— В мои намерения это не входило.

— Я требую, чтобы ты отказалась от предложенного.

— Я — богиня по собственному праву, а не только как твоя жена, Господин Яма.

— Что это означает?

— Что я решаю сама.

— Если ты это примешь, Кали, тогда между нами все кончится.

— Похоже на то.

— Что, черт побери, представляет собой Акселерационализм? Подумаешь — гроза над муравейником! Почему они вдруг так ополчились на него?

— Видимо, им нужно на что-то ополчиться.

— Почему выбрали тебя руководить этим?

— Не знаю.

— Нет ли у тебя особых причин быть Антиакселерационалисткой, моя дорогая?

— Не знаю.

— Как бог, я еще юн. Но я слышал, что герой ранних дней мира — Калкин, с которым ты странствовала вместе, и есть тот самый Сэм. Если у тебя были основания ненавидеть своего прежнего Господина и если Сэм и вправду он, тогда я понимаю, почему они вербуют тебя выступить против дела, которое он начал. Это правда?

— Возможно.

— Тогда, если ты любишь меня и ты в самом деле моя жена, пусть выбирают другого Браму.

— Яма…

— Они ждут твоего решения через час.

— Они его получат.

— Какое оно?

— Прости меня, Яма.

Яма уехал из Сада Радостей до обеда. Хотя это выглядело опасным нарушением этикета, все знали, что Яма — самый дисциплинированный из богов, и поняли этот факт и его причины. Итак, он оставил Сад Радостей и поехал к месту, где Небо кончалось.

Он пробыл этот день и последующую ночь в Брошенном Мире, и его никто не тревожил досадными призывами. Он провел какое-то время в каждой из пяти комнат Павильона Тишины. О чем он думал — его дело, и мы тоже не будем касаться этого. Утром он вернулся в Небесный Город и узнал о смерти Шивы.

Трезубец Шивы прожег еще одну дыру в куполе, но его голова была раздроблена, как было установлено, тупым предметом.

Яма пошел к своему другу Кубере.

— Ганеша, Вишну и новый Брама уже предложили Агни занять место Разрушителя, — сказал Кубера. — Я думаю, он согласится.

— Это великолепно для Агни, — сказал Яма. — Кто убил бога?

— Я много думаю об этом, — сказал Кубера, — и я считаю, что в случае с Брамой это был кто-то достаточно близкий, чтобы Брама принял от него отравленное питье, а в случае с Шивой — кто-то хорошо знающий, как захватить его врасплох. Кроме одного свидетеля, никто не знает.

— Одно и то же лицо?

— Так мне кажется.

— Может, это часть заговора Акселерационалистов?

— Трудно поверить. Те, кто симпатизирует Акселерационализму, не имеет настоящей организации. Акселерационизм слишком недавно на Небе, чтобы считать его чем-то стоящим. Возможно, интриги. Похоже, что делал это кто-то сам по себе, независимо от сторонников.

— А причины?

— Месть. Или какое-нибудь младшее божество пожелало сделаться старшим. Почему вообще кто-то кого-то убивает?

— Ты не думал о ком-нибудь в частности?

— Главнейшая проблема, Яма, — устранить подозрения, а не искать их. Расследование передадут в твои руки?

— Не уверен, но думаю, что да. Я найду того, кто это сделал, и убью его.

— Почему?

— Мне нужно что-то сделать, кого-то…

— Убить?

- Да.

— Мне жаль, мой друг.

— Мне тоже. Тем не менее это моя привилегия и мое намерение.

— Я бы хотел, чтобы ты вообще не говорил со мной насчет этого дела. Оно явно конфиденциальное.

— Я никому не скажу, если ты не скажешь.

— Уверяю тебя, что не скажу.

— И знай, что я займусь кармическим слежением, психозондированием.

— Я упоминал об этом и Шиве говорил. Пусть будет так.

— До свидания, мой друг.

— До свидания, Яма.

Яма ушел из Павильона Локапалас. Через некоторое время туда вошла богиня Ратри.

— Приветствую, Кубера.

— Приветствую, Ратри.

— Почему ты сидишь один?

— Потому что нет никого, кто разделил бы со мной мое одиночество. А почему ты пришла одна?

— Потому что некому пойти со мной.

— Тебе нужен совет или хочешь поговорить?

— И то и другое.

— Садись.

— Спасибо. Я боюсь, Кубера.

— Голодна?

— Нет.

— Возьми плод и чашу сомы.

— Хорошо.

— Чего же ты боишься и как я могу помочь тебе?

— Я видела, что Господин Яма вышел отсюда…

— Да.

— Взглянув в его лицо, я увидела, что он — Бог Смерти и что есть сила, которой должны бояться даже боги…

— Яма силен, и он мой друг. Смерть могущественна, и она никому не друг, но они оба существуют вместе, и это удивительно. Агни тоже силен, и он Огонь. Он мой друг. Кришна может быть сильным, если пожелает. Но он никогда не желает этого. Он изнашивает тела с фантастической скоростью. Он пьет сому и занимается музыкой и женщинами. Он ненавидит прошлое и будущее. Он мой друг. И наконец, — я, но я не силен. Тело, которое я ношу, почему-то быстро жиреет. И я для моих трех друзей скорее отец, нежели брат. Через них я ценю музыку, любовь и огонь, потому что все это — жизнь, и я люблю своих друзей как людей или как богов. Но иногда Яма пугает меня тоже, Ратри. Потому что, когда он принимает свой божественный вид, он — вакуум, который вгоняет в страх беднягу-толстяка. Тогда он никому не друг. Так что не стесняйся того, что боишься моего друга. Ты знаешь, что, когда бог встревожен, его божественность поддерживает его, о богиня Ночи. Ты прошла мимо встревоженного Ямы.

— Он вернулся так неожиданно.

- Да.

— Могу я спросить, почему?

— Боюсь, что дело конфиденциальное.

— Оно касается Брамы?

— Почему ты так думаешь?

— Я уверена, что Брама умер. Я боюсь, что Яму призвали сюда, чтобы он нашел убийцу. Я боюсь, что он найдет меня, хотя бы я призвала на помощь столетнюю ночь. Он найдет меня, и я не смогу встать лицом к вакууму.

— Что ты знаешь насчет предполагаемого убийства?

— Я уверена, что последняя видела Браму живым или первая видела его мертвым — в зависимости от того, что означали его судороги.

— Как это произошло?

— Я пришла в его Павильон вчера рано утром, чтобы просить его сменить гнев на милость и позволить Парвати вернуться. Мне сказали, что он в Саду Радостей, и я пошла туда…

— Кто сказал?

— Одна из его женщин. Я не знаю ее имени.

— Ладно, давай дальше. Что произошло потом?

— Я нашла его у подножия голубой статуи. Он весь дергался. И дыхания не было. Затем он перестал дергаться и затих. Сердце его не билось, пульса не было. Я снова призвала часть ночи, чтобы она укрыла меня, и ушла из Сада.

— Почему ты не позвала на помощь? Может быть, было еще не поздно.

— Потому что я хотела его смерти. Я ненавидела его за то, что он сделал с Сэмом, за то, что он выгнал Парвати и Варуну, за то, что он сделал с архивариусом Тэком, за то…

— Хватит. Это затянется на весь день. Ты сразу ушла из Сада или сначала вернулась в Павильон?

— Я прошла мимо Павильона и увидела ту же девушку. Я сделала себя видимой и сказала ей, что не нашла Браму и вернусь позднее… Но ведь он умер, не так ли? Что я теперь буду делать?

— Возьми еще один плод и выпей сомы.

— Яма придет за мной?

— Конечно. Он придет за каждым, кто был замечен поблизости от этого места. Это был, без сомнения, быстродействующий яд, и ты пришла как раз перед моментом смерти. Так что Яма, естественно, придет к тебе и сделает тебе психозондирование, как и всем другим. Выяснится, что ты не убивала. Так что я советую тебе просто ждать, пока тебя возьмут под стражу. И никому больше не говори об этой истории.

— А что мне сказать Яме?

— Если он доберется до тебя раньше, чем я увижу его, скажи ему все, включая и разговор со мной. Это потому, что я предположительно ничего не знаю о случившемся. Смерть одного из Тримурти всегда хранится в тайне как можно дольше, даже ценою жизней.

— Но Боги Кармы прочтут это в твоей памяти, когда ты встанешь перед судом для обновления.

— Лишь бы они не прочитали это в твоей памяти сегодня. О смерти Брамы будут знать очень немногие. Поскольку Яма, вероятно, будет проводить официальное расследование, а он — конструктор психозонда, я не думаю, что в работу с машинами будет втянут кто-то посторонний. Но мне нужно обсудить этот факт с Ямой, или намекнуть ему — и немедленно.