Все это в скором времени, так или иначе, придется компенсировать – отправлять заявку в Штаб. Стромвел распорядился.

Он пообещал, что уже через пару суток на корабле воцарится былой товарищеский дух, что позволит восстановить норматив. Иначе, по его словам, проблемные ситуации неминуемы.

Ну, а супергерои… они не боги и им можно ошибаться. У любого механизма, рано или поздно, случаются сбои. Запись в электронном ридере Шепарда многое объясняет: система ослабла. Почему? Потому что много тысячелетий безотказно работала. Она устала, сдалась.

Ей необходим новый глоток кислорода, вдохновение, причина, в конце концов, благодаря которой она поймет, почему необходимо стабилизировать разлаженный функционал.

Высшее чиновничество распылится после нескольких попыток сохранить позицию. Только за это предположение меня могут, как призвать к ответственности, назначить месяц исправительных работ, так и посадить.

У нас все меньше и меньше уверенности, все меньше и меньше сил. Аллен Батлер – кто еще? Один из земных супергероев? Ханк?

Нас подставляют раз в стык дня и ночи. С каждой такой подставой число реальных союзников сокращается. Предатели, понятное дело, подельников не тронут. Они все-таки не законченные фанатики, чтобы убивать своих.

Я запросил переговоров с центром, дабы убедить чинов выслать поддержку. Но упрямый во всех смыслах слепой Совет как всегда недооценил степень угрозы, риска и предупредил, группа союзнических сил прибудет только через трое суток. Я сказал, что мы можем не дождаться.

Возведенная в ранг вселенской политики малодушие, оно же капитулянтство, трусость – вот из-за чего мы гибнем, вот из-за чего сдаем позиции…

Подписывая добровольное соглашение, ведь, кто бы что не говорил, а служба Совету была до мозга костей моей инициативой. Я, конечно же, рассчитывал на взаимовыручку.

Брат за брата, союзник за союзника, все за одного – все это софизмы, нужные чиновникам для завлечения. Как я убедился на личном опыте, никто в трудную минуту не протянет руку. Так называемые союзники продолжат стоять где-то там, позади, и выражать неискреннее формальное соболезнование, а твои ближние, то есть, друзья, продолжат погибать в эпицентре.

Происходящее – последствие бездействия. Если я доживу до очередного заседания, которое, несомнительно, станет последним в моей карьере блюстителя, то не буду молчать, а выскажу все, что думаю о нынешней политике. Может, выплесну эмоции, за что обязательно раскаюсь позднее, но укажу Совету на его ошибки.

Может, ко мне и прислушаются, поймут, в чем причина хаоса. Тогда моя жертва станет оправданной. За это, за результат, я готов распрощаться с чем угодно. И со свободой тоже.

Знаю, это звучит безумно, слишком самонадеянно. Даю отчет, меня, скорее всего, посчитают преступником, чем восставшим против устоявшихся традиций. И как всегда не обратят должного внимания исконной причине всех драмсобытий, произошедших за последнее время.

А причина кроется в разногласиях. Пока мы воевали между собой, “зло” активизировалось. Оно пробудилось, и уже достаточно перевешивает силы Стражей. А все потому, что действует согласованно, без колебаний.

В отношениях генералов и Совета видна аллюзия большинства библий: верховный чиновник играет роль бога, а мы живем в кораблях, словно на уничтоженных забытых землях, проклятых грехами наших предков.

Августас Шепард.

- Вы знаете, при закрытых глазах на пессимизм, проскакивающий в данном тексте, начинаешь понимать, как же сильно был прав Августас Шепард – после прочтения записи генерал Стромвел подумал о Совете с укоризной и на миг представил опасения ушедшего Стража попыткой предотвращения колоссальной катастрофы, - А ваше мнение господин Бэннери? – обратился он к Героймену, - Вы не чужой для нас, вы много раз выручали…

- Если начну про рассвет, если скажу, что все будет хорошо, что все наладится, вы ведь мне не поверите, так? – Кэйл хотел устранить панику в разгоревшихся очах генерала, но это было неумолимо трудно, почти невыполнимо, - Не поверите же?

- А как вы думаете? – после намекающего неответа Стромвел продолжил доказывать, что все мрачно, - Гибнут лучшие. И среди ваших, как мне довелось выяснить, и среди наших, как вы только что могли убедиться…

Губы Кэйла зашевелились также внезапно, как внезапно поднялись зрачки поникшего служаки.

- Жертва Шепарда не окажется напрасной, в этом не сомневайтесь. Его записи без внимания не останутся. Совет их прочтет, проанализирует, сделает все важное для переосмысления тактики и бездействию наступит конец. Бескомпромисс будет освещен всесогласием.

Герберт Фаррелл – известнейший на весь Нью-Йорк

богач-меценат, двадцать лет назад попал в автокатастрофу, а скончался в позапрошлом году от последствий давнишней травмы. После несчастного случая на дороге Герберт участвовал во множестве благотворительных акций и кампаний.

Он посвятил жизнь реабилитационной терапии и открыл центр по обучению парализованных навыкам самостоятельного существования, позже открыл центр и разбогател. По какой-то причине в записях до сих пор не указывается, всезрящие Стражи положили глаз на земную деятельность Фаррелла и, заключив с ним договор, стали использовать здание медучреждения для осуществления незаметных перемещений на Землю и обратно в космос. После одного года мирного сотрудничества они открыли там свою лабораторию и стали плотно работать с Фарреллом над открытием новых способов борьбы с тяжелыми и неизлечимыми болячками.

Рак, СПИД, наследственные, генетические – внеземные технологии утраивали шанс на выживание.

Комплименты не заставили себя долго ждать и безостановочно посыпались из уст Бэннери.

- Вы создали самого быстрого человека, спася простого парня. Если и существует олицетворение прогресса, то оно таится здесь…

- Не нужно – помешал ему застенчивый Стромвел, - Я-то все равно не участвовал во время превращения Паттерсона в Крэйта. Я никаким боком не касаюсь медицины.

Ознакомившись с патриотичными записями Шепарда, с ситуацией, узнав о переменчивости, Совет отошел от привычных приказов и заключил с генералами договор на пересмотр всех последних решений, принятых, предполагаемо, поспешно.

В генерале Стромвеле, собравшемся выступить на заседании, присутствовали все составляющие одухотворенного, стремящегося вернуть гармонию старовера. Пожилость перестала замечаться. Сейчас Страж выглядел таким же самоотверженным и гордящимся собственной невозмутимостью бойцом, как и тридцать три года назад, когда совершил свой первый выстрел.

- Борьбу с актом регистрации недавно прекратили из-за соображений, что люди обязаны самостоятельно решать свои политические проблемы. А что, если акт – скверный умысел? Что, если он изначально задумывался для провокации конфликтов и все эти попытки приручить, одомашнить супергероев, выполненные с серьезным выражением – ключ к запуску войны?

Верховный чиновник привстал, чтобы получше отслеживать почти невидимые изменения в мимике Стромвела. Упершись сжатыми кулаками в стол, робот зачитал несколько выдержек из рапорта других участников совещания.

- Не все с вами согласятся. Кто-то вообще не признает опасности из-за акта. Как вы объясните наличие противоположных мнений?

- Легко! – крикнул Страж, - Можно утверждать, что все, кто не согласен с опасностью, предатели.

- Осторожно, генерал. У нас сажают, за ложные или даже за неподтвержденные обвинения – чиновник убрал рапорт обратно в стол, - Как вы собираетесь убедить судей вмешаться в политические дела землян и установить там контроль, отменив или временно отложив акт?