Она спускалась в лифте, боясь этой встрече и радуясь одновременно. Девушка признавалась в своей собственной неправоте, ведь совсем недавно она клялась в своей непоколебимости, но при первом же препятствии поджала хвост.

Девушки все это время молча спускались вниз и так же в полном безмолвии вышли на тёмную улицу, освященную изящными уличными фонарями. Первое, что она увидела, это два силуэта под одной из фонарей, сердце застучало сильнее, не ясно от радости или волнения, но на его появление тело и организм реагировало моментально, словно эти двое были связаны невиданными нитями, которые чувствовали только они.

Один из мужских силуэтов тоже поднял голову и, увидев ее, стремительно направился в ее сторону и Офелия, сама не понимая как и в какой момент, так же ускоренно шла к нему на встречу, ведь ни земли под ногами, ни конечностей она совсем не чувствовала. Они уже ничего не хотели говорить, два дня, что они не виделись, для двоих показались бесконечностью, Офелия обвила его шею руками и сжала в свои тисках, что было силы. Ту ценность, которую он представлял собой для неё не входило ни в одно сравнение с самыми большими богатствами мира. Слезы как по инерции полились из глаз и растеклись холодной струей по щекам.

Его дыхание и поцелуи на щеке, шее обжигали ее кожу, а по спине пробежали счастливые мурашки и ноги начали подкашиваться.

— Ты украла мою жизнь, украла мою любовь и как теперь можешь так жестоко поступать со мной? — он говорил спокойно и радостно, она была рада, что он не злиться на неё. — Ты не имеешь права делать то, что тебе хочется, есть я, без тебя я не живу!

Девушка немного отстранилась желая коснуться губами его губ, но Никита не позволил, отведя голову назад, при этом хмуря брови и озлобленно сужая глаза.

— Что заставило тебя так усомниться в нас? — с обидой спросил он. — Или твои сомнения были связаны только со мной?

Девушка застыла на месте как парализованная, заранее полностью соглашаясь с его обвинениями и сожалея о причинённой ему обиде.

— Прости мне мое поведение, Никита, — с надеждой заглядывая ему в глаза, промолвила она. — ты здесь не при чем, я скорее испугалась, нежели засомневалась, — объясняла она, пытаясь понять и разглядеть его смягчение в его чертах лица. — Настя ещё больше заставляет меня чувствовать перед ней свою вину, я сама сделала так, что она теперь ненавидит меня.

Никита не захотел ничего ей отвечать, он лишь тяжело вздохнул, обнял её лицо ладонями и чмокнул ее в губы. После этого будто камень упал с ее плеч и она тоже смогла облегченно вздохнуть.

— Никогда больше не игнорируй мои звонки, пожалуйста!

— Угу.

Они вновь заключили друг друга в свои крепкие объятия, боясь отпустить, боясь потерять связь друг с другом, страх стал для них лучшим другом, теперь это будет преследовать этих двоих ещё очень долго, пока все не раскроется. Они знали на что обрекают друг друга, что страх преследование теперь всегда будет вместе с ними, но желание было сильнее, противостоять чувству больше не было сил, не известно ещё от кого к ним пришло это притяжение, от Бога ли? Если так, то почему им приходится так страдать, неужели сам дьявол повелел им любить, дабы они пострадали и испытали муки ада, даже не покинув этот мир?

— Надеюсь, теперь вы перестанете скрываться от нас? — к паре не слышно подошли Глеб с Катей и оба были в разном расположении духа, если Глеб улыбался и не отрывался от двоих влюблённых, то Катя наоборот старалась не смотреть на них и прятала глаза, устремив их куда-то вдаль в темноту.

Катя и не скрывала своё недовольство, но почему? Офелия впервые не понимала позицию своей лучшей подруги, она молчала, но раньше даже и без слов они могли понять о чувствах друг друга, мыслях и желаниях, что произошло сейчас и почему потерялась между ними связь, было не ясно.

— Кать, спасибо тебе, — произнёс Никита, не выпуская Офелию из своих объятий, он впервые был вежлив с Катей, ведь раньше без сарказма и иронии он не обращался к ней.

Катя подняла на парня взгляд, как будто она была обижена на него, эти глаза были похожи на глаза раненого зверя, но не того, кто мучился от боли, а того, кто ждёт момента нанести ответный удар.

— Я не понимаю тебя, Никита! — неожиданно ответила она и видимо хотела продолжить, но Глеб раздражённым тоном прервал ее.

— Кать, хорош!

Девушка нахмурившись отвела взгляд заёрзав.

— Мы с тобой уже говорили об этом, — загадочно ответил Никита, поднял Офелию за подбородок и многозначительно заглянул ей в глаза.

Он с трудом выдерживал на улице окутанный морозным вечером, но обычно ему становилось намного теплее, когда рядом оказывалась она. Эта зима, злые морозные вечера стали для него роковыми, именно тогда она стала его доверив всецелом себя в его руки. Она грела ни только его плоть и кровь, но и душу, которая, казалось, до встречи с ней была ледяной, он бывало считал себя самым бесчувственным человеком на земле, не способный по-настоящему любить и выражать свою любовь. Она та самая черноглазая, длинноволосая армянка, которая пленила его в свои чарующие сети, покорила его сердце своей чистой искренностью, без излишней показной гордости, без тщеславия и страха быть высмеянной. Среди своего окружения именно женского пола он никогда не встречал ту, в чьих глазах была такая чистая искренность, все, что произносили ее уста, сразу подтверждали ее кристальные глаза. Именно таких девушек стоило пойти против всех, именно они заслуживают, чтобы горы были перевёрнуты, а звезды с неба были брошены под их ноги.

Именно с такими мыслями он ожидал Офелию позади школьного здания. Но когда перед ним оказалась совсем не та, кого он ожидал увидеть, все внутри него упало. Настя смотрела на него своими хитро сощуренными глазками, явно задумывая не доброе, он чертыхнулся в своих мыслях и проклинал тот день, когда связался с этой не простой девушкой.

— Почему ты всегда обо мне плохо думаешь? — обиженно надулась блондинка, но ухмылку было сложно скрыть.

— Зачем ты опять приперлась и где Офелия? — рявкнул он.

Девушка шагнула к нему и ее тело коснулось его, он со звериной яростью смотрел на неё, громко дыша, но девушку ни чуть не пугала его агрессивная реакция, но дразнить она тоже больше не собиралась. Девушка смотрела ему прямо в глаза и с такой нежностью, что ему на мгновение стало не по себе, он не знал злиться на неё или сожалеть о своих действиях.

— Я пришла, чтобы рассказать о себе, а не говорить о ней, — уверенно заявила она, не отрывая глаз от его лица. Девушка протянула руку и дотронулась до его щеки своей заледеневшей ладонью, этого он не мог ожидать, поэтому он застыл как статуя, в ожидании ее слов.

— Ты так грубо со мной обходишься, но неужели ты не понимаешь, что все, что я делаю, все из-за любви к тебе? — говорила она, а он не понимал почему вынужден стоять там и слушать все, что она собиралась ему говорить.

— Это не любовь, — холодно ответил он убирая ее ладонь с щеки, Настя грустно ухмыльнулась. — Это гордость или уязвлённое самолюбие, называй как хочешь, но не любовь!

Она стояла перед ним, желая высказать все, что накипело, слова подходили к горлу как рвотный рефлекс, но его холодностью и полная отстранённость отбивали все желание, выбивая почву из под ног и убивая всякую уверенность. В ее глазах сверкнула жестокая ненависть.

— А у вас с Фелей, думаешь, любовь? — шипя ядовитым голосом, произнесла она. — Ошибаешься! Теперь ты не понаслышке знаешь, насколько запретный плод сладок, — довольная своей речью, она в заключении дёрнула бровью, одаривая парня насмешливыми взглядом.

Он сильно разозлился на девушку, но ее осведомлённость о его отношениях с Офелией заставила парня напрячься и впервые почувствовать свою обреченность, ведь Настя была полна решимости и отмщения. Может Офелия все-таки не зря побаивалась ее?

— Я смотрю, ты знаешь слишком много, чем нужно, может тогда скажешь, почему Офелия не пришла?

Настя тяжело вздохнула и с кислым выражение лица, цокнув языком, ответила:

— Скоро сам узнаешь, — она снова приблизилась к нему и положила руку ему на грудь, тихо произнеся: — Так просто я тебя не отдам ей, Никита, — она говорила спокойно, как будто убеждая его в чем-то, заставляя его понять ее. — Я люблю тебя, чтобы ты ни говорил, люблю!

Злость к ней снова отступила, девушку стало жалко, чувство вины опять напомнило, он испытывал свою ответственность за эту девушку, за причинённую ей боль и страдания. Парень снял ее ладонь с груди и взял ее руку, и, немного сжав, понимающе заглянул ей в глаза.

— Я знаю, что виноват перед тобой, Насть, но с тобой я не буду, никогда, — он говорил очень спокойно и монотонно.

От услышанного у неё глаза наполнились слезами, но смотрела она на него не с обидой, а ненавистью. Девушка резко выдернула свою руку и закричала:

— Это мы ещё посмотрим!

Она его не слышала, она не внимала больше ни его голосу, ни голосу разума, как одержимая она твердила своё. Никите стало не по себе от ее навязчивой идеи сделать им какое-то зло и вернуть его. Раньше он считал ее глупой и пустой, но оказывается за этой оболочкой скрывается хладнокровная, злопамятная девушка, которая превратила случившееся в безумную мысль о вендетте.

— Пойми одно, даже если ты сделаешь так, что мы расстанемся, с тобой я не буду никогда, обещаю!

Она и вправду что-то натворила, раз с того момента Офелия перестала отвечать на его звонки и смс. Он старался сохранять спокойствие и не нервничать, но с каждым часом его охватывалась паника. Могло произойти что угодно. Самое мучительное, что может быть в этом мире, — это неизвестность. Именно она толкает нас с самых страшных обрывов нашего воображения. Когда не знаешь истину, ты волен думать, что угодно душе. Почему-то мысли, которые приходили в головы, оказывались только мрачными, хотя вначале ему хотелось верить, что может она не слышит или просто не может ответить. Потом он решил, что ее телефон могли отобрать родители, быть может они узнали о ее отношениях с ним и теперь держат взаперти против ее воли. С этими мыслями пришло понимание как-то действовать, помочь ей выбраться оттуда или хотя бы придумать способ как-нибудь увидится с ней.