сосредоточилась на крыльце. С одной стороны, сложенные один на другой, стояли несколько стульев, стол и другая мебель, которую он наверняка оставил там, пока заканчивал уборку внутри; с другой были они — Шейн и женщина (она стояла спиной к дороге). Шейн разговаривал с ней, и выглядели они довольно близкими. Я не видела её лица, но в этом не было необходимости; я прекрасно знала, кто она. Длинный низкий хвост, доходивший до середины спины, и волосы, такие тёмные, что блестели на солнце, не те черты, которые остаются незамеченными. Если бы она только обернулась, я бы сразу узнала её глаза — чёрные с миндалевидным разрезом. Это была та незнакомка, с которой я пересеклась во время обеда в «Зелёной горе». И теперь я знала, почему она приехала сюда: она искала его.

— Что случилось, мам?

— Ээ?

— Почему мы почти остановились?

Я бросила взгляд на дочь, которая заинтриговано на меня смотрела, и на моих губах появилась притворная улыбка.

— Мама ещё не освоилась с машиной дяди Майка.

Шарли удовлетворённо кивнула и вернулась, чтобы сосредоточиться на окаймлённых огнями переключателях.

— Это для чего?

— Не знаю, Шарли, но не трогай, хорошо?

Проглотив подступившее к горлу чувство досады, я снова нажала на газ, преодолевая последний ухаб перед въездом на свой участок. Лучше бы я сконцентрировалась на управлении инопланетным космическим кораблём или на выбоинах в брусчатке, которые увеличились благодаря вчерашней грозе. Вместо этого я не могла отвести взгляд от той сцены. Я сглотнула, не решаясь вздохнуть, моё сердце зависло на волоске, а глаза не мигали. Шейн жестом велел женщине войти в дом, и незнакомка послушно последовала за ним.

Разум превратился в запутанный клубок мыслей, которые упрямо нагромождались друг на друга. Кто была эта женщина? Зачем она приехала к нему? Они были друзьями? Больше, чем друзья?

Я становилась параноиком, что было не очень хорошо.

Проехав вдоль забора, служившего границей, я остановилась на поляне перед домом, обхватив руками руль и бросив взгляд за стекло. Я уставилась в пустоту, ожидая, что сотрясающий мою грудь непрекращающийся колотун, прекратится, хотя в данный момент, казалось, он и не собирался этого делать.

— Мама, можно я пойду к Шейну? Хочу отнести ему печенье, которое мы приготовили вместе с тётей Мартой и…

— Нет!

У Шарли округлились глаза. Мой ответ прозвучал очень резко, чего она определённо не ожидала.

— Но почему? Тётя сказала, что эти я должна отдать ему!

Она показала мне контейнер, который сжимала в руках, и нахмурилась. Лицо Шарли стало портретом разочарования, но мой запрет был абсолютным.

Почти задыхаясь я сглотнула.

— Я сказала нет!

— Но, мама!

— Никаких «но». Заходи в дом и закончи с домашним заданием!

— Но это несправедливо!

— Знаешь, что несправедливо?

«То, что он заперся в доме с той женщиной» — кричал мой мозг.

— Что ты пойдёшь в школу, не выполнив свой долг!

— Уфф! — проворчала дочь, скрестив на груди руки.

— Меньше болтаем, юная леди, просто зайди и закончи то, что должна сделать.

— Ты злая! — закричала Шарли, готовая расплакаться. Она вылезла из машины, хлопнула дверцей и побежала в дом.

«Отлично!»

Я ненавидела повышать на дочь голос, но всё же не смогла сдержаться. Прислонившись лбом к рулю, я шумно выдохнула. Я не могла потерять контроль с Шарли, особенно из-за того, что на самом деле не имело к ней никакого отношения. Раньше со мной такого не случалось, вернее, случалось не так часто, как в последнее время.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, продолжая обхватывать руль и прижимая голову к костяшкам пальцев. Возможно, я выглядела жалкой, но даже выйти из машины мне казалось немыслимым. Я боялась, что они увидят меня, или заметят, как шпионю за ними. Или ещё хуже: я сама боялась увидеть нечто, что искалечит меня, но и оставаться весь день внутри джипа не могла.

Я осторожно спустилась и обошла машину. Затем открыла багажник, и не теряя времени, схватила два пакета с покупками из Whole Foods. Быстрым шагом направилась к дому — сумка через плечо, а ручки пластиковых пакетов своей тяжестью впивались в ладони.

Войдя в дом, я не увидела даже тени дочери. Кухня была пуста. Скорее всего, Шарли поднялась в свою комнату. Я поставила пакеты на пол, сумочку на стол, и сняв куртку, облегчённо вздохнула. Мне было так жаль, что я отругала её без причины; иногда я бывала действительно ужасной матерью. Некоторое время я разрывалась между желанием быстро взбежать по лестнице и обнять дочь, и более рациональным, сдерживаемым чувством вины — желанием подождать несколько минут, а затем поговорить с ней. Я совершила ошибку и признала бы её. Но я не могла вести себя как сумасшедшая перед дочерью, иначе потеряю весь свой авторитет. Подожду некоторое время, а затем поднимусь к ней и извинюсь. А пока разберу покупки.

Я опустошила первый пакет и разложила продукты на разные полки холодильника, затем взялась за второй. Наполнила банку для кофе и поставила её обратно на полку у окна.

Я не собиралась этого делать, но желание было сильнее меня. Опершись руками о кухонную стойку, я замерла перед окном, и моё сердце забилось сильнее, словно в ожидании чего-то ужасного.

Потом раздвинула муслиновую занавеску чуть толще марли и выглянула наружу.

Ничего.

Вообще ничего нельзя было увидеть.

Его окна были затемнены, и пока я не научилась видеть сквозь стены, у меня не было возможности узнать, что происходит. Образы этих двоих, прижимающихся друг к другу, пронзили мой разум, как раскалённый клинок, и первоначальное любопытство быстро уступило место унынию.

Опустив занавеску, я повернулась спиной к окну и заставила себя убрать коробку хлопьев и банку арахисового масла. Все мои покупки были выставлены на кухонный стол, где всего несколько часов назад лежала я, в тисках полного помутнения рассудка.

О чём я, чёрт возьми, думала? Как могла вести себя так безрассудно?

Я зажала губы между передними зубами и покачала головой. Во мне бурлило чувство вины: «чего ты ожидала», «ты знала, что всё так и будет», «смирись». Тут зазвонил телефон, пробудив меня от этой нравоучительной задумчивости. Я схватила радиотелефон с базы и ответила.

— Алло.

Я ожидала услышать что-то, по крайней мере, голос, а вместо этого, с другой стороны, казалось, не было ни души. Я завершила вызов и вернула телефон обратно. Через минуту он зазвонил снова. Я ответила:

— Алло?

Послышался странный шорох, почти вздох.

— Кто это? — спросила я, теряясь всё больше. Подобное происходило не в первый раз, и я всегда считала это сбоем на линии. Однако в этот раз я была уверена, что слышала в ответ чьё-то дыхание. Возможно, это просто разыгралось воображение, и мне нужно перестать смотреть так много триллеров, потому как, очевидно, я была более впечатлительной, чем думала.

Я заставила свою трусливую сторону замолчать и вернулась к тому, чтобы сосредоточиться на продуктах, которые нужно было поставить по местам. Следующие десять минут я провела, расставляя каждый предмет на своё место: печенье в верхний шкаф, банки в кладовку, бутылки на нижнюю полку. Всё что угодно, лишь бы не возвращаться к раздумьям. Когда на кухне наконец воцарился порядок, я включила компьютер.

Следующий час я потратила на подготовку к фестивалю. Я и не подозревала, что при планировании городского праздника нужно позаботиться о стольких вещах. Марта мне дала список спонсоров, с которыми необходимо было связаться по электронной почте, затем требовалась организация программы, реклама, статьи в местных газетах и многое другое.

Остаток дня пролетел незаметно, и в конце концов Шарли снова спустилась, лишив меня возможности сделать первый шаг.

— Я сделала все домашние задания. Теперь я могу пойти к Шейну?

Прищурившись, я потёрла переносицу.

— Не знаю, милая, мне кажется, уже поздно.

— Но, мама!

Как могла объяснить ей, что сегодня не стоит навещать нашего соседа?

Я встала и снова с осторожностью отодвинула занавеску. Suburban исчез, а Шейн был снаружи, чинил деревянные доски в старом сарае. Я вздохнула с облегчением. Шарли последовала за мной, как любопытный щенок, и встала на носочки, чтобы заглянуть, как и я, в окно.

— Вон он! Видишь там, мама? Можно я пойду к нему? Можно?

Она смотрела на меня такими сияющими глазами, которые заставили бы капитулировать даже самую суровую душу.

— Хорошо, только оставь ему печенье и возвращайся домой, скоро ужин!

— Спасибо, мамочка!

Со скоростью молнии дочь схватила маленький контейнер, который оставила на шкафу в гостиной, и рысью выбежала на улицу. Я наблюдала, как Шарли пересекла сад, прошла вдоль дорожки рядом с забором и побежала по его участку. Моё внимание периодически переключалось с неё, прыгающей вперёд, на него. Шейн держал длинные доски, похожие на перья, устремив взгляд вниз и сосредоточившись неизвестно на чём. Я видела, как он повернулся в её сторону, прислонил доску к стене сарая и вытер ладони о бёдра.