Дневальные кинулись выполнять его указание: зазвенели ведра, застучали швабры.

Зайцев стоял у тумбочки в состоянии какого-то оцепенения. Как только на лестнице застучали сапоги, он механически оправил гимнастерку и вытянул руки по швам. В роту буквально ворвался Розенфельд. - Встать! Смирно! - закричал Иван.

- Вольно! - сразу же бросил командир роты и побежал в каптерку.

- Вольно! - ответил Зайцев и хотел уже пойти за капитаном, но вдруг снова услышал чьи-то шаги на лестнице и остановился. Со скрипом открылась дверь, и в роту вошел замполит части полковник Прохоров.

- Рота, смирно! - заорал Иван и совершенно неожиданно даже для самого себя вместо рапорта первым протянул руку приблизившемуся к нему военачальнику. Это было вопиющим нарушением воинской субординации, но Прохоров, как ни странно, не выразил возмущения. - Вольно! - сказал негромко он и пожал Зайцеву руку.

- Вольно! - также тихо повторил Иван, и они вместе пошли по коридору.

Дневальный, выбежавший из умывальника, быстро занял место у тумбочки, которое покинул без всякого предупреждения Зайцев.

- Плохо дело, товарищ Зайцев! - сказал растерянно замполит. - Вот так «чепе»! Кто бы мог подумать?!

- Неужели погиб? - спросил Иван. - Неужели насмерть?

- Тяжелое ранение, - пробормотал Прохоров. - Выстрелил себе в живот. В общем, это - смерть!

Тут к ним подошел Розенфельд.

- Я прибежал взять документацию! - сказал капитан. - Поэтому извините, я побегу! Дело-то какое ужасное!

- Беги, беги! - буркнул полковник. - Проворонили человека, что уже теперь документация!

За окнами раздался вой сирены. - «Скорая помошь»! - сказал Иван. - Может быть и спасут!

- Никакой надежды, товарищ Зайцев, - возразил замполит. - Такие раны всегда смертельны!

- Рота, смирно! Дежурный на выход! - вскричал дневальный.

Зайцев побежал к двери. - Неужели командир части? - подумал он. Но оказалось, что пришел начальник тыла полковник Худков.

- Товарищ полковник!...- начал свой рапорт Зайцев, но Худков прервал его: - Вольно!

- Вольно! - крикнул Иван.

- Ну, товарищ Зайцев, вы знаете о происшествии? - спросил зампотылу.

- Да, мне звонили с «капепе»!

- А вы туда не ходили?

- Нет. Мне дали команду никуда из казармы не уходить. Жду командира части!

- Командир части сейчас находится на том злополучном посту! Он сразу же туда прибыл, как только узнал о происшествии. Я же пришел сюда, чтобы побеседовать с вашими солдатами. Возможно, они знают что-нибудь подозрительное о Павленко…

В это время из канцелярии вышел Прохоров. Увидев Худкова, он махул ему рукой: - Иди-ка сюда!

- Ладно, товарищ Зайцев, - сказал зампотылу. - Мы будем сейчас вместе с товарищем Прохоровым в канцелярии, а вы приглашайте к нам поодиночке всех солдат вашей роты, свободных от дежурства!

- Есть!

Г Л А В А 12

П О М О Щ Ь В Е Т Е Р И Н А Р А

Первыми подверглись допросу ротные дневальные. Они поочередно входили в канцелярию и выходили оттуда через пять-шесть минут мрачные, потрясенные.

- Успокойтесь, ребята, - говорил им Зайцев. - Что толку теперь переживать: человека уже не вернешь!

- Жалко Павленко, - пробормотал один из дневальных, по фамилии Князев, - мы были с ним друзьями…

- И он ни на что не жаловался? - спросил Зайцев. - Может у него что-нибудь случилось дома? Ты не знаешь, не получал ли он каких-либо неприятных писем?

- Знаешь, товарищ Зайцев, - сказал Князев, - пусть уйдет начальство, тогда и поговорим!

- А разве ты им ничего не рассказал? - удивился Иван.

- А зачем? - горько усмехнулся «молодой» солдат. - Что толку с того, если я расскажу им правду?

Немногим больше часа просидели в канцелярии роты военачальники и, опросив всех, кто в данное время находился в казарме, ушли с недовольными лицами.

- Вечером придем беседовать с караульными, - сказал Зайцеву перед своим уходом Худков, - поэтому передай Розенфельду, чтобы солдаты никуда не уходили! Ясно?

- Так точно! - ответил Иван.

Когда полковники удалились, Зайцев подозвал Князева. - Ну, что ты хотел мне рассказать? - спросил он «молодого» воина.

- Понимаете, товарищ ефрейтор, - замялся дневальный, - тут такое неприятное дело…Я не стал бы этого никому говорить…Но вас мы уважаем: вы не такой, как они!

- Кто это «они»?

- Да «старики» и «черпаки»! Хотя «старики» еще ладно! Они не такие вредные! Вот «черпаки» нас совсем замучили! Чуть что - на полы! Чуть слово не так - бьют прямо в морду!

- Подумать только! - воскликнул Зайцев. - А я ничего такого даже не мог себе представить! С виду они такие смирные!

- Они вас боятся, потому и смирные! - возразил Князев. - Зато с нами не особенно церемонятся!

- Говори со мной на «ты», - предложил Зайцев. - Так все-таки проще. Да и не надо «товарищ ефрейтор»! Зови меня просто Иваном.

- Вот что, Иван, - сказал дневальный и пристально посмотрел на него, - есть тут один секрет! Понимаешь?

- Какой секрет?

Князев с опаской огляделся. - Видишь ли, - сказал он после некоторого колебания, - я тебе вполне доверяю, зная, что ты относишься к нам по-человечески…В общем, вчера перед уходом в караул Павленко передал мне письмо!

- Письмо?! - воскликнул Зайцев.

- Ну, да, - кивнул головой дневальный. - Он передал мне его запечатанным в конверте и сказал, что если с ним что случится, отдать это письмо кому-нибудь из начальства! Понимаешь?

- Понимаю, - нахмурился Иван. - Ну, и что ты собираешься с ним делать? Начальство ведь уже приходило?

- Не знаю, - ответил Князев. - Сначала я хотел отдать им эту бумагу, но потом подумал о последствиях и испугался!

- Но ведь это - последняя воля покойного! - возмутился Зайцев. - Такие вещи не скрывают!

- Ну, а вдруг он там написал черт знает что о порядках в нашей роте? А может и преувеличил! Тогда несдобровать капитану Розенфельду! А он ведь - не главный виновник наших бед! Да и, в конце концов, в учебном батальоне нам жилось значительно хуже, и никто не стрелялся! Словом, я не хочу подводить роту!

- А зачем же ты тогда брал у Павленко письмо? - рассердился Иван. - Ты же, как сам говоришь, был его другом?

- Откуда же я знал, что он решил застрелиться? - пробормотал Князев. - Я думал, он написал это письмо просто так…

- Какая беспечность! - воскликнул Зайцев. - А где оно, это злополучное письмо? Хотя бы прочитай его. Может там ничего такого и нет?

- Сейчас достану! - сказал «молодой» воин. - Можно мне отлучиться на минутку?

- Можно, - разрешил Иван. - Возьми письмо и приходи!

Князев прошел по коридору и выскочил на лестницу.

- Вот чудак! - подумал Зайцев. - Уж не на улице ли он хранил это письмо?

- Куда это побежал Князев? - спросил он стоявшего у тумбочки дневального, который мог видеть все происходившее, стоя перед открытой настежь дверью.

- Кажется, на чердак, товарищ ефрейтор! - ответил тот. - Так быстро побежал, что я его едва заметил!

Зайцев вышел на лестницу. - Вот так дела! - подумал он. - Я уже больше года прослужил в роте, а на чердаке ни разу не был, в то время как нынешние «молодые» даже устроили там свою «пряталку»! Пойду-ка посмотрю, что он там делает! - И наш герой стал тихонько подниматься по лестнице вверх.

Когда он толкнул чердачную дверь и вошел, ему сначала показалось, что кто-то разжег костер в самой середине чердака среди деревянных балок. Однако, пристально всмотревшись, он обнаружил сидевшего на деревянном ящике Князева с горевшим в его руке листком бумаги.- Что ты делаешь?! - закричал Иван. - Зачем сжигаешь письмо?!

«Молодой» воин резко обернулся, глянул на Зайцева и подбросил вверх оставшийся клочок бумаги. Пламя охватило этот предмет и мгновенно превратило в пепел, который рассыпался по грубым доскам чердачного пола. Воцарилась темнота, и только слабоватый запах гари напоминал о некогда существовавшем письме.