не выберется.

- Постой здесь, - строго сказала Кантина перед огромной железной дверью, - я пока сама

с ним поговорю.

Аурис присела на скамейку вдоль стены. Мимо, деловито всасывая пыль, прошел

искусственный слуга, почти такой же, как у Коэмвааля в номере. Кажется, их называли

роботами. Она посмотрела ему вслед изумленно и поежилась. Не от холода, было вполне

комфортно, но от волнения.

Аурис взглянула на себя и поняла, что платье грязное, шуба с дырками, башмаки

изношены, волосы немыты, а на лице, скорее всего, ужас. Она постаралась привести себя в

порядок. Рваную шубу сняла вообще, пятна на платье потерла пальцами, волосы пригладила,

шнурки на башмаках затянула потуже. И лицо постаралась сделать спокойное и уверенное.

Уж что случилось, то случилось. И что будет, то будет.

Кантинавээла не появлялась долго. Наконец железная дверь раскололась пополам и

расползлась, и из нее, покачивая бедрами и грудью, вышла царственная жрица.

- Ну что ж, - сказала она, - иди. Он хочет тебя видеть.

Сердце от страха сжалось.

- Спасибо, вэя, - прошептала Аурис, - я никогда не забуду вашу доброту.

Она долго шла широким коридором, устланным ячменно-желтым ковром. Потом попала

в просторную комнату, тоже чем-то похожую на номер Коэмвааля. Мебель была из теплого

прозрачного стекла, вдоль стен стояли какие-то странные предметы с горящими огоньками.

На огромном полукруглом диване сидел лысый мужчина в облегающей руки и ноги черной

одежде. Он был темен, жилист, широкоплеч и, видимо, высокого роста. У него были

большие уши и крупный, орлиный нос со вздутыми ноздрями. Черные глаза смотрели на нее

в упор, не отрываясь.

Ей захотелось попятиться и убежать, слишком хищный и грозный вид был у Верховного

Жреца. Аурис мысленно призвала белую богиню и выпрямилась.

- Подойди ближе, - сказал Нурвааль мягким, совсем не страшным голосом, - не бойся.

- Я не боюсь, - заявила Аурис и шагнула к нему.

- Таких жриц у меня еще не было, - усмехнулся он.

- Решать вам, вэй.

- Хорошо. Расскажи, как ты убила своего хозяина.

- Разве Кантинавээла вам не сказала, вэй?

- Я хочу услышать это от тебя.

Аурис поняла, что чем кровожадней будет выглядеть ее рассказ, тем больше у нее

шансов стать жрицей.

- Сначала я убила в себе его ребенка, - заявила она.

- Та-ак, - удовлетворенно кивнул жрец.

- Он насиловал меня, и я не хотела никого от него рожать.

- Что ж, это правильно.

- И я не могла больше выносить его издевательств.

- Так.

- У меня оказался топор на столе. И когда он пришел в очередной раз, я ударила его по

голове. Он умер почти сразу. Даже закричать не успел. И мне нисколечко его не жаль. Это

все, вэй.

- Хорошо, - сказал Нурвааль, - ты мне подходишь.

Аурис почему-то удивилась. Она так и не могла поверить, что ее сделают жрицей. Что

все так быстро и просто... если не считать убийства.

- Теперь я твой хозяин, - заявил он уже жестче, и эти слова ничего хорошего не обещали.

- Да, вэй, - проговорила она.

- Ты должна слушаться меня.

- Конечно, вэй.

- И любить меня.

- 132 -

- Конечно, вэй.

Нурвааль посмотрел на нее хищно и потянулся рукой к ремню. Этот до боли знакомый

мужской жест поверг ее в шок.

- Ну что ж, - сказал он властно, - покажи, как ты будешь это делать.

Аурис почувствовала, что лицо ее горит. Она стояла как каменная.

- Ну? - поторопил он ее чуть раздраженно, - ты же знаешь, как доставить удовольствие

мужчине. Я жду.

- Вы, думаете, - проговорила она, дрожащим от негодования голосом, - что я убила

одного хозяина, чтобы терпеть унижения от другого?

Нурвааль посмотрел на нее пронзительно, потом усмехнулся.

- Отлично, малышка. Именно такого ответа я от тебя и ждал. Это было последнее

испытание.

Он быстро застегнулся. Аурис почему-то ему не поверила. Подумала, что он просто

выкрутился, чтоб не выглядеть глупо.

- Теперь послушай, что тебя ожидает. Сядь.

Она села и ничего хорошего уже не ждала.

- Ты недостаточно красива, чтобы быть жрицей-служительницей. И таких у меня хватает.

Мне нужна жрица-жертвенница. Для этой роли ты прекрасно подходишь.

- Что же я должна буду делать?

- Убивать жертвы.

- Как это?

- Ты разве не знаешь, что Намогусу время от времени приносятся жертвы? В том числе и

живые.

- Мне придется убивать животных?

- Да, - он смотрел ей в глаза, - и лисвисов тоже.

- И лисвисов?! - ужаснулась Аурис.

- Не волнуйся, - сказал Нурвааль с презрением, - это будут преступники, негодяи, ничем

не лучше твоего бывшего хозяина. Ты будешь вершить правосудие, а заодно и ублажать

нашего бога.

- Но я...

- Имей в виду, - строго добавил он, - я предлагаю тебе одну из самых почетных

должностей.

Отказ означал для нее смерть. Аурис давно поняла, что в этом мире нет справедливости.

И право на честь и достоинство имеют только сильные. Что ж, если ради этого нужно будет

убивать, она будет убивать. Лишь бы не рабство. И лишь бы не унижение!

- Я согласна, вэй, - сказала она твердо, - только при условии, что никто и никогда больше

ко мне не прикоснется. Если не так - лучше убейте меня сразу.

- Детка, - усмехнулся Нурвааль, - это не только твое условие, это - мое жесткое

требование. Жрица-жертвенница священна и неприкосновенна. Во всех смыслах. Имей в

виду.

- Даже для вас? - уточнила она.

Он посмотрел на нее удивленно, но потом все-таки сказал:

- Даже для меня.

////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////

/////////////////////////////////////////////////////////

//////////////////////////////////////

Ричард привычно терпел жару, периодически вытирая платком лоб. Это было крайне

неприлично, но утонченные вэи снисходительно прощали ему эту оплошность, учитывая его

инопланетное происхождение. Во Дворце Пластики, в зале Малых форм, было душно и

влажно, как в бане. Заэлцвааль медленно вел его между скульптур, притаившихся в нишах и

- 133 -

гордо выставленных посредине голубого зала. Малые формы порой достигали выгнутого

двумя полусферами потолка, расписанного кудрявыми зелеными младенцами.

Лисвисы имели обыкновение вести деловые и светские переговоры, прогуливаясь по

многочисленным музеям и выставочным залам. Так они вершили дела, боролись с

гипокинезией и заодно приобщались к высокому искусству.

Ричард стойко боролся и приобщался.

- Пьеса безусловно прекрасна, - с отеческой заботой сообщал ему свое мнение

Заэлцвааль, - но воплощение! Такое пренебрежение! Такое поверхностное отношение к

деталям! Как это похоже на современных режиссеров. Лишь бы побыстрее, лишь бы все

скомкать... Вы обратили внимание, дорогой Ривааль, как Экнизондавээла принимает письмо

от посыльного? Да-да, вот так, ладонью вверх. Это же немыслимо! Знатная дама всегда

протягивала руку так: ладонью вниз. А приветствия? Не больше трех сктрин. Да никогда

такого не было! Легенда гласит, что царь Свинсугрвааль и Дроузонвааль Хладостойкий

приветствовали друг друга положенные девять сктрин, хотя их обступил уже лесной пожар.

Скажите, друг мой, какого пожара боятся наши режиссеры? Куда им спешить? Где уважение к

традициям, где дух старины?.. Что и говорить, мы живем в эпоху упадка культуры! И это

печально, друг мой.

Ричард молча кивал. Лишние вопросы могли раззадорить словоохотливого лисвиса, а

спешить ему, судя по всему, было некуда.

- ... это касается и живописи, дорогой Ривааль, эти неестественные, дикие краски! Они

агрессивны, они неканоничны, и слишком много красного цвета. В классическую эпоху