— Есть возможность, но я не уверен, сможешь ли ты ее найти, и жива ли она.

— Как? Как мне ее найти?

Лепрекон молчал, и Манус знал, что ответ ему не понравится. Не важно. Он сделает все, чтобы вернуть ее, зная, что она ушла ради своей безопасности.

Он докажет свое достоинство. Если она хотела, чтобы он жил в клетке под морем, он так и сделает. Только бы вернуть ее в его объятия.

Лепрекон подвигал губами между зубов и хмыкнул.

— Тебе нужен быстрый корабль, который может быстро поворачиваться.

— Уже есть.

— И нужна смелость тысячи людей, потому что ты можешь не выжить.

— Ради нее я сделаю все.

— Тогда тебе нужно плыть в воды фейри и молиться, что она услышит твои крики.

Манус моргнул.

— Прости?

— Русалки плавают со стражницами. У них странные отношения, никто не может это объяснить. Но тут неподалеку есть воды фейри. Портал в Другой мир, который охраняют яростные русалки с оружием. Если поплывешь туда, Сирша тебя услышит. Если еще любит тебя, она тебя спасет.

— Это самоубийство.

— Возможно. Или она ждет тебя.

Ему нужно было найти экипаж, готовый жертвовать собой. Он не будет никем рисковать, не предупредив их. Были ли такие люди? Может, не в Уи-Нейлле, но достаточно человек должны были отплатить ему за прошлые обиды.

Манус скривился.

— Это возможно. Но мне нужно знать, как биться со стражницей на случай атаки.

— С таким не бьются, — лепрекон пошел прочь, уходя так же, как пришел. — Удачи, человек. Она тебе понадобится.

Манус побежал по дому, не уснул, пока не нашел людей, которые согласились плыть с ним. Проходили дни, но он не видел, как солнце восходило и пропадало. У него была цель.

Он не отвлекался, пока не оказался на палубе корабля. Он смотрел на горизонт.

— Капитан! — закричал мужчина. — Все на борту!

Манус посмотрел на помощника, приподняв бровь.

— Что скажешь?

— Это самая глупая затея, капитан. Я не жду встречи со стражницей, но звучит это жутко, — он кашлянул. — Но мы бы не были тут, если бы не верили в дело.

— Золото и сокровища.

— И женщина, которая как-то пленила сердце блуждающего мужчины.

— Я не знал, что ты — романтик, — он приподнял бровь, вдруг задумавшись, стоило ли ему знать этого человека. Его помощник был загадкой, был найден на улицах и оказался способным. Он не ожидал верность.

— Вряд ли. Я вижу ценность людей и действия, капитан. Отправляемся?

— Командуй.

Его помощник повернулся и закричал:

— Поднять паруса! Поднять якоря, ребята!

Они с трепетом переглянулись.

— К водам фейри.

12

Краснеющие воды

Русалки собрались вместе в бесконечной синеве океана. Они были среди вод, могли следить за хищниками со всех сторон. У каждой было острое копье из коралла и вырезанного камня. Женщины крепко сжимали копья, щурясь, следили за малейшими движениями.

В центре круга было четыре женщины. Две поддерживали руки русалки, чтобы она оставалась в воде, другая медленно плавала вокруг нее.

— Сосредоточься на боли, Сирша. Сосредоточься на движениях и ощущении ребенка.

— Не могу! — выдохнула она, пульс заставлял ее хвост дико метаться. — Прошу, помоги мне.

— У тебя хорошо получается. Скоро родится твоя дочь, и ты подержишь ее на руках. Ты должна принять боль.

— Я хочу спать, — скулила она. — Я хочу, чтобы это прекратилось.

Русалкам было сложно рожать. Они не были созданы, чтобы рожать через свои хвосты. Это было возможно, но было ужасно больно для матери. И все же, как и со многим другим, Сирша была готова рискнуть.

Она не успела сделать кладку, чтобы ее ребенок вырос, не рискуя своей и ее жизнями. Теперь ей приходилось страдать.

Аланна, матриарх стаи, проплыла вокруг нее, окидывая критическим взглядом.

— Ты выживешь. Ты обещала мне ребенка взамен на свою безопасность. Разве я не приглядывала за тобой? Разве не отгоняла безумие, чтобы ты смогла родить?

Голубые татуировки тянулись по лицу русалки и пропадали в длинных волосах. Сирша знала, что волны тянулись до ее хвоста. Становиться матриархом было больно, но это стоило страданий.

Она сжала хвост, еще волна толкнула ее, плавники на бедрах трепетали. Ее живот был слишком большим, чтобы ее хвост легко двигался.

— Я не могу, Аланна!

— Можешь и сделаешь! Тужься!

Сирша тужилась, напрягала мышцы. Ей нужно было родить дочь. Не потому, что Аланна хотела ее, матриарх была добрее, чем изображала, но потому, что хотела увидеть ее. Сирша хотела перед смертью увидеть своего с Манусом ребенка.

Ее спина выгнулась от боли, жабры закрылись, и ее хвост дико метался. Русалки помогали ей, держа ее за руки, и она сжимала их ладони, когда было необходимо.

Она часами извивалась в океане. Часами ее кровь пачкала воду облаками, а потом она обмякла от усталости.

— Не могу, — прошептала она. — Я больше так не могу.

Аланна устремилась вперед, сильные руки сжали лицо Сирши.

— Если остановишься сейчас, навредишь себе и ребенку. У тебя мало времени, Сирша.

— Я пытаюсь! — взвыла она. — Я пыталась часами, и мне ужасно больно.

— Еще немного. Еще немного, или мы вмешаемся.

Она знала, что означали эти слова. Жизни русалок измерялись годами. Сирша была старше, так что была не такой ценной, как ребенок в ней. Если она не сможет родить сама, они разрежут ее и заберут ребенка.

Ей уже хотелось попросить их покончить с этим. Конец был близко, и ее пытка кончится.

Но она помнила тревогу на лице Мануса, когда она ушиблась пальцем ноги, когда порезалась об острый край ножа для писем. Он не хотел бы, чтобы она так легко сдалась.

В водах зазвучал низкий гул. Звук дрожал, она помнила эту песню. Тело Сирши почти сразу обмякло в руках русалок, которые пропустили существо, плывущее к ним.

Ее губы приоткрылись с тихим вздохом, стражница протянула к ней руку. Ладонь зачерпнула ее, забирая у русалок, притянула ее к груди стражницы.

— Здравствуй, — выдохнула Сирша. Она коснулась ракушки в ухе, проверяя, там ли она.

Китовая песнь стражницы наполнила воды, тихая и уверенная, как волны.

— С возвращением домой, русалочка.

— Мне больно. Мой ребенок не хочет к волнам.

— Редкие хотят, — стражница нежно потерла большим пальцем ее живот. — Ты примешь мою помощь?

Как могла помочь стражница? Сирша не знала, что она могла, но кивнула. Она приняла бы сейчас все.

— Будет больно, русалочка. Знай, я делаю это не ради того, чтобы причинить боль.

Большой палец надавил на ее живот. Давление быстро стало ослепительной агонией. Сирша откинула голову и завыла так, что звук разносился среди волн. Русалки отпрянули, подняли копья, чтобы прогнать стражницу.

Сирша вытянула руку, растопырив пальцы. Им нужно было сохранять спокойствие. Стражница не собиралась вредить ей, она помогала спасти ее ребенка.

Палец давил сильнее, и она ощутила, как что-то в ней поддается. Вырвалось красное облако, слабо закричал ребенок.

Сирша вытянула руки, не видела ребенка, но знала, что он был там. Ее душа цвела, распускалась как розы, которые она видела на земле. Ее дочь.

Ее дочь.

— Дай ее мне, — прошептала она. — Прошу, могу я ее увидеть?

Палец стражницы подвинулся нежно, и маленькое тело поплыло к ней с потоком. Сирша поймала дочь и притянула к груди. Она была крохой, хвост и голова с маленькими ручками, уже хватающими волосы Сирши. Ее глаза были открытыми и такими темными, как небо в полночь.

Кроха уже покачивала хвостом, готовая к тяжелой жизни под морем.

Сирша в ладони стражницы сжалась вокруг дочери и держалась за ее пальчики.

— Добро пожаловать в мир, — прошептала она. — Я не буду с тобой долго, но хочу, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю.

— Многое меняется, Сирша, — пропела стражница.

— О чем ты, благородная?

— Волны шепчут. Приближается корабль.

Ее пальцы сжались у спины крохи.

— Корабль? Как скоро?

— Ветер ведет его медленно, но они решительно рассекают волны. Чайки говорят, мужчина на носу кричит твое имя.

— Манус, — выдохнула она. — Он пришел за мной.

— Он в пути, русалочка. Тебе нужно продержаться еще немного.

Сирша прижала ворочающуюся дочь к груди и поклялась, что останется в сознании. Времени оставалось мало, но она могла это сделать. Осознание, что Манус плыл сюда, сняло часть давления с ее разума.

Она не была собой, но могла прожить еще немного.

Стражница убрала ладони, и Сирша опустилась в ждущие руки русалок внизу. Сирша прижимала дочь к груди.

Воркование встретило их.

— О, она прекрасна!

— Посмотрите на эти изящные черты.

— Крохотные пальчики!

Аланна пробилась сквозь толпу и вытянула руки.

— Поздравляю, Сирша. Покажи мне мою новую дочь.

— Она — моя дочь, — ее стальной тон заставил русалок замереть. Они отпустили ее руки и плечи, и она выпрямилась сама.

Аланна нахмурилась.

— Что?

— Я еще не мертва. Это моя дочь, пока мое тело не станет пеной.

— Мы так не договаривались, русалка.

— Но это так, — Сирша подняла взгляд. Она не видела поверхность, но ощущала, что он был все ближе. — Мой муж плывет за мной.

— Ему не рады в водах фейри.

— Но он плывет.

Манус знал об опасности. Он уже испытал такое. Осознание, что он терпел такие сложности ради нее, согрело холодные уголки ее сердца, и трещины побежали по льду, который она воздвигла вокруг себя, чтобы уцелеть.

Опасность ждала на каждом углу, и она не знала, как помочь. Русалки нападут на корабль, как и стражница, хоть она и хотела помочь, но должна была исполнять долг.

Разрушать.

Сирша поежилась и посмотрела в холодные глаза Аланны.

— Это моя семья. Я пришла к вам за убежищем, веря, что ничто не уберет мое горе. Теперь у меня есть шанс дать дочери настоящую жизнь. С родителями, которые любят ее, помогут ей стать лучшей женщиной, чем мы можем научить ее в водах.

Что-то изменилось во взгляде русалки с татуировками. Она вздохнула и сдалась.

— Ты права. Жизнь русалок сложная, и я не пожелала бы такого ребенку, если есть другой вариант. Мы уже сообщили твоей семье о твоей судьбе. Они согласились отречься от тебя, раз ты вышла за человека. Если веришь, что этот мужчина достоин ребенка-русалки, то я оставлю ее тебе.