- Тело Христово, - сказал отец Дон, причащая меня.

- Аххх... мен, - сказала я, как было мне указано, ртом беря облатку с его пальца.

После службы Вандерджагт и отец Дон разговаривали со мной, пока мои родители общались с другими прихожанами. Отец говорил мне:

- Бог избрал тебя для работы в его святой церкви. Ты избранная (1), ты мой ребенок...

В тот же вечер Вандерджагт присутствовал на приеме, организованном моими родителями у нас дома. Он разговаривал с моим отцом, но больше с моими дядей Бобом, который прилетел из «миссии через моря». Мой дядя Боб и Вандерджагт были друзьями на протяжении многих лет. Когда все разошлись, Вандерджагт отвез меня обратно в церковь на «особое вечернее богослужение с отцом Доном».

Вандерджагт открыл дверь дома настоятеля старой церкви, через дорогу от нового собора Св. Франциска, объяснив мне, что мы пришли для «очень важного разговора» после того, как я отведала тела Христова. Электрический ток, кровь, травмы, сексуальные надругательства, которые последовали за этим (2), сделали мой ум готовым на протяжении многих лет принимать программирование, в котором Орден Иезуитов и правительство США объединили свои усилия по контролю над разумом для установления Нового мирового порядка.

- Я работаю для Ватикана, и сейчас с тобой тоже, - сказал Вандерджагт мне. - Ты только что вступила в завет со святой католической церковью. Ты никогда не должна нарушать этот завет.

- А что такое завет? - спросила я.

Вандерджагт ответил:

- Завет - это обещание хранить тайну, тайну, которой церковь обладала все время. Все тайны хранятся в Ватикане у Папы Римского. Твой дядя Боб и я были в Ватикане*. Сейчас ты вступила в святой завет и познаешь тайны церкви, которые были записаны задолго до того, как Христос пришел в мир. Доминиканские монахи хранили завет, который Ной дал новому миру. Они хранили эту тайну у себя. Она была записана на пергаменте и хранится в тайном месте в Ватикане. Они дали обет молчания, чтобы никогда не раскрыть его местонахождение или его содержание. Ты должна войти в завет. Ты должна хранить тайну и унести ее с собой в могилу. Хранить эту тайну от твоей матери, от твоего отца, от всех.

Вандерджагт продолжал наполнять мой восприимчивый детский ум библейскими историями, которые стали основой для будущих тем «внешне/внутренних измерений/планов» [«inter/inner dimensional»] программирования, используемого программерами проекта «Монарх» для фрагментированния/переупорядочивания памяти [«compartmentalization of memory»] жертв - по сути, того же самого MPD/DID [«расщепления личности/идентичности»].

- Христос видел их все, - говорил мне Вандерджагт [об этих «планах-измерениях»], - их размеры, области ты сможешь увидеть на своем пути к смерти. Вот почему они называются измерения. Ты должна помнить, что Христос умер и вернулся, чтобы рассказать нам все, что он видел, когда был на пути в рай. Он отсутствовал три дня, но на самом деле намного больше. Там, где он был время течет по-другому. В разных измерениях оно течет по-разному. Чистилище - это одно измерение. Ад - другое. И есть много других, промежуточных. Оз - это другое измерение. Небо - не предел всем мирам, которые могут быть исследованы страждущими. Ты можешь путешествовать по этим измерениям, входить в них, выходить из них, изучать их, постигая тайны вселенной. Ты была выбрана, чтобы исследовать эти миры на пользу церкви. Слушай в замирании, и ты услышишь его голос, направляющий тебя (3) к твоей миссии. Розовый крест это как рубиновые туфельки Дороти. Никогда не разрывай связь с розовым крестом, Кэти, во время путешествия в другие измерения, и ты всегда сможешь вернуться домой**.

Отец Дон вместе с Вандерджагтом совершил надо мной ритуал купания в крови зарезанного ягненка***. Через эту страшную кровавую травму их установки - идеи, смыслы, понятия - и основа для программирования через контроль над сознанием были заякорены [«locked»] глубоко в моей психике. «Ритуал молчания» был совершен для того, чтобы сохранить в тайне извращения, которым подвергли меня эти педофилы**** - отец Дон и Гай Вандерджагт. Оба пошутили, что я теперь - «хорошо облизывающая Кэти».

После того, как был проведен «Ритуал молчания», голоса моих многочисленных «личностей», которые я слышала в моей голове, прекратились. В тишине управляемо созданных отделов памяти я могла слышать только голоса моих мучителей, которые их создали... повелевая моим молчанием. Молчанием о тех и о том, что было связано с контролем над сознанием в проекте «Монарх».

Моя семья часто отдыхала на острове Макино, штат Мичиган. Этот небольшой остров расположен на Великих озерах недалеко от канадской границы. Остров Макино, с особняком губернатора, историческим Гранд-Отелем, был политической площадкой, где со мной предавались блуду мой отец и, среди прочих, педофилы Джерри Форд, Гай Вандерджагт, а позднее сенатор США Роберт С. Берд [Robert C. Byrd]. Макино, где одна из моих личностей под действием программирования выполняла назначение проститутки, воспринимался мной как другое измерение. Ощущение его «вневременности» усиливалось образами строений, выполненных в стиле старины. На этом крошечном острове были запрещены автомобили, вместо них использовались конные экипажи или велосипеды. Однажды, когда Ли Якокка [Lee Iaccoca, Лидо Энтони «Ли» Якокка — американский менеджер. Был президентом компании «Ford» и председателем правления корпорации «Chrysler».] присутствовал на вечеринке в особняке губернатора Ромни [Romney], я услышала его комментарий: «Что может быть лучше для менеджера компании по производству автомобилей, чем уединиться на острове, где нет машин?»

Остров Макино, в силу своего географического расположения и той атмосферы дружбы между США и Канадой, сформировал в моем детском восприятии ощущение, что наши страны не знают разделяющих их границ. Это представление подкреплялось во мне тем, что мой отец всегда отвозил семью на Ниагарский водопад, где с моего разума «смывалась» вся память о том, что происходило на Макино. Мощные водопады находятся в непосредственной близости от Макино и границы между США и Канадой.

Когда Пьер Трюдо в 1968 году был избран премьер-министром Канады, я часто слышала как отец говорил: «Вы знаете, Пьер Трюдо - один из наших»*****. В первый раз я услышала эту фразу о преданности Трюдо Ватикану в одно из воскресений после мессы, когда отец Дон обсуждал его с моим отцом. Этот факт быстро распространялся среди тех, о чьей причастности к католико-иезуитскому аспекту проекта «Монарх» я знала.

В то лето, перед которым был избран Трюдо, мой отец как обычно привез нашу семью на Макино. Взобравшись на большую статую на территории резиденции губернатора, я видела через поле Гранд-Отель. Перед отелем выстроились в ряд канадские и американские флаги. Когда я соскользнула вниз, Гай Вандерджагт подошел с напитком и сигаретой в руке. Пригладив мои волосы, он сказал:

- Поправь свою рубашку, мне надо познакомить тебя с кем-то очень важным.

- Я, увидев эти флаги, поняла, что здесь кто-то очень важный, - сказала я, заправляя рубашку в свои розовые шорты.

- Когда я был в Ватикане, - начал Вандерджагт, - мне сказали, что премьер-министр Трюдо - друг папы. Он тот же, что и мы. Истинный католик. Он любит хорошо облизывающую Кэти.