В воскресенье вечером он вышел из своей комнаты полный решимости, положение обязывало. На ходу пускаясь с лестницы, он позвонил Глебу.

— Мне срочно нужно встретиться с вами! — требовательно сказал он, когда друг ответил.

— Что за срочность?

— Глеб, давай без вопросов, пожалуйста, — он понимал, что чересчур сильно нервничает, но поделать с собой ничего не мог. Парень прошёл на кухню.

— Ты хоть скажи с кем «с вами»?

Зайдя на кухню, он замер в дверях от картины, которая встала перед ним. Парень одними губами сказал:

— Приезжайте через час в бар с Катей! Все, давай!

Он медленно убрал телефон в карман «скинии» джинс и буквально обомлел. За кухонным столом сидел его отец в полной тишине. Перед Станиславом Никитичем стояла маленькая стопочка, бутылка с содержимым из крепкого американского напитка одной из разновидностей виски. Совсем рядом лежали две маленькие тарелки, в одной из них был тонко нарезанный лимон, а во второй лежали оливки.

Это был шок для парня, ведь в таком непристойном виде он никогда ещё не видел отца, Станислав Никитич никогда ранее один не пил, надо сказать вообще просто так не заливался алкоголем, тем более дома. Он мог выпить вино за ужином или хорошего бельгийского пива, но не крепкие напитки.

Увидев отца, он вдруг вспомнил не давно произнесённые им слова сказанные после того, как он увидел сына в похмельном состоянии:

«Мне жаль, что ты стал таким».

Однажды, когда Татьяна Львовна ещё была дома, это было больше полугода назад, как раз то время, когда его отчислили из школы. Парень вернулся домой в два часа ночи и состояние его было настолько ужасным, что ходить он не мог, голова кружилась и жутко тошнило, и именно в таком виде он тогда зашёл в дом, надеясь, что все уже давно спят, но не тут то было. Никита как можно тише отворил дверь и, еле держась на ногах, прошёл в темный зал. Приготовившись подниматься на высокую и крутую лестницу, в помещении внезапно включился свет, от чего он со стоном приложил ладони к болевшим от света глазам. Оказалось, все это время Станислав Никитич сидел на диване в ожидании сына, услышав звук колёс, он специально потушил свет, чтобы застать Никиту врасплох. Медленно подходя к сыну, он не сводил с него глаз и оценивающе оглядывал его с головы до ног.

Мужчина кончиками двух пальцев взял за футболку парня и с каким-то сожалением произнёс:

— Посмотри на себя, сын, ты похож на облеванную псину, — отец сочувственно похлопал сына по плечу и добавил: — Никита, в жизни ещё много раз тебя будут бить ножом в спину, будешь падать, но алкоголь никогда не будет спасением для тебя, это лишь лукавое и временное обезболивающее! Я знаю, тебе тяжело, но с тобой мы, я не хочу вам с Лешей такой жизни, каким бы деспотом я не казался.

Эти слова он помнил и сейчас, тот день был единственный момент из жизни, когда отец был искренен и говорил с такой заботой в голосе. Станислав Никитич думал, что сын уже забыл об этом, но видимо парень был недостаточно выпившим. А сейчас он стоит и наблюдает самую отвратительную картину, отец, которого он ненавидит больше всех, отчаянно выливает в себя самую крепкую жидкость, которую он знал. Казалось, ему нужно радоваться, видеть отца в таком мерзком состоянии самое лучший подарок в эти ужасно мучительные дни, но почему-то радоваться совсем не хотелось, обратно, парень испытал жалость к отчаявшемуся отцу. Наверняка случилось что-то серьёзное, раз он не нашёл ничего другого кроме, как только заливаться спиртным.

— Что это ты так жадно вытягиваешь из бутылки бурбон? — стараясь звучать как можно пренебрежительнее, но в глазах отражалось его неожиданное беспокойство.

Станислав Никитич поднял на сына глаза, но оказалось смотреть в них было больнее, чем наблюдать за занятием отца. Его светлые глаза значительно потемнели, а содержание этих глаз говорило о потерянности своего хозяина, одиночества, парню удалось уловить в них тени страха. По телу пробежали мурашки как это бывает от холода, во рту сразу стало суше, а слов вдруг совсем не нашлось, он просто стоял все ещё в дверном проёме и с трудом выдерживал этот несчастный взгляд на себе.

— Больше мне ничего не остаётся, — вдруг ответил мужчина без жизненным голосом, от которого повеяло чем-то не добрым.

Глаза отца стали стеклянные, сквозь сына они смотрели куда-то в пустоту. Почему вдруг враждебность к Станиславу Никитичу так быстро сменилась на сочувствие, ведь этот человек принёс в семью столько горя и хаоса, что казалось простить его было невозможно. Да и сейчас он не думал о прощении.

Никите в голову пришла мысль о том, что скорее всего так отец запивает какую-то неудачную сделку или какой-то срыв на производстве. Этот человек был достаточно успешным в своём бизнесе, когда отцу было тридцать лет он смог открыть большой филиал своей фирмы в столице страны и перевезти свою семью в новый большой дом в хорошем районе города. Конечно он был горд собой и эта гордость затмила весь разум, и в последние годы его отношение к детям и жене сильно изменились. Наверно, он считал, что для главы семьи самой главной задачей был непосредственно заработок и когда он в этом преуспел, все остальные задачи, как мужа и отца, он откинул не то, чтобы на задний план, а во все о них забыл.

Парень мог даже и не спрашивать у мужчины в чем причина распития крепких напитков в полном одиночестве, но какой то внутренний голос так и не дал ему это сделать. Вместо того, чтобы быстро выпить холодной воды, за которой он туда шёл, Никита прошёл на кухню и встал рядом с отцом, смотря на него сверху вниз, спрятав руки в карман чёрных джинс, и надменным тоном спросил:

— Из-за чего пьянствуешь, а, бать?

Станислав Никитич поднёс к губам налитую до краев стопочку и бросил:

— Твоя мать звонила, — он широко раскрыл рот, откинул голову назад и прямо в горло залил жидкость, и, щурившись, положил на язык дольку тонко нарезанного лимона.

Сын тяжело вздохнул и сел за соседний стул рядом с отцом и сцепил пальцы в замок, и, опустив голову, не бросая взгляда на отца, спросил:

— И?

Станислав Никитич с какой-то обидой посмотрел на сына, будто он был виноват в чем-то, но в чем?

— Она подала на развод в питерский суд, — его пустые глаза сверлили молодого парня и эти усталые глаза мучали своим опустошением, страданиями, которые кричали о спасении, но Никита не тот, кто хотел бы его спасать.

Парень насмешливо оскалился:

— Понятно, а ты не хочешь делиться с ней своим состоянием, так папочка?

Конечно родители никогда не подписывали брачный контракт, их поколение сильно отличается от сегодняшнего поколения. Раньше браки создавались на века, без тени мысли о возможном разводе или защите своего имения. Татьяна Львовна никогда бы не согласилась бы на это, уж слишком романтичной была ее натура. Она строила свой брак не на материальных составляющих вещах, женщина всегда была за традиции, вместо курортного отдыха она могла выбрать отдых за городом с семьей или ужину в ресторане она с удовольствием предпочитала домашнюю кухню в кругу большой кухни. Но отец был ее противоположностью, мужчина если и дарил подарки, то это были самые дороги и скорее всего из лимитированной коллекции, естественно отдавать половину нажитого вместе совсем ему не хотелось.

Станислав Никитич снова посмотрел на сына тем же убитым взглядом и одними губами произнёс:

— Она отказалась от всего что ей полагается.

Удивление, которое испытал мужчина, все ещё сохранилось в нем, он будто сам не верил в то, что говорит, его можно понять, даже Никита, который так хорошо знал мать, все-таки удивился. Как сын он бы хотел, чтобы мама забрала побольше, что имеет отец, ведь за все эти годы она тоже вкладывалась в семью и делала не меньше того, что делал отец. Он все думал, что логично забрать себе хоть какой-нибудь бизнес отца, ведь Станислав Никитич успел открыть себе по городу сеть магазинов со строительной техникой, так она могла обеспечить себе хорошую жизнь в достатке и Никита смог бы переехать к ней, пока ему не исполнится восемнадцать.

— Мда, — улыбнулся Никита своим мыслям при этом кивая головой. — Это очень похоже на неё.

Тут отец совсем сорвался и, видимо, наступил апогей его опьянения и властвовать над собой и своим телом стало невозможно. Состояние алкогольного опьянения сильно вредит человеческому организму и его разум и плоть более не принадлежать ему в этот момент. Знаете, это что-то вроде бесноватости, чувства сильно обостренны и в твоё тело входит что-то нечистое, которое готово погубить тебя.

— Зачем она так поступает со мной, — закричал мужчина, одаривая сына ненавистным взглядом. — Ты видишь какая она на самом деле, ей мало того, что она бросила нас, она хочет ещё кольнуть меня побольнее, показать, что я ей больше совсем не нужен, — он примолк, снова выпил из стопки и Никита заметил, что бутылка почти опустошенна, совсем немного оставалось на дне и он уже думал о том, как остановить отца. — Она так легко оставила нас, она не любит нас, — он говорил сам с собой, мотая головой. — Нет, не любит, — повторил он.

Никита снова вздохнул и спокойно сказал:

— Мама единственный человек кто знал, что такое любовь и тебя она всегда любила…

Отец перебил его снова крича:

— Тогда почему она только сейчас ушла? Я же всегда был таким плохим, почему? Без денежек моих не могла жить, вот почему, а теперь хочет показать свою не зависимость, — кривляясь, эмоционально рассказывал он, зрелище не самое лучшее.

— Согласен, я тоже все время спрашивал почему она не уходит от тебя, а она всегда говорила, что не знает как жить без тебя, — говоря эти слова, парень почувствовал как ком застревает в горле, воспоминания о матери ранили его сердце, ее слова оказались пророческими, она все-таки оказалась права, когда говорила: