Он задыхался, опираясь руками об перила, стоя под навесом бара, ртом он жадно глотал воздух, опустив голову. Он решил, что ему больше ничего не осталось, как караулить под ее подъездом и если надо будет, станет приходить туда каждый день, пока не дождётся. Вдруг из бара вышел Глеба. Друг подошёл к нему, встал рядом и выдержал паузу, смотря куда-то вдаль, парень убрал руки в карманы своих треников и носком своих высоких, красных кроссовок ковырял снег.

— Ты извини нас, если что не так, но ты сам знаешь, что мы правы, Ник, — заглядывая в лицо угрюмого друга, произнёс Глеб.

Никита посмотрел на Глеба и так же спокойно сказал:

— Она нужна мне и я знаю, как сильно нужен ей, — его голос сорвался и, глубоко вздохнув, он продолжил: — Я не отрекусь от неё, я буду рядом с ней, пока она этого хочет и, да, я не знаю, к чему приведут наши отношения, но то, что происходит со мной на протяжении нескольких месяцев терзает меня, ты не знаешь как мне тяжело без неё! Я сделаю все, что бы она избавилась вечного затворничества, которым наказывают ее ненормальные родители!

В этот момент вышла Катя и, подозрительно оглядев обоих, спросила:

— Ты поговорил с ним?

Никита с надеждой посмотрел на друга и тот еле заметно кивнул ему, обратившись к Кате, сказал:

— Поговорил и мы не можем ему отказать.

— Что? — опешила Катя.

— Что слышала! Ты нужна ему сейчас и ты ему поможешь, — он говорил высоким тоном, чтобы звучать увереннее и убедительнее. — Это его жизнь и им самим решать, не нам.

\

— Ты даёшь себе отчёт в том, что твоему другу могут переломать рёбра, их быки совсем отмороженные? — истерически кричала Катя, и, не дождавшись ответа, замотав головой, сказала: — Я не буду в этом участвовать!

Она хотела было уйти, но Глеб остановил ее, схватив за руку, притянул к себе и, смотря в глаза, строго зашипел:

— Если ты сейчас уйдёшь, я вместе с Ником заявлюсь на их пороге и будь что будет, — тут Глеб неожиданно ехидно улыбнулся подруге, которая испуганно смотрела на парня, как на сумасшедшего.

Никита решил встрять и попробовать убедить упёртую девушку.

— Я прошу тебя, Кать! Мне плевать, что будет со мной, я обещаю тебе, что сделаю все, чтобы защитить ее, клянусь! — она продолжала мотать головой, но в ее глазах не было больше осуждения, она смотрела на парня с грустью и потерянностью. — Мне просто нужно, чтобы ты вывела ее на улицу, чтобы я смог увидеть ее и поговорить…

Прошло время. Счастье накрыло их своими крыльями и они чувствовали себя в безопасности, когда были вместе. Она больше не сомневалась, он снова выбрал ее, не оставил и шёл на риск ради того, что увидеть. В его крепких объятиях она закрывала глаза и тонула в них, вдыхала его запах и обещала оставить это в воспоминаниях навсегда. Когда он целовал ее, она понимала, что теперь он принадлежит ей и только ей, что именно ей он доверил своё сердце, держать его в своей руке было высшей наградой от Всевышнего. Бог снова сжалился над ними и дал им время, чтобы наслаждаться друг другом и упиваться любовью друг ко другу. Каждый раз поднимая глаза к небу, она не упускала возможности благодарить небесного Царя за такое бесценное счастье, она всегда про себя повторяла одно и тоже:

«Он все что у меня есть, не отнимай, прошу!»

Так она надеялась, что сможет убедить того, кто наблюдает за ними и именно он мог серьёзно помешать им или спасти.

Дороже тех встреч не было ничего, благодаря Глебу с Катей теперь этом стало происходить ещё чаще, ребята часто встречались в четвёртом, гуляли вместе по февральскому городу, смех и улыбки не покидали их.

Однажды в субботний вечер ребята пригласили девочек в хорошее кафе на ужин. В какой- то момент Никита очень долго сидел молча и когда Офелия заметила это, спросила:

— Ты чего молчишь?

Он в свою спортивную поясную сумочку и достал от туда бархатную прямоугольную коробку синего цвета и без лишних слов открыл ее, девушка увидела в ней очень тонкого плетения цепочку и обе концы цепочки были прицеленным к краям кулона, который походил на перевёрнутую восьмерку. Офелия обомлела, не понимая, что происходит, да и что нужно говорить в такие моменты она понятия не имела.

Напротив сидящая Катя ахнула от увиденного:

— Это золото? — но ее вопрос остался без ответа.

— Это тебе, — промямли Никита, который очевидно немного волновался, он дрожащими пальцами потянулся цепочке, достал и посмотрел на Офелию. — Позволишь?

Девушка отвернулась от парня, подняла свои густые волосы, собрав их на затылке, и Никита принялся надевать цепочку ей на шею и когда он это делал, она так же дрожала всем телом. Офелия была слишком сильно счастлива, чтобы просто радоваться этому. Она думала про себя, что нельзя вот так просто быть счастливым и ничего за это не заплатить, ее вдруг все стало пугать. Ей на мгновение пожалось, что все это игра и завтра его больше не будет рядом. Пугало ещё и то, что Настя обещала выполнить свои угрозы, но так ничего не случилось, неужели эта мстительная девушка могла передумать? Офелия подумала, что с такими мыслями можно и с ума сойти.

Все было хорошо и тот, кого она любит прямо сейчас надевает на ее шею цепочку, в которую он вложил много смысла, рядом сидят близкие друзья, которые так же радуются за них, возможно мрачные времена позади и теперь все будет по-другому.

Она посмотрела на него и ее глаза уже были полны слез, но она широко улыбнулась и, осторожно вытерев слезы, взяла парня за руку.

— Там стоит гравировка, — сказал он, повернул кулон и девушка, наклонившись рассмотрела, что там была выбита надпись, но язык точно не русский. Девушка сразу узнала свою родной язык, но к ее огорчению она не умела читать на своём армянском языке, она умела немного разговаривать, но тоже не идеально, а читать тем более.

— Я не знаю армянского, — виновато сказала она, поднимая на парня взгляд.

Глеб с Катей засмеялись.

Он укоризненно взглянул на неё и улыбнулся:

— Эх, ты, а я то думал, — он провёл пальцем по одной надписи и прочёл: — Никита и Офелия, — потом по другой. — Ты лучшая часть меня, — прочитав, он внимательно посмотрел ей в глаза и они оба как заворожённые смотрели друг на друга.

Она погладила его щеку и шепнула:

— Ты единственный лучик счастья в моем тёмном царстве, — они коснулись лбами.

— Никит, научи Глеба ухаживать, — ехидно заявила Катя, откидываясь назад и кладя голову на плечо парня.

— Блин, дружище, что ж ты так подставляешь, а? — улыбнулся Глеб.

— Прости, братишка, — засмеялся Никита, сжимая руку Офелии в своей руке.

Никита все так же продолжал встречать свою девушку вечером у школы. Прошло достаточно много времени, чтобы они смогли облегченно выдохнуть и расслабиться после не доброй встречи с Настей. Никита все время говорил Офелии, что Настя наверняка отступила и возможно оставит их и когда нибудь простит.

Он написал ей, что стоит у входа в школу и она сразу же выбежала из класса и, одевшись, вышла на жуткий холод, где находился человек, от которого веяло теплом. Она подбежала к нему и он, неожиданно опустившись, обнял ее за колени и поднял в воздух, не обращая внимания на ее визги, и медленно закружил. Она громком смеялась и просила отпустить.

Когда он поставил девушку на ноги, они соединились в долгом поцелуе. Каждый раз поцелуй был ещё слаще, их чувства росли с такой силой, что, казалось, сильнее уже невозможно, но это не так. Они стали друг для друга родными душами, и если не станет одного, второй тоже исчезнет. Офелия с каждой встречей с ним все больше понимала, что назад дороги нет, они не смогут отступить, даже если захотят, они не смогут сдаться, потому что эту связь не смогут разорвать даже носители этой любви. Офелия познала в юном возрасте то, к чему многие не могу прийти в свои зрелые года, эта любовь была сильнее и выше них. Даже если кто-то из них отпустит другого, он все равно будет возвращаться назад, это все равно, что отсечь себе руку и ногу добровольно.

Обняв его лицо своими ладонями, она шепнула:

— Я люблю тебя так сильно, что кажется мое сердце не сможет вместить в себя столько любви, — она коснулась лбом его лба, Никита взял ее ладонь и, поднеся к губам, поцеловал ее руку и Офелия так же поцеловала его руку. — Я больше не смогу без тебя, никогда не оставляй меня, — тут она сказала то, что и сама не ожидала. — Послушай, может случиться так, что я могу сама попросить так оставить меня, но умоляю, не делай этого, слышишь? Обещай мне! — потребовала она своим дрожащим голосом, стараясь не плакать, с ним она не хотела больше плакать, она дала себе слово рядом с ним только смеяться и радоваться.

Никита обнял ее и, поглаживая ее волосы, сказал:

— Ты перевернула мой мир и наполнила его собой, мое сердце разрывается при мысли, что когда-нибудь тебя не будет! — она отстранилась, он немного наклонился вперёд и, смотря в глаза, продолжил: — Даю слово, что буду сильным и никогда не сдамся!

Они снова заключили друг друга в объятия, их сердца бились в так друг с другом. Они пообещали друг другу, что их история не закончится, что никто не перестанет бороться за эту любовь. Вокруг стояла мертвая тишина и они думали, что в целом мире не было никого, кроме них двоих.

Они так думали, пока их уши не пронзил истеричный крик, наполненный ужасом и страхом. В этот момент в их мир проник враг, они оба поняли это всего за секунду, им сразу стало ясно, что их единению пришёл конец и теперь им станет очень тяжко.

— Ах, ты распутница! — снова прозвучал отчаянный визг. — Я тебя убью, понимаешь, неверная ты дрянь!