— Послушай, Никита, я знаю, что давно не говорил тебе этого, но говорю сейчас, если тебе или твоим друзьям нужна какая-то помощь, ты всегда можешь обратится ко мне.

Никита снова усмехнулся.

— Хорошо, — иронично произнёс парень и поднялся с пола. — Надеюсь не понадобится, — заключил он и стянул с себя свитер, в котором совсем зажарился.

Станислав Никитич грустно ухмыльнулся в ответ и, уходя, обернулся к сыну, сказав:

— Выздоравливай и если что-то понадобится, позови меня.

Прошло несколько дней и парень почувствовал себя намного лучше. В тот день, когда он ощутил прилив сил, не раздумывая, решил в этот же вечер наведаться к Офелии. Что-то внутри подсказывало, что в этот день он точно увидит ее. Прошло уже больше двух недель с тех пор как ее мать забрала ее и с того времени они ни разу не повидались, и в школе начали беспокоить по поводу ее отсутствия. Все то время, что он проболел, в школу заявилась ее мать и сказала директору школы, что якобы их дочь приболела и очень серьёзно, говорит, что у девушки сильно ослаб иммунитет и им первое время пришлось пролечить ее дома, а когда болезнь не отступила, ее отправили в больницу. Никите хотелось думать, что все это не иначе, как выдуманная легенда для того, чтобы скрыть истинную причину долгого отсутствия. Ещё Глеб рассказал другу, что Наира Ахмедовна добавила, что скорее всего после того, как Офелия поправится, ее решили отправить в другой город, где живут их близкие родственники, чтобы девушка отдохнула от учебы и восстановила своё здоровье и силы. Естественно, эта версия устроила не только родителей, но и завуча с директором школы, они поверили в слова матери и оснований для сомнения у них тоже не было.

Он все никак не мог понять, неужели это все полностью было выдумкой? Даже если Офелия и не болела никогда, может быть так, что у их семьи и вправду есть в этом городе родственники, тогда какова вероятность того, что они действительно ее туда не отправят? Вероятность была очень велика и этого он опасался больше всего. Парень больше не мог сидеть дома и продолжать бездействовать. Наверно, его страх упустить Офелию и заставил его скорее выздороветь.

Вечером, когда Никита с отцом сидели на кухне и каждый их них занимался своими делами, к нему на телефон поступил неожиданный звонок. Это была Татьяна Львовна, конечно, ничего странного в этом звонке не было и они созванивались почти каждый день, но разговаривать при отце ему не очень хотелось. В последнее время они совсем перестали говорить с ним о маме и вообще словесных стычек стало намного меньше. Никита научился жить с неразговорчивыми и мрачным отцом, ну, по крайней мере, терпеть точно научился. Конечно, порой эта молчаливость и бесконечное состояние замкнутости не могло не раздражать и Никита, не стыдясь, выражал это недовольство, хоть и понимал, что эти изменения появились с уходом Татьяны Львовны.

— Да, мам, привет! — ответил парень и боковым зрением заметил, как отец оторвался от своей еды и принялся слушать разговор.

— Здравствуй, сын, — прозвучал голос матери, он сразу понял, что мама сильно устала, так как она не звучала так звонко, каким был ее обычный голос. — Ну как ты? Выздоравливаешь?

— Да, — бодро ответил Никита.

— Хорошо, — вздохнула женщина. — А у меня для тебя новость!

— Какая? — спросил Никита, жадно отправляя в рот насаженные на вилку овощи в салате.

— Я приехала в Москву, — мама говорила с некой осторожностью, возможно, не была уверена, что новость хорошая.

— Ты приехала? — громко воскликнул Никита, обернувшись, с любопытством глазея на отца, а тот явно занервничал, его глаза забегали по лицу сына, в ожидании разъяснения информации.

— Да, и я планирую остаться тут, — между ними повисла пауза и мама поинтересовалась: — Ты рад?

— Конечно, мам, о чем ты говоришь, — встрепенулся парень.

Послышался облегчённый вздох на другом конце провода.

— Ладно, теперь мы можем видеться, когда захотим, но у меня пока что очень много дел, обустроиться, устроится на работу. Как немного освобожусь, позвоню тебе.

— Я понял тебя, если нужна будет помощь с переездом или ещё что, зови, хорошо?

Мать с сыном быстро попрощались и парень решил немного развлечься, испытав терпение отца, и после разговора молча опустил голову в тарелку. Никиту забавляла реакция отца на звонки Татьяны Львовны, он ещё не мог относиться к ним равнодушно. Злость к отцу немного утихла, наверно, это из-за его состояния души, ведь в последние дни парень был очень счастлив и не хотел давать место отрицательным эмоциям. Это было похоже на рабство, словно он был узником этих негативных чувств и теперь стал абсолютно свободным.

— Она на совсем переехала? — неуверенно спросил Станислав Никитич.

— Угу, — ответил парень, примеряя на себя серьёзный вид. — Она же должна начать жизнь заново, работу и устройство личной жизни никто не отменял, — парень говорил спокойно и непринуждённо, старательно пряча ухмылку, которая так и норовила пробежать по губам.

— Личная жизнь? — переспросил мужчина, при этом не скрыл своего испуга и огорчения, его черты лица опустили, он явно пребывал в замешательстве.

Никита с иронией в глазах посмотрел на отца и укоризненно спросил:

— А что, ты думал, она теперь останется одна? — Станислав Никитич обиженно посмотрел на сына, но промолчал. — Нет! Она молодая, симпатичная женщина!

Повисла пауза, мужчина пытался обдумать все сказанное, на лице застыла боль. Сын не мог смотреть на отца, ведь он всегда во всем винил отца и пусть злость на него постепенно покидала его, но искреннюю жалость он не испытывал, что уж говорить о том, чтобы принять его сторону. Честно сказать, парню хотелось как-то задеть отца, чтобы он пожалел о потере, чтобы ему стало больно, так же как было больно Никите, он как типичный ребёнок не хотел разлада семьи, не хотелось недостойного отношения к его матери. Парень до последнего надеялся, что Станислав Никитич одумается и постарается сохранить семью, но увы, он разрушал все до основания и теперь жалеть его было глупо.

— Ладно, — Никита вытер рот хлопковой салфеткой и встал с места. — Мне нужно идти.

Никита оставил отца наедине со своими невеселыми мыслями и отправился к дому своей девушки. Он не мог не бояться, в нем просились страх и грусть, сил для существования без неё более не осталось. Парень не мог этого объяснить, как бы не пытался, никогда он не слышал о таких чувствах от друзей и знакомых. С тех пор, как уехала его мама, он быстро смог смириться с ее решением, но без этой армянки он не мог, каждый день был как пытка. Он очень быстро привык к ней, в школе ее не было, на улицах города, где он мог с ней столкнуться — тоже не было, она словно исчезла, как будто ее и не было. Сам дьявол решил над ним посмеяться, сыграть с ним злую шутку, испытать на прочность. Если бы не их совместные фотографии в его телефоне, то он бы поверил в то, что девушки никогда не было. Она исчезла, как исчезают сновидения после пробуждения. От этих мыслей боль в груди снова заныла.

Парень подошёл к окну и встал на месте в остолбенении. Ее большие глаза засверкали в темноте, как у кошки, которая сидит на подоконнике, в ожидании увидеть своего хозяина. При виде него она выпрямилась и поддалась вперёд. Ее восточные глаза сузились в широкой улыбке, она прикрыла рот ладонью и что-то сверкнуло в ее глазах. Девушка не знала, как выразить своё счастье, она дотронулась ладонью до окна, не в силах отвести от него глаз, а он был не в силах стоять там и не иметь возможности обнять ее, прижать к себе и почувствовать ее тепло. При свете ее глаз он снова ожил и обрёл смысл жизни, только когда она рядом парень понимал для чего живет. Она стала центром его вселенной, Офелия стала солнцем, которое светило для того, чтобы была жизнь на земле. Если однажды ее свет угаснет, жизнь на его планете погибнет.

Никита знал, что им нужно поговорить друг с другом и, подняв одну руку, сымитировал писание ручкой. Девушка посмотрела назад, но так и не отошла от окна, было похоже, что она пытается прислушаться. Потом она не уверенно распахивает своё окно и высовывает свою голову из неё. Парень сделал несколько шагов к ней.

— Куда ты пропала, Фель? — произнёс он достаточно громко, чтобы она услышала, но не срываясь на крик. — Все эти дни я мучился, не находил себе места, — улыбка с ее лица не спадала, она молча слушала с таким наслаждением, когда слушают музыку. — Мне сказали, что ты заболела, это так?

Она снова ничего не ответила, а только помотала головой. Он вздохнул и продолжил:

— Я не могу так больше, могу я забрать тебя? — на ее лице появился страх. — Прошу тебя, иначе тебя увезут от меня!

Она снова промолчала, возможно, девушке нужно было время, чтобы решиться, она всю жизнь жила по указке родителей и ей не привычно идти против их воли, а тем более, сбегать из дому. Никита старался относиться к этому с пониманием, но его раздражала ее неуверенность и нерешительность.

Пока Офелия раздумывала, рядом раздался знакомый голос горячего, кавказского молодого парня.

— Не понял? Это что за фигня?

Артур стоял совсем рядом с Никитой, расставив ноги в стороны, а руки сжаты в кулаки. Его разъярённые глаза бегали сначала от Офелии к нему. Никита не испугался, но такой бешенный взгляд он никогда раньше не видел. Артур выглядел настолько злым, как будто он вернулся домой с работы и застал дома жену с любовником. В его глазах отражался гнев, разочарование и презрение, казалось, отчаянный парень готов рвать и метать.

Никита повернулся к нему всем туловищем, готовясь морально и физически к худшему развитию событий.

— Вы совсем охренели, да? — крикнул он, задыхаясь от злости, при этом ртом вдыхая воздух и выдыхая выпускал тёплый пар изо рта.

— Артур, — тихо произнесла она, но брат даже не взглянул на неё, он приблизился к Никите и встал совсем рядом.