— Это все ты! Ты дал ей слишком много воли, — она принялась хлопать себя по голове и продолжила: — Она села нам на голову! Ты вырастил распутную девку! — с вызовом рявкнула она. — Так и знай!

С этими словами она скрылась за дверьми зала. Девушка стояла в коридоре с опущенной головой, боясь посмотреть в лицо собственного отца.

— Что ты сделала? — осторожно спросил он и ей пришлось набраться смелости, чтобы посмотреть на него.

— Ничего плохого, — твёрдо произнесла она, сама не понимая, откуда в ней вдруг такое бесстрашие.

Он ничего не ответил и пошёл к жене, которая продолжала роптать и проклинать все на свете. Когда Офелия решила пройти за отцом, чтобы предстать перед семейным судом, ее встретил брат с кривой ухмылкой на лице. При виде него по позвоночнику вдруг пробежала холодная дрожь. В его глазах было что-то злое, не доброе, неужели все члены ее семьи в одночасье стали врачами ей? От этих мыслей стало совсем жутко, она могла потерять в этот день всех, за кого не раздумывая отдала бы жизнь. По сути она теряет абсолютно все, чтобы приобрести только его одного. Артемьева она знала всего полгода, как можно сравнивать семью, в которой она родилась, и парня, в которого она влюбилась без памяти даже когда он делал все, чтобы она презирала его? А теперь она стояла перед жестоким выбором, которого никогда в жизни не нужно делать, но оставить его она тоже не готова, девушка слишком сильно замечталась, слишком далеко зашла, чтобы вот так легко оставить Никиту.

— Вот так, сестренка, такие, как ты, спускаются с небес на землю, — злорадно сказал брат, от слов которого стало больнее. — И ещё не думай, что ты умнее других!

Девушка совсем не поняла, что хочет ей сказать брат.

— О чем ты? — спросила она, не обращая больше внимания на родительскую ругань, разгоревшуюся между ними из-за неё.

— Я уже очень давно знаю о твоих шашнях, твоя подружка в первую очередь пришла ко мне с твоими совместными фото с Ромео, — внутри что-то упало и она вдруг почувствовала себя полностью обессиленной, мир вокруг стал преображаться и в своём брате она увидела оборотня, Офелия всегда думала, что он человек, но оказалось, что это не так, и у него есть другая сущность. — Только не плач, — нахмурился он. — Сама виновата!

— Это ты все рассказал маме? — с трудом выдавила она.

— Нет, — он беспечно дёрнул плечом. — Просто рассказал, что ты пропускаешь последние занятия и надо бы проверить, чем ты так занята помимо учебы.

Ее мир был сломлен, все, чем она так дорожила оказалось безнадежным, то что она с таким трепетом выстраивала между собой и братом в миг разрушилось, оказавшись не качественным. Надо ли плакать, стоит ли биться головой об стенку, когда ты разочарован в ком-то, в ком не было сомнений раньше? Семья была ее богатством — это всегда было то место, где ей было уютно, спокойно и всегда служило ей твердыней, но что происходит сейчас?

Теперь она почувствовала по-настоящему, насколько сильно болит сердце Никиты из-за его отношений с отцом, из-за ухода матери. Он нашёл ее в тот момент, когда был абсолютно одинок и растерян в этом большом городе. Знаете, сложно не верить в судьбу, когда в жизни все складывается, будто по какому-то плану, такое ощущение, что они актеры, но где-то рядом есть кукловод. Но играть в этом спектакле стало сложнее с каждым днём, уж слишком все жестоко и, к сожалению, чувства и эмоции в этой пьесе не наигранные, а самые, что ни на есть, настоящие.

Из глаз потекла быстрая слеза, которую она не успела оборвать и вытерла лишь по середине пути. Офелия с горечью закивала своему брату, но сказать ничего не захотела, лишь прошла мимо и зашла в зал.

— Вот полюбуйся, — говорила мама, протягивая руку в сторону Офелии, — Твоя дочь всего минуту назад стояла и без стыда целовалась с каким-то русским!

Офелия больше не боялась ничего, она только мысленно молила отца понять ее, понять и принять. Он должен был это сделать, иначе она не сможет смирится с тем, что её разлучат с возлюбленным. Она с уверенность, без тени страха смотрела в худое лицо отца с покрытой седой бородкой. Она хотела прочитать что-то в его глазах утешительное, но нет, там жили стыд и разочарование. Он был в какой-то степени разочарован и смотреть на неё ему было очень сложно.

— Я не знаю, что делать, — в отчаянии сказал он, держась обеими руками за голову, и сел на диван. — Я не узнаю в ней свою дочь, — произнёс он, не поднимая тяжелой головы. — Она давно перестала быть моей дочерью!

Она не верила своим ушам! Вот так легко? Неужели с такой легкостью можно вычеркнуть из своей родословной человека, из генеалогического древа и просто сказать, что не узнаешь его?! Она бросилась в его ноги и положила руку ему на колено, наклонилась, чтобы встретить его несчастный взгляд чёрных глаз.

— Не говори так, папа, умоляю, — она билась в истерике, все перед глазами вдруг потеряло какой-либо смысл, картинка перестала быть цветной и теперь она все видела в черно-белых тонах. — Прости, если причинила боль, прости, — говорила она, продолжая рыдать, положив голову ему на колено.

Он был ее миром и примером, лучший папа на свете, самый чуткий, добрый и мягкий. Она никогда не могла поверить, что его принципы настолько сильны и важны для него, она не думала, что ее выбор станет между ними такой железо-бетонной стеной, которую сдвинуть не сможет никто.

— Какая же ты эгоистка, Офелия, — с нотками отвращения сказала мама. — Я только одно хочу знать, не сделала ли ты того, чего нельзя будет больше исправить?

Офелия ни как не ожидала такой вопрос от матери. Она медленно подняла голову и вопросительно посмотрела на неё, совсем не понимая, что у этой женщины на уме. Мама совсем не знала свою дочь, поэтому и допускала такие выводы, даже не думая, насколько ее предположения могут ее задеть или обидеть. Гор Тигранович так же был ошарашен и испуганно глазел на супругу.

— А что вы так на меня смотрите? — возмутилась она. — Если ты мне не скажешь, у меня просто не останется выбора и я буду вынуждена пойти с тобой под ручку к гинекологу, ясно? — пригрозив пальцем, смачно сказала Наира Ахмедовна, злостно выпучив глаза.

Она чувствовала себя полностью униженной, под осуждающими взглядами брата, отца, ей казалось, что прямо сейчас стоит перед всеми нагая. Почему-то ей стало стыдно, хотя девушка искренне считала себя чистой и ни в чем не повинной. Когда человек хочет тебя унизить, он сделает это, не взирая на твои внутренние ощущения. Как будто на голову опрокинута бочка с грязью, и теперь все видят ее на сквозь, осуждают и тычут пальцем, называя потаскухой.

— За что ты так со мной, мама? — всхлипывая, спросила она, смотря на мать с мольбой.

— И ты ещё спрашиваешь? Я видеть тебя не могу!

— Скажи, это тот мальчик, которого я видел? — встрял отец.

Офелия опустила голову и ответила:

— Да.

— Что у вас с ним? — все так же спокойно говорил Гор Тигранович, но морозность в голосе передавалась и ей.

— Я люблю его, — она избегала встречи со взглядами родных и каждое слово давалось очень не просто. — Он не причем, поверьте!

Теперь она оглядела всех. Мама продолжала, наполняя свой взор презрением, брат смотрел на сестру с каким-то отвращением, и только отец слушал, никак не реагируя на ее слова и смотря в потолок.

Повисло тягостное молчание, все ждали от главы семейства окончательный вердикт. Ее сердце забилось с новой скоростью, так же переживая за свою дальнейшую судьбу.

— Ты должна позвонить ему и попросить, чтобы он оставил тебя, навсегда!

Девушка никогда не слышала в его голосе столько твердости, жесткости и непоколебимости, с которой он говорил сейчас. В заключении он одарил дочь суровым взглядом, чтобы та почувствовала своё бессилие перед ним и сдалась. Но отец не знал всего, что известно ей, он не знал ничего и самое страшное это то, что он и не хотел знать, ему все равно, его решение было окончательным и бесповоротным. Он посмотрел в ее глаза, но, к ее сожалению, не увидел в них того, что било и кричало о своём существовании. Она смотрела на него вопросительно, желая знать, почему он не дал ей шанса объяснить и рассказать о них, ему просто было это безразлично, человека волновал только он сам и его место в обществе.

— Что? Почему, отец? Пожалуйста, разреши мне сказать тебе все, что я чувствую…

Мужчина перебил ее, гневно повышая голос:

— Чувствуешь? Ты смеёшься надо мной? — он дрожал от переполняющих его эмоций, но, имея такое самообладание, он держался. — Я сказал тебе своё решение и ты сейчас же это сделаешь!

Он пытливо смотрел на неё, не сводя глаз. Девушка больше ни на что не надеялась, она просто ещё раз убедилась в жестокости своих родителей, в отсутствии терпимости к межнациональным отношениям. Он был непреклонен и его нежелание даже выслушать ее вызвал в ней такой гнев, которого никогда она не испытывала. Мысленно она уже оставила этот дом и этих людей!

— Я ни за что этого не сделаю, отец!

— Офелия! — яростно закричал Артур, который все это время стоял в углу. Гор Тигранович сузил глаза, словно не поверил в то, что только что услышал и он ждал, когда же она повторит, что она и сделала:

— Я не сделаю этого, потому что это разобьёт его сердце! — девушка встала на ноги, посмотрела на всех и с кривой ухмылкой на губах произнесла: — Сегодня вы растоптали меня и показали то, насколько я вам «дорога», — всхлипывая, она достала телефон из кармана и бросила на диван рядом с отцом. — Забирайте, забирайте, что хотите, но мое сердце вам не забрать!

Она говорила с жаром, чтобы все смогли понять, насколько далеко у неё все зашло, чтобы они сдались и оставили её.

Папа поднял на неё безразличный и отрешенный взгляд.

— Нет, дочка, сегодня ты показала своё неуважение к своему отцу, — мужчина встал с места и направился к выходу, но она остановила его, окрикнув:

— Что ж, мы квиты папа, только знай, что если бы сейчас я предала того, которому отдала своё сердце, не уж то не смогу однажды предать того, кто подарил мне жизнь?