ГЛАВА 19

Поймав Гребенщикова на слове, Рудаев взял отпуск, причем не на неделю, как просил вначале, а на десять дней, и был этим несказанно доволен. Установки непрерывной разливки, которые предстояло посмотреть, находятся далеко не рядом: одна — в Липецке, другая — в Свердловске, три лишних дня позволят ему детальнее ознакомиться с ними.

Своеобразный город Липецк. Старая его часть обосновалась на холмах, поднявшихся над рекой, новая перебралась за реку и там легла широкой полосой вдоль берега. С новой части открывается Русь былая, дедовская, с неизменной церковью на самой высокой точке, с традиционными деревянными домиками, прилепившимися на откосе, со старой — Русь нынешняя. За геометрически правильными кварталами многоэтажных зданий — строящийся металлургический гигант и прорезанная линиями высоковольтных передач неокидная взглядом даль лесов.

Рудаев любит открытые пейзажи, и пока он во власти этой панорамы, над которой как следует потрудились и природа, и человек, пока он любуется рекой, густо усеянной лодками рыболовов, широким мостом, запруженным автомашинами, могучим липовым парком времен Петра, только что облачившимся в свежий зеленый наряд, и далью, умиротворение и успокоенность владеют им. Что ж, выкурит его Гребенщиков — так тому и быть, без работы он не останется, ушла от него любимая женщина — что ж, насильно мил не будешь.

Только природа, как и наркоз, действует недолго. Очнулся Рудаев от ее очарования — и вновь забурлили острые чувства. И приглохшая было обида на Лагутину, и ненависть к Гребенщикову, и беспокойство за свою судьбу.

«Московское время — девять часов», — услышал донесшийся из репродуктора голос и пристыдил себя. Каждая минута на счету, а он тут рассозерцался. Пора на завод.

…Начальник установки непрерывной разливки стали при старом электросталеплавильном цехе Одинцов работает здесь давно. Он налаживал установку, рационализировал ее и реконструировал, прошел все муки переделок и улучшений, и ему хочется избавить других от трудностей пуска и освоения. Вот почему, прежде чем повести Рудаева в цех, он показывает ему чертежи, потом крупномасштабную модель в разрезе, на которой видно то, что не увидишь на действующей установке, делится своими соображениями — какие узлы надо изменить, чтобы добиться еще более производительной работы, и только после этого, набросив на Рудаева черную спецовку и белую каску, пускает его в свои владения.

В натуре установка выглядит удивительно незамысловатой, и, не знай Рудаев всей предыстории поисков, он мог бы подумать, что сделали ее с одного раза, пустили — и пошла она без сучка, без задоринки.

Мерно течет сталь из ковша в кристаллизатор — небольшой прямоугольного сечения сосуд, медные стенки которого охлаждаются водой. В этом сосуде жидкая сталь обрастает коркой и выходит из него бесконечным прямоугольным брусом. Брус сразу попадает в объятия стальных валков, опускается все ниже и ниже, уходит под землю, постепенно затвердевая, режется там на куски, и куски эти выдают на поверхность. Все очень просто, и в этой простоте гениальность. Нет больше необходимости в чугунных формах-изложницах, принимающих в себя жидкую сталь, в вагонетках, на которых подают изложницы в цех и вывозят из цеха, не нужно здание стрипперного отделения, где слитки извлекают из изложниц, не нужен двор изложниц, отпадает необходимость и в самом крупном сооружении — слябинге, где многотонные слитки превращаются в малогабаритные слябы. Весь этот технический комплекс, громоздкий и дорогой, заменяет одна установка. В нее заливают жидкую сталь, из нее выходят готовые слитки.

Ярый приверженец вертикальной разливки, Одинцов приводит Рудаеву множество доводов в пользу этого метода, и как ни старается Рудаев заподозрить его в неумеренности оценок, в субъективизме, нащупать слабые стороны процесса ему не удается.

В подтверждение того, что именно вертикальной разливке принадлежит будущее, Одинцов ведет Рудаева в строящуюся часть будущей «Липецкой Магнитки», где уже смонтировано здание для шести мощных установок, через которые можно будет пропустить свыше двух миллионов тонн стали.

Размеры здания и особенно его высота поражают даже видавшего виды Рудаева. Поражают, но и наводят на раздумье. Слишком глубоко надо уходить в землю, слишком высоко подниматься над землей — от нижней до верхней точки установки более пятидесяти метров.

Для того чтобы правильно оценить различные технические направления и остановиться на единственно приемлемом для себя, никогда не мешает выслушать и другую сторону. И Рудаев летит в Свердловск, на «Уралмаш», где обосновались апологеты радиальной разливки.

Радиальная разливка — детище научно-исследовательского института при заводе, и какого института! Пять тысяч сотрудников. Рудаева здесь принимают еще любезнее, чем в Липецке, убеждают еще горячее. Но странное дело — в этой любезности и горячности он улавливает одержимость проповедников, стремящихся во что бы то ни стало обратить в свою веру.

Однако настороженность покидает Рудаева, когда он приходит на опытную установку. Она гораздо компактнее, чем вертикальная, и вся на поверхности, вся на виду. Огненно-красный брус изгибается валками и плывет параллельно земле. Никаких колодцев, никаких подземных устройств. Этот вариант разливки сулит огромную экономию на строительных работах. Экономию времени и средств — не нужно вгрызаться на сорокаметровую глубину. Для Рудаева теперь яснее ясного: если вертикальный способ — первый шаг в совершенствовании разливки, то радиальный — второй. Хочешь не хочешь, а нужно Гребенщикову отдать должное: у него развито техническое предвидение. Но, опасаясь оказаться во власти скоропалительных выводов, Рудаев заставляет себя остаться еще на день. Бывает ведь такое, что восхищение смелостью новшества мешает правильно оценить его. Не грех проверить себя лишний раз.

Выспавшись в заводской гостинице, он снова появляется в цехе и наблюдает разливку одну за другой. Все идет как по маслу. Безупречно работает установка, безупречна, словно строганая, поверхность слитков. Ни к чему не придерешься.

Но едва он представляет себе установку многократно увеличенной, как у него появляется ряд вопросов. Здесь слиток игрушечный. Толщина — сто миллиметров, вес — полтонны. На заводе же он будет толще в четыре раза, а вес его возрастет в тридцать раз. В связи с этим возникнут такие механические и физические зависимости, которые заранее не предусмотришь. И уж совсем не угадаешь, как пойдет процесс кристаллизации и распределения примесей в таком огромном изогнутом слитке.

Теперь Рудаев осматривает установку критически. Кристаллизаторы с изогнутыми стенками приморский завод не осилит — слишком сложны, обращаться же на сторону — значит, попасть в зависимость от поставщика и постоянно висеть на волоске. А какими мощными должны быть валки, подшипники, моторы, чтобы изогнуть многотонный брус! А если разливка задержится, и искривленный брус застынет в валках? Как быть в таком случае, что предпринять?

Поинтересовался у разливщика, что делают они в подобных случаях.

— Включаем все моторы на прямую и выдергиваем эту загогулину. Не удается одюжить — разбираем подшипники и снимаем валы. Только и того.

«При таких размерах на самом деле только и того, — рассуждал Рудаев. — А попробуй разобрать и собрать огромную установку. Простоишь сутки. Естественно, и спаренный с установкой конвертор должен простоять столько же. А что делать, если придется изменить толщину слитка? Вертикальная перестраивается просто — сменили кристаллизатор, раздвинули немного валки — и валяй дальше. Здесь же разбирай с начала и до конца и собирай заново».

Восхищение, которое испытал Рудаев вчера, померкло. А когда он прикинул, во что обойдется стоимость такого оборудования, от всех его восторгов не осталось и следа.

В конструкторском бюро, подвергнув тщательному допросу проектировщиков, Рудаев выяснил, что действительно не все узлы установки ими решены. И хотя проектировщики заверяли его, что «белые пятна» будут устранены при разработке проекта промышленной установки, сомнений Рудаева развеять не удалось. Тогда проектировщики решили вооружить своего потенциального заказчика внушительной подборкой переведенных статей и рефератов из зарубежных журналов, рекламирующих радиальную установку. В руках у Рудаева неожиданно оказались все те материалы, которые так долго и тщательно изучал Гребенщиков.

Но в каждом лагере находятся свои ренегаты. Один из сотрудников института, проникшись симпатией к Рудаеву, в припадке откровенности сообщил, что у него есть чертежи ВНИИМЕТМАШеской установки, и, как ни горько сознавать, ему больше нравится проект варягов, чем свой, институтский. Рудаев упросил показать чертежи и пришел к выводу, что один из центральных узлов установки — банальные валки для охлаждения непрерывного слитка, предусмотренные этой схемой, будут куда проще в изготовлении и надежнее в эксплуатации, чем криволинейные шагающие балки уралмашевцев.

Только теперь Рудаев почувствовал себя подготовленным к техсовету, который ему предстояло провести. Он был во всеоружии, голыми руками его уже не взять.