— Нет, папуль, трудовой не будет, выдадут только бейдж с именем и все. Сказали, что несовершеннолетняя поэтому…

— Смотри, дочь, будь внимательна! Не стоит доверять всем, как почувствуешь что-то подозрительное, сразу уходи!

— Не переживай, пап, — она положила голову на плечо отца. — все будет хорошо.

Домой Никита вернулся поздно вечером, в тот день, когда состоялся разговор с Офелией в кафе. Он был полностью вымотанный и еле смог дойти до дома, не чувствуя ног и спать хотелось прямо на ходу. Свет везде был потушен, что сразу насторожило его. Обычно, когда кого-то нет дома, мама свет в зале всегда оставляет гореть. Парень посвятил на комод у двери при помощи фонаря, встроенного в смартфон, и нащупал выключатель у ночника. Он медленно подошёл к дивану и увидел там спящего отца, при виде него руки сжались в кулаки и он быстро развернулся, чтобы уйти.

— Твоя мать на верху, но вещи так и не разобрала. Поговори завтра с ней, — послышался подавленный голос отца за спиной, впервые за долгое время он был наполнен грустью и отчаянием, а может ему просто показалось. Не оборачиваясь, ледяным тоном он бросил через плечо:

— Поговорю, не сомневайся. Только не рассчитывай на меня, ты же не думаешь, что я буду на твоей стороне?

Ещё одна беспокойная ночь, снова не получалось сомкнуть глаз, мысли как бесы терзали его душу. Внутри все дрожало от ужаса и атмосферы застывшей в воздухе, от траурного состояния всех членов семьи. Да, именно траур, предательство кого-то было сродни смерти его. Если вы так не считаете, значит, вас просто ещё не предавали и вы счастливчики. Кто-то скажет, а причём здесь ребёнок, ведь супружеская измена — это личное дело двоих, но Никита так не считал. Зачем жениться, давать клятву, рожать детей, а потом дать какой-то одноразовой девке сломать все, чему ты посвятил годы? Нет, он точно никогда не женится, ведь держать верность всю жизнь только одной ему не удастся. А окончательно становиться походим на отца не входило в его планы, да и простить себе такого он точно не сможет.

Офелия такая же как и все — подумал он. Она явно из тех, кто не даст просто воспользоваться собой и обязательно потащит того, кто угодит в ее сети, в загс. Он точно не из тех. Ей не удастся его укротить, и пусть при мыслях о ней ему становиться тяжело дышать и сердце больно колотиться все сильнее, это ничего не значит. Никита решил положить все силы, чтобы забыть ее и перестать мучиться от ее образа во снах.

Да, она снилась ему, и все чаще, надо признать. Во сне ее облик был таким же недосягаемым, как и в жизни, она все время куда-то убегала от него. Даже после резкого пробуждения в холодном поту, в ушах продолжал звенеть ее соблазнительный, игривый смех. Сны бывали разными, но смысл в них был один — он никогда не мог прикоснуться к ней или обнять. В другом сне она выглядела глубоко несчастной и заливалась горячими слезами, закрыв лицо ладонями и сидя где-то в пространстве без материи. Во сне он подходил к ней, также опускаясь на одно колено и шептал:

— Не плачь, я хочу быть с тобой! Ты позволишь мне?

В ответ он получал лишь рыдания, она быстро мотала головой и кричала, не убирая рук с лица:

— Нет, уходи, ты принесёшь мне страдания!

В этом момент он протягивали руку к ней, чтобы дотронуться к ее волосам, как вдруг его рука касается воздуха, а девушка становиться все прозрачнее и прозрачнее, пока совсем не исчезнет.

Каждый раз ему снились сны, такие же эмоциональные и тяжелые, это его мучило, парень просто не знал, как избавится от этого. Все его усилия давали обратный эффект, он просто голову терял, когда она была рядом, неужели все напрасно и даже отношения с Настей тщетны? Настя не смогла вскружить ему голову и заполнит собой все его сознание, он хотел этого, она должна была заполнить собой армянку. Лучше об этом не думать, иначе он совсем с ума можно будет сойти.

Ему удалось уснуть только под утро и то всего на пару часов. Проснувшись, Никита первым делом решил посетить родительскую спальню, но мамы там не оказалось, а чемоданы все также стояли у кровати. Этот факт заставил парня взволноваться и он быстро спустился по лестницы вниз на кухню. Его снова встретил запах маминых блинчиков и почему-то впервые ему это навеяло дурные чувства.

— Мам? — Татьяна Львовна стояла у плиты с повязанным спереди фартуком. Она обернулась к сыну и перед его глазами встала самая грустная картина, которою он наблюдал. Не доброе предчувствие царапало его горло и почему-то к нему подступал ком. — Как ты? — спросил он, но состояние матери было на столько очевидным, что ответа на вопрос слышать не хотелось. Под глазами Татьяны Львовны красовались огромные синие мешки, все черты лица опустились вниз, отёчность нельзя было скрыть даже самым плотным тональным кремом.

— Сын, нужно поговорить, — еле слышно проговорила мать, не скрывая, как тяжело даётся каждое слово, она отчаянно ловила воздух ртом.

— Ты так устала, что не смогла разобрать вещи? — Никита был достаточно взрослым ребёнком, чтобы понять и без слов, а хладнокровие которое в принципе ему не присуще, но чаще все таки давалось ему просто, но не сейчас. Он чувствовал, как его нижняя губа предательским задрожала и ему пришлось прикусить ее, не щадя, до боли.

Но вот мать в отличии от него, была обычной, слабой женщиной, именно в ее слабости и крылось ее истинное преимущество, она дала волю чувствам и позволила остаткам воды политься из уставших глаз с новой силой. При этом она медленно сняла передник и повесила на спинку стула. Парень прижал ко рту кулак, не зная, как заставить себя примириться и собрать всю волю, когда перед глазами стоит сокрушенная горем мать, которая не знает, как попрощаться с повзрослевшем сыном. Его эмоции больше не находились под его властью и по щекам пробежали скупые мужские слёзы, которые сильно его напугали и он вдруг вздрогнул, пролепетав:

— Прости, — быстро вышел из кухни.

Никита очутился в комнате родителей. Словно в последний раз он принялся внимательно изучать помещение, его внимание привлекал каждый предмет, каждая складка на постели, все поочередно откладывалось в голове. В какой-то момент перед глазами всплыли внезапные фрагменты из счастливых моментов семьи, все выглядело как первые в истории видео с покадровыми отрезками из немого кино.

Вспоминая все памятные дни, он с нарастающей тоской обнаружил, что не всегда у них было плохо. Недопонимания начались, когда Лёша захотел заниматься творчеством и его желание всего добиться самостоятельно уничтожила в отце нежность к сыновьям. Станислав Никитич растил сыновей заведомо предопределив их дальнейшую жизнь и, можно сказать, взял на себя непосильную ответственность и распланировал все за них. Деньги, власть, неуступчивостью убило в нем человечность, а теперь он убил семью.

— Никита, не делай это сложнее, чем оно есть, — всхлипывая, произнесла мама, стоя за спиной. Парень медленно обернулся и ничего не ответил, но в глазах была боль, любовь и надежда на ее счастье.

— Ты так часто попрекал меня моей мягкотелостью, ты, как никто другой, должен принять мой уход, — говоря, Татьяна Львовна дрожала, дрожали ее губы, руки, а на ногах она еле стояла, но, опираясь об дверной проем, смогла удержаться.

— Ты хочешь оставить меня с ним? Я не смогу ужиться с ним под одной крышей, ты знаешь! — он решил взбунтоваться, хотя прекрасно осознавал мамино и без того не легкое положение. Она замотала головой.

— Я тебя не могу взять с собой, слишком многое тебя здесь держит, — она подошла к сыну и погладила щеку, — я уезжаю в Петербург к родителям, а твой город — это Москва, сынок.

Никите от маминого взгляда, слов и прикосновения снова стало тяжело дышать, опять к глазам набегали слезы, он медленно опустился на колени, он словно потерявшийся ребёнок, не знал, где он и где мама, полное одиночество и пустота накрывала его с дьявольской силой.

— Я предлагал тебе переехать, найти новое жильё, а ты просто бросаешься в крайности, мама! — злился он. — Я ненавижу его, ненавижу то, что ты называешь любовью, все это загубило нашу жизнь, — впервые за все шестнадцать лет у него началась такая истерика, отречение. Татьяна Львовна обняла его лицо в ладони и уверено заглянула туда.

— Никита, однажды ты поймёшь меня, поймёшь, что в жизни есть вещи, которые заслуживают принесенной жертвы, но мои силы иссякли и поэтому я ухожу, — Никита, сжавшись в ком, лёг на мамины колени, кладя ее руку себе не голову. — Это не значит, что все в жизни было ошибкой, — продолжала Татьяна. — Ты должен знать, что люди могут предать твои чувства, но испытав их однажды с одной, никогда не повторишь с другой, — ее душили слезы, он не видел, но был уверен, что она снова плачет. — У тебя все будет по-другому, вот увидишь, ты будешь счастлив, когда полюбишь по-настоящему…

Пребывая под властью тяжести груза от разлуки, он все же смог собраться и спокойно проводить мать до вокзала и проститься с нею. Никто даже не вспомнил о Станиславе Никитиче, он не присутствовал с ними, этого мать хотела меньше всего, наверно, он и мысли не мог допустить о серьезности намерений Татьяны Львовны. На самом деле, эта женщина всегда была бесхарактерной и покладистой женой, и нежной матерью, для неё семья — это все, что у неё было, сокровище, которое требовало все внимание и полное посвящение себя в этот клад. Она часто говорила, что крепкая семья в наше время — редкость, люди утратили способность любить и жертвовать, сейчас стало модным быть карьеристами или зачислять себя в ряды «чайлд-фри», что тоже являлось дикостью для поколения «икс», но ставшая нормой для миллениалов. В этом была истинна, но наблюдая за несчастными отношениями родителей перестаёшь верить в настоящие чувства, а тем более в зваленный брак. Получаться, когда человек идёт под венец он заранее подвергает себя психологическому насилию причинённый самим супругом. Значит брак вместо того, чтобы скрепить чувства, наоборот убивает?