ПРЕДДВЕРИЕ КОРЕННЫХ ИЗМЕНЕНИЙ

Начавшееся в 1676 г. правление Государя Феодора Алексеевича было одним из самых светлых в Великороссийской истории. По-настоящему православный, смиреннный, но достаточно твердый там, где нужно Царь всем являл пример настоящего благочестия. Благодатная тишина низошла тогда на Русскую Землю. Мы уже видели, как этот замечательный Царь сумел залечить (и достаточно быстро!) рану раскола между церковной и царской властью, вернув из ссылки Святейшего Никона, достойно похоронив его как Патриарха и посмертно восстановив в этом сане, что вполне отвечало желаньям и воле народа, любившего Патриарха Никона (кроме, конечно, старообрядцев). Феодор Алексеевич возобновил и строительство Нового Иерусалима, продолжавшееся почти до конца столетия. Замысел Никона при этом не был осуществлен в полной мере. Постройкой монастыря была отмечена только Вифания, да на горе Елеон возникла часовня, наподобие той, что стоит на этой горе в Палестине. Назарет (село Чернево, до сих пор существующее) не был никак в строительном отношении обозначен. Вифлеем «внесли» вовнутрь Воскресенской обители, в церковь Рождества Христова. Но за рекой Истрой навсегда закрепилось название Иордан (по ширине и по виду своих берегов обе эти реки в самом деле очень похожи!). Иными словами, пространственно-архитектурная икона Святой Земли не была исполнена до конца. Поздней, в XVIII в. новоиерусалимские монахи занялись собственным символотворчеством и поименовали палестинскими названиями многие места в непосредственной близости к монастырю (например, Силоам, кладезь Самаряныни). Но достаточным оказалось бытие самого, обнесенного прекрасными стенами, Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря, с его изумительным главным собором, чтобы и он и местности окрест него «притянули» к себе благодать первообразов, то есть Святой Земли Палестины и «Новой Земли» (Откр. 21,1) Царства Небесного! Сия благодать ощутимо действует по сей день.

При Феодоре Алексеевиче был заключен 20-летний мир с Турцией, согласно которому за Россией окончательно закреплялась Правобережная Украина и Киев. Из внутренних дел можно отметить серьёзное исправление дел в русском войске. Утверждался новый порядок служения дворян и на большом Соборе в согласии с волей Царя, наконец, совсем отменялось местничество в войсках. Разрядные книги сожгли.

По-прежнему в течение всего XVII в. въезд евреям в Россию был запрещён.

При Феодоре Алексеевиче Патриархом был Иоаким, девятый по счёту после Иоасафа ІІ-го и Питирима. Он правил Российской Церковью с 1674-го по 1690 год. Родом был из служилых людей, сам в юности служил в войсках на Юге Великороссии. Став в своё время на сторону противников Никона, Иоаким, когда сделался сам Патриархом, во всех основных направлениях, как и его предшественники, проводил в российской жизни именно то, что было задумано и начато Никоном. Он продолжил борьбу за «симфонию» церковной и государственной власти (при нём на деле упразднили Монастырский приказ, против старообрядчества и против тлетворных влияний Запада на русскую жизнь.

Старообрядчество между тем пополнялось всё большим числом приверженцев, приобретало ужасные проявления. В 1672 г. впервые раскольники устроили массовое самосожжение, сгорело 2000 человек! У них применялись и иные виды самоубийства. Всего к 1690 г. с собой покончило 20000 старообрядцев... Рубежом раскола стал год 1682-й.

В этом году скончался смиренный, мудрый и тихий Государь Феодор Алексеевич. Сына-наследника не возымел. Посему власть должна была перейти к брату почившего Ивану, сыну Царя Алексея Михайловича от первого брака с Марией Ильиничной Милославской. За него, за Ивана Алексеевича стояла и очень деятельная родная сестра Царевна София. Но мы знаем, что от второго брака Алексея Михайловича с Натальей Кирилловной Нарышкиной был ещё сын Петр Алексеевич, родившийся в 1672 г... В году 1682-м ему было десять лет, а сводному брату Ивану — пятнадцать. Нарышкины упускать своего не хотели, желая поставить Царём Петра. Между ними и их сторонниками и сторонниками князей Милославских началась борьба. Получился ещё один раскол, на сей раз — в самой Царской Семье... Это, конечно же, вызвало смуту. За Софью и Милославских стала часть сильных бояр, в том числе князь Василий Васильевич Голицын. Против них оказался Патриарх Иоаким (поначалу не явно) и иные приверженцы Нарышкиных. Про них распускался слух, что хотят «извести» (погубить) Ивана Алексеевича. Стрелецкое войско в Москве подняло бунт. Стрельцы не раз врывались в царский дворец, ища заговорщиков и злодеев, а однажды прямо там, во дворце, на глазах Царской Семьи, в том числе и Петра, убили бояр А. Матвеева и И. Нарышкина. Страна становилась на грань новой смуты и гражданской войны. Мудрая Софья сумела договориться с Нарышкиными и в том же году Царями были объявлены оба Царевича — Иван и Пётр, а «правительницей» при них, до их совершеннолетия, становилась Царевна Софья. Вовремя был смещен начальник стрелецкого войска престарелый князь Долгоруков и назначен князь Иван Андреевич Хованский, быстро сумевший взять в руки в подчинить своей воле стрельцов.

Волнением этим решили воспользоваться старообрядцы. Протопоп Никита Добрынин, по верному прозвищу «Пустосвят», вместе с подобными себе фанатичными старообрядцами, развернув сильную проповедь среди стрельцов, добились согласия Царской Семьи и Патриарха на то, чтобы устроить открытые пренья о вере с «никонианами», то есть прежде всего с самим Патриархом. Это прение состоялось 5 июля 1682 г. в Грановитой палате Кремля в присутствии Царской Семьи, духовенства, Синклита. Никита вслух прочёл челобитие старообрядцев об отмене новых книг и обрядов, которые объявлялись «введением новой веры». Против этого выступил Патриарх Иоаким, держа в руках икону Алексия Митрополита Московского, в большом волнении, со слезами. Старообрядцы не пожелали и слушать его! Они начали перебивать Патриарха и просто кричать: «Так креститесь!», поднимая руки с двуперстным крестным знамением. Тогда с ними в спор вступил архиепископ Холмогорский (потом — Архангельский) Афанасий, сам бывший когда-то старообрядцем, и со знанием дела опроверг положения «Пустосвята», доказав, что новые обряды — вовсе не «новая вера», а лишь исправленье ошибок, вкравшихся в чинопоследования богослужений. Протопоп Никита возразить ничего не сумел и в безсильной ярости бросился на Афанасия, ударив его по лицу. Произошло смятение. Старообрядцев выгнали, расценив их поведение как оскорбление не только Церкви, но и Царской Семьи. Оказавшись на улице, старообрядцы с криками: «Перепрехом! Победихом!», — устремились в Замоскворечье к стрельцам. Как видим, на деле никакого «перепрения», то есть победы в споре за ними не было. Стрельцы в ту же ночь схватили старообрядцев и выдали их властям. 11 июля на Красной площади Никите Добрынину «Пустосвяту» была принародно отрублена голова...

Тогда же в 1682 г. на церковном Соборе решили просить Государей принять самые строгие меры к старообрядцам, вплоть до казни через сожжение особо упорных. Несколько раз это было исполнено. Так в Пустозерске был сожжен протопоп Аввакум. Вот, пожалуй, рубеж, за которым начался церковный раскол в полной мере, уже не как несогласие ряда сторонников старых обрядов, а как движение значительных масс людей. Теперь старообрядцы начали поносить не только «никонианскую» Церковь, но и царскую власть, подстрекая тем самым к восстанию против неё. Их движение приобретало не церковное только, но и политическое направление. Теперь против них нужно было и впрямь принимать очень сильные меры, и они были приняты, что спасло государство от верной, пожалуй, гражданской войны. Многие старообрядцы, бежавшие за границы Великороссии, стали затем совершать вооружённые набеги на русские города и веси. Ныне в «образованном» нашем обществе стало считаться хорошим тоном относиться к раскольникам — старообрядцам со умилением, чуть ли не как к мученикам или невинным страдальцам. В значительной мере это всё потому, что они оказались побеждённой, подавленной стороной. Ну а если бы победили тогда они? Протопоп Аввакум говорил, что дай ему власть, он бы вешал «проклятых никониан» на деревьях (в чём, по данным его биографии, не приходится сомневаться), — так он говорил, будучи сам только сосланным в ссылку «никонианами», и даже без лишения сана. Так что если бы победили старообрядцы, то Отечество было бы просто залито кровью. Протопоп Аввакум особенно почитается также как автор своего знаменитого «Жития». Оно, в самом деле, являет очень живой русский язык XVII столетия и в этом смысле, конечно, ценно для всех исследователей древности. Но и только! Что же касается духа и смысла, то это произведение безконечно самообольщённого человека. Достаточно вспомнить, что никто из русских святых не писал своего самохвального «жития»... Старообрядцы скоро потом раскололись на множество «толков», перестав быть чем-то единым, что само по себе говорит об их неправоте. Объявив Петра I «антихристом» (и не без основания!), старообрядцы в конце XVII в. пришли, наконец, сами к тому, что ещё раньше их уже говорил Патриарх Никон, а именно, — что возвышение государства над Церковью есть «антихристово узаконение». В предчувствии духовной погибели, грядущей на Русскую Землю, сошлись тогда и никониане и старообрядцы. Последние, проповедуя постоянно о духовном неприкасании к развращённому міру сему, тем не менее, умудрились углубиться в одну из самых пагубных его областей, — в искусство наживательства денег, в предпринимательство и показали такие способности в этом, что старообрядческий капитал стал одним из ярких явлений в России в XIX- начале XX века. Капиталом своим они потом поддержали кровавые русские революции. А некоторые из них (например — П. Рябушинский) стали видными членами тайных масонских лож. Через деньги, через капитал старообрядцы быстро сошлись с капиталом еврейским, вообще с иудеями. По-видимому, приверженность к «букве», ко внешним обрядам за счёт духовного смысла веры христовой, своеобразное «христианское» законничество и фарисейство стали глубинной основой такого удивительного соединения. Но нужно всё-таки отличать расколоучителей от той массы простых русских людей, которые им поверили. Эти последние искренне ревновали о сохранении устоев Святой Руси в русском обществе и государстве. Но об этом же ревновал и Никон и «никонианская» Церковь! Спор был, в сущности, только о разных путях достижения одного и того же. В заслугу старообрядчеству можно поставить и то, что в своей среде, как в своеобразном музее, они сохранили образцы древних книг, икон и обрядов, что для всех исследователей старины очень важно и ценно. Движение старообрядчества в конце XVII столетия было, что называется, «криком души» наиболее нетерпеливой и неспокойной части народа Великороссии, её ответом и откликом, хотя очень неправильным и болезненным, на действительное отступление от Христа и Евангелия в среде решающей массы общества и наипаче — в среде власть имущих.