— Мэдди, солнце, пожалуйста, проснись. Прости меня, малыш. Я не хотел говорить тех слов, пожалуйста, пожалуйста, вернись ко мне. Мэдди… — мой голос пронизан болью, даже для меня он незнаком.

Спустя несколько минут, медсестра возвращается и говорит, что к Мэдди пришел еще один посетитель.

Когда я выхожу в комнату ожидания, Мелани тут же кидается ко мне в руки. Слезы текут по ее лицу.

— Рид, что произошло? Пожалуйста, скажи мне, что она в порядке! Я так испугалась, когда они позвонили. Где ты был, когда это произошло? И почему они не могли связаться с тобой? — девушка в панике, и мне тошно рассказывать, что во всем виноват только я.

Но боль и чувство вины буквально душат меня. Я, рухнув на пол перед ней, соскальзываю по стене. Мелани приседает передо мной и переплетает наши руки. Таким образом, она подталкивает меня к откровенности, поэтому я собираю все силы в кулак и говорю:

— Мы поругались. Я наговорил ей кучу гадостей. И она ушла, потому что была очень зла на меня. А я напился, потому что тоже был очень злой. Я даже не понимал, что ее нет рядом со мной, пока копы не постучали в мою дверь этим утром.

Больше нет нужды что-либо рассказывать. И так ясно, что это полностью моя вина, так же как я виноват в том, что Шейн мертв. Почему я заставляю людей рядом со мной мучиться? Почему? Если бы я только послушал ее, и согласился принять ее поддержку, чтобы столкнуться со своим прошлым и помочь своей маме, тогда она была бы в порядке сейчас. Мы бы наверняка занимались любовью. Но вместо этого, мы с Мел находились здесь, ждали, пока она проснется и вернется к нам.

Я заплакал снова, или я даже и не прекращал, Мел подвигается ближе ко мне и кладет мне голову на плечо.

— Все будет в порядке, Рид. Она сильнее всех, кого я знаю, — Мел плачет. Мы сидим там оба, понимая, что можем потерять человека, который очень важен для нас.

Когда Мел чуть-чуть успокаивается она встает и тянет меня за собой. И только тогда я вижу, что Камми сидит на стульях пред нами и грустно улыбается.

— Я хочу ее увидеть, — Мел идет к стойке медсестер и начинает что-то спрашивать, а я растягиваюсь на кресле рядом с Камми.

Я уже проиграл битву со своими чувствами, и больше не могу их сдерживать. Камми обнимает меня и пытается успокоить, но это, на самом деле, бесполезно. Один единственный человек, который всегда мне помогал справиться с эмоциями, сейчас лежит без сознания в соседней комнате — и это моя вина.

— Кам, я сильно облажался. Я наговорил ей таких ужасных вещей. Ох, Господи, что будет, если она не проснется? Что если я потеряю ее? Я не могу… — меня бросает в пот от одной мысли, что я ее потеряю. Она — мой мир, и я осознаю, что без нее стану лишь тенью того человека, которым был с ней.

— Шшш, шшш, все будет в порядке, Рид, — она берет меня за плечи и отодвигает от себя, затем смотрит мне в глаза и говорит, — Рид, иногда мы говорим ужасные вещи тем, кого очень любим. И, в действительности, мы всегда делаем больно именно тем, кого любим больше всех в мире. Я не говорю, что Мэдди проснувшись, сразу простит тебя, но ведь ты любишь ее, поэтому сделай все, что в твоих силах, лишь бы она простила тебя. И только потому, что она любит тебя, она простит, — девушка игриво улыбается мне, стараясь хоть как-то подбодрить меня, но кроме Мэдди, никто не может этого сделать.

***

Спустя несколько часов приезжает миссис Крейн, вся в слезах и растрепанных чувствах. Мел рассказывает ей про состояние Мэдди, и они обе плачут. Мы все находились этой комнате ожидания, обнимая друг друга и поддерживая. Джек привез Камми и Мел, так как ни одна из них не были сейчас в состоянии сесть за руль. Лия и Логан уже на полпути домой, поэтому они не смогли приехать, как остальные. Но Камми постоянно с ними на телефоне, информируя их.

Наблюдая за тем, как Мел и миссис Крейн прижимаются друг к другу, я тут же вспоминаю Мэдди. Хотя каждая деталь наталкивает меня на мысль о ней, смотря на них, я думаю о том, что она говорила мне вчера про мою маму. Чувство вины начинает меня одолевать, когда я снова и снова обдумываю ее слова.

«Нет, твоя мать не мертва, Рид. Она — жива. Моя мама — мертва. Я уже не смогу вернуть ее, но ты можешь попытаться вернуть свою. Я уверена, что если ты не поможешь ей, и она умрет, то ты никогда не простишь себя».

Но суровая реальность была такова, что если Мэдди не проснется, если я потеряю ее, то никогда больше не смогу взять ее за руку, прижать к себе и сказать, что я ее люблю. Я больше не смогу просыпаться рядом с ней, и чувствовать, как она выводит замысловатые узоры у меня на груди.

Периферийным зрением я замечаю, как к нам приближается врач.

— Вы семья Мэдэлайн Бэккер?

Мы все поднимаются на ноги, ожидая услышать, что он нам скажет.

Миссис Крейн ответила за нас всех:

— Она в порядке? Когда она проснется, доктор?

— Отечность начинает спадать. Ее жизненные показатели очень хорошие так, как нам удалось их стабилизировать, когда она к нам попала. Если отечность продолжит уменьшаться, то велика вероятность, что она проснется завтра или послезавтра.

Мое сердце в тот момент начинает биться опять, а легкие втягивают в себя порцию воздуха для нормального функционирования.

— С ней все будет в порядке? Она не умрет? — я себя чувствую так, будто с меня подняли тяжелую плиту, и я снова могу нормально дышать.

— Нет, сынок. Похоже, что она будет в отличном состоянии. Ей просто нужно прийти в себя. Почему бы Вам всем не зайти к ней на пару минут, а потом отправиться домой, ночевать? Мы сообщим вам, если будут какие-то изменения.

Камми и Джек идут первыми и когда они возвращаются, то глаза девушки красные от слез. Она трясется, и Джек пытается успокоить ее. Они выходят с комнаты ожидания, сообщив, что будут в машине.

Мелани идет следующей. Ей потребовалось немного больше времени, чем Камми, но ее реакция идентичная — красные глаза и дрожь по всему телу. Миссис Крейн держит свою дочь, медленно поглаживая по спине, и тем самым успокаивая. Она передает Мел мне, чтобы пойти и пожелать спокойной ночи Мэдди.

Миссис Крейн выходит спустя несколько минут, опять притягивая Мел к себе. Ее глаза тоже на мокром месте, а дыхание сбивается. Она пытается справиться с эмоциями.

Я говорю им:

— Вы, ребята, идите. Я дал Джеку адрес гостиницы, вы можете переночевать там сегодня. Я собираюсь остаться здесь на всю ночь. А вам надо принять душ и поужинать после такой долгой дороги. Обещаю, что если что-то изменится, я тут же позвоню.

Мама Мел тепло обнимает меня и целует в щеку прежде, чем уйти.

— С ней все будет в порядке. По-другому просто не может быть.

Я обнимаю ее в ответ, целую в макушку и отпускаю.

Они не спорят, да и смысла в этом нет. Никакая армия не может сейчас оттащить меня от Мэдди. Они выходят с комнаты ожидания и идут к лифту, а я остаюсь один.

Я медленно иду в палату Мээди, молясь про себя, чтобы с ней все было в порядке, и чтобы она простила меня.

Глава 20

Рид

Я сижу на стуле, притянув ее руку к себе. Понимая, что должен был что-то сказать, хоть что-то, но слова не идут. Я просто держу ее руку и плачу от понимания, какую боль ей причинил раньше и продолжаю причинять. Сердце мое разрывается от тупой боли. Опираясь на ее внутреннюю силу, я еще раз думаю над ее словами.

Мне тяжело осознавать, что Мэдди может умереть, так и не услышав мои извинения. Впервые, с тех пор как умер Шейн, я рассматриваю возможность того, чтобы впустить родителей в свою жизнь. Что если у мамы точно такие же мысли? Если она в последний раз хочет сказать мне, что любит? Я знаю, что я себе никогда не прощу, если я не смогу рассказать Мэдди в последний раз о том, как сильно я ее люблю.

Я не готов полностью дать задний ход, но впервые, после того как родители отвернулись от меня, задумываюсь об этом.