Нажал кнопку на коммутаторе, вызвал к себе юриста.

Маленький, словно мумифицированный человек, неудачливый в карьере, несчастный в семейной жизни, был готов выполнить любое повеление Гребенщикова, лишь бы не вызвать его недовольства. Со смиренным видом хорошо вышколенного официанта он внимательно выслушал сбивчивую, не очень разборчивую тираду, пытаясь уловить, чего же хочет директор, и, уловив наконец, радостно закивал головой. Не уплатить институту за проведенные исследования? Можно не платить. Расторгнуть договор? Трудно, но тоже можно. Открутиться от неустойки? И это можно, если умело обосновать мотивы.

Под конец дня директору металлургического института сообщили, что договор на исследования вследствие медленного темпа работ, низкого качества и полной их бесперспективности расторгнут.

Для Межовского это был удар сокрушительной силы. Он ломал творческие планы кафедры, подрывал его личный престиж и наносил материальный ущерб институту. Хозрасчетная работа из прибыльной превращалась в убыточную.

Неудачный исход переговоров с Межовским нисколько не охладил Гребенщикова. Даже распалил его. Поразмыслив как следует, он понял, что с институтом, где работает Межовский, ему не нужно было связываться. Там его знают все научные работники и не особенно жалуют. Могли при тайном голосовании набросать столько черных шаров, что потом переиграть все сначала было бы невозможно. И он решил договариваться о защите диссертации с другим институтом — областным индустриальным.

Встретили его там любезно — производственник такого масштаба для института находка. От кандидатских экзаменов пообещали освободить, но предупредили, что диссертация должна соответствовать всем обычным требованиям, что никаких скидок ему делать не будут.

Только сейчас, когда предстояло приступить к делу, Гребенщиков, прикинув объем работы, пришел в смятение. Надо было переворошить уйму материала, ибо без истории вопроса, без критики работ предшественников и без увязки всего материала с ядром диссертации — ее математической частью — обойтись никак нельзя. Но где взять время? И он пришел к выводу, что наиболее разумным было бы переложить эту кропотливую и нудную работу на другие плечи и лучше всего, если бы ему удалось уговорить Глаголина. Человек он неболтливый, способный, у него это получится быстро и грамотно. Правда, он сейчас с головой ушел в разработку алгоритма. Но ЭВМ может подождать. Месяцем раньше, месяцем позже — роли не играет. А вот с диссертацией время не терпит. Во-первых, потому, что с личными делами всегда нужно торопиться, а ему во «взвешенном состоянии» (министерство не спешило с официальным утверждением его в новой должности) — тем более; во вторых, где гарантия, что не сегодня-завтра появится более совершенная фурма, по сравнению с которой «ГРИГ» будет пройденным этапом. Тут промедление смерти подобно.

Упорен Гребенщиков. Поставив перед собою цель, он идет к ней твердо и непреклонно.

Как ни ссылался Глаголин на свою занятость и переутомление, как ни просил подобрать кого-нибудь другого, в конце концов ему пришлось сдаться. Гребенщиков, как оказалось, умел не только настаивать и принуждать, он умел еще убеждать и по-человечески просить. Этим приемом он и сломал сопротивление Глаголина.