- Твое здоровье! - дружно сказали остальные. Зазвенели стаканы. Иван проглотил вслед за всеми терпкую, сладковатую жидкость и почувствовал тощноту. - Фу, гадость! - подумал он. - И где они достают такую дрянь?

- Закуси! - сказал Шорник. - Вино крепленое и без закуски будет плохо идти!

Зайцев ткнул вилкой в консервы, откусил корочку хлеба.

- Давайте-ка повторим! - буркнул Гусаков. - Разливайте!

- Выпьем за «стариков»! - произнес Миронов. - Чтобы не было между нами разногласий! Чтобы жили дружно!

- Да что говорить о дружбе? - отрезал Лисеенков. - Ведь прибалты не пришли выпивать! Видать, брезгуют!

- Не обращай на них внимания, Володя! - сказал Шорник. - Они - люди необычные! У них свои понятия о дружбе! Так что, давай спокойно пить за нас! Если мы будем жить без ссор, и прибалты никуда не денутся!

- А вот и я! - прокричал неожиданно появившийся Балобин. - Ну-ка, наливайте, небось, забыли обо мне!?

- Вот твой стакан, Миша! - весело сказал Кулешов. - Я тут винца тебе налил! А может ты хочешь самогонки?

- Коли налил винца, значит, выпьем винца! - ответил Балобин. - Самогонка от нас никуда не денется! Ну, за здоровье именинника! - И он чокнулся с Кулешовым.

…Зайцев не помнил как закончилось празднование, какие дальше произносились речи…Очнулся он в каком-то мрачном помещении среди тюков и тряпок. - Где я? - промелькнула мысль. - Куда я попал?

- Иван, тебе плохо? - прошептал вдруг кто-то рядом.

- Не то слово, - пробормотал Зайцев. - Хреново!

- Ну так, давай, выблюй все это дерьмо! - сказал тот же голос.

- А, это ты, Ваня! - догадался Зайцев. - Значит, мы в клубе! А я ничего не помню, что было и как! Ох, Господи, меня тянет рвать! - вскрикнул вдруг он, почувствовав, как к горлу поднимается отвратительная тяжесть.

- Давай сюда! Вот ведро! - сказал Горбачев.

Зайцев приподнялся, склонился над ведром и едва успел открыть рот, как из него с шумом вырвалась струя зловонной жижи.

- Ну, вот, еще немного, и все будет в порядке! - прошептал Горбачев. - Возьми, Ваня, засунь два пальца в горло: надо полностью очистить желудок!

- Да, ты прав, - согласился Зайцев. - Иначе будет только хуже! - И он последовал совету тезки, в результате чего в ведро хлынул новый поток рвоты.

- А теперь прополощи рот и попей воды, - предложил Горбачев. - Тогда станет ясно, осталась ли в тебе эта гадость…

Зайцев отхлебнул из кружки и почувствовал, как постепенно проходит тошнота. - Ну, спасибо тебе, Ваня, - сказал он. - В самом деле полегчало!

- Вот и хорошо, - прошептал Горбачев. - Ты отдыхай. А я пойду на улицу да вылью «парашу».

Зайцев вытянулся и поправил под головой подушку. Только теперь он ощутил сильную головную боль. Казалось, что кто-то проломил ему череп! В висках стучало!

- Вот так отпраздновал день рождения! - мысленно злился он. - Ну, и мудак же я! Неужели нельзя было соблюсти меру?

Вскоре вернулся Горбачев и улегся рядом.

- Ваня, - тихонько сказал Зайцев, - ты не знаешь, я ничего такого не натворил?

- Нет, не беспокойся, - прошептал Горбачев. - Просто ты вчера так набрался, что пришел сюда мертвецки пьяным! Как ты еще дошел?

- А начальники меня не видели?

- Нет. В клубе из начальства никто не появлялся. А остальные «старики» пришли в таком подпитии, что им было не до тебя!

- Так я сам дошел?

- Конечно, сам. Ты пришел еще до поверки, а Шорник и несколько остальных «стариков» заявились далеко за полночь. Я тут все никак не мог заснуть на новом месте и видел их прибытие.

- А где проходила поверка?

- Да прямо здесь! Дежурный по роте кричал фамилии, а мы со своих постелей отзывались. Когда назвали тебя, я крикнул: - Болен! Отдыхает! - Ну, а Чугунов захохотал: - Знаем, мол, как он отдыхает!

- А остальные «старики»? Неужели никому из них не было плохо?

- Как же! Да вот незадолго до твоего пробуждения несколько человек выбегали на улицу «метать харч»!

- А как ты догадался?

- Я слышал, как они вставали. И вот сейчас ходил опорожнять ведро, а там, за кустами, все заблевано!

- Ну, значит, жди скандала!

- Навряд ли кто будет скандалить. Не станут же «старики» сами себя закладывать? Как я понял, вы все вместе выпивали. А «молодые» побоятся. Но ты отдыхай. Постарайся еще хоть немного поспать. Тогда не будет так болеть голова!

Зайцев закрыл глаза и повернулся на бок. Но головная боль была настолько сильной, что ни о каком сне не могла идти речь! Оставалось только ворочаться да кряхтеть.

Рядом захрапел Горбачев.

- Так бы и я спал себе безмятежно, если бы не эта чертова попойка, - думал Зайцев. - Вот ведь дурак! И все из-за Шорника!

- Рота, подъем! - раздался вдруг громкий крик дневального.

- Что шумишь, гандон?! - заорал кто-то из «стариков». - Или не видишь, что еще темно?!

- Так мы же в клубе! - крикнул дневальный. - Тут же окна шторами завешаны, вот и темно!

- Ладно, знаю, что в клубе! - ответил ему резким голосом Кулешов. - Крикнул раз и хватит! Нам еще рановато вставать, а «молодые» не нуждаются в повторении!

В самом деле, «молодые» воины уже давно повскакивали со своих постелей и выбежали на улицу. Лежали лишь одни участники вчерашней попойки.

Зайцев приподнялся на руках и осмотрелся. - Милые мои! - подумал он. - Да это же самый настоящий цыганский табор. Не хватает только повозок да лошадей!

Вокруг лежали, как попало, матрацы и спортивные маты. На них валялось бесформенными грудами постельное белье. Осторожно переступая через эти серо-белые тряпки, Зайцев устремился к умывальнику, расположенному в глубине сцены, за экраном. Умывшись и выпив воды, он почувствовал некоторое улучшение самочувствия и вернулся к своей постели. - Может еще полежать? - подумал он. Однако какое-то смутное чувство тревоги заставило его отказаться от этого. - Оденусь-ка я лучше да пойду: посижу на свежем воздухе! - решил Иван. Предчувствия не обманули его.

Не успел он одеться и заправить постель, как вдруг послышались чьи-то тяжелые шаги, и открылась, заскрипев, аварийная дверь.

- А! Розенфельд! - догадался наш герой и стремительно бросился к экрану. Там, спрятавшись за поломанными столами и стульями, он стал внимательно следить за происходившим.

Командир роты быстро подошел к электровключателям, и в зале вспыхнул яркий свет. - Ах, вы, иоп вашу мать! - заорал он. - Все еще спите? Для вас что, гандоны, уставы - не закон жизни?! Ах, негодяи!

«Старики» зашевелились на своих постелях. Медленно поднялись Гундарь и Лисеенков.

- Да что вы, товарищ капитан! - громко сказал Гундарь. - Мы тут в темноте и не сориентировались, что прозвучала команда!

- Не сориентировались! Ишь, хитрецы! - завопил Розенфельд. - Встать! Немедленно! Я кому говорю?!

Вяло, как-будто под гипнозом, поднимались остальные «старики». Вот очнулся Шорник и стал с недоумением озираться по сторонам. Неожиданно подскочил Гусаков, быстро натягивая на себя гимнастерку.

- А где Зайцев? - вдруг крикнул Розенфельд. - Куда он подевался? Неужели не ночевал?

- Все ясно, - подумал Иван, - значит, капитан обо всем знает!

Он тихонько, незаметно пробрался в коридор, а оттуда выскочил на улицу. Как раз в это время возвращались с зарядки «молодые» воины. Они шли строем, а впереди маячил Чугунов.

- Спрячусь-ка я в кусты, пока меня никто не видит, а потом пристроюсь к «молодым»! - подумал Зайцев и юркнул под дерево.

Солдаты быстро подошли к аварийной двери и стали забегать в зрительный зал. Зайцев настолько ловко присоединился к отстававшим, что они даже не заметили, как он выскочил из-за своего укрытия. Появившись среди застилавших постели товарищей, он, несмотря на слабость и сильную головную боль, стал энергичными движениями манипулировать своими одеялом и подушкой.

Увидев Зайцева, Розенфельд замахал руками: - Вот так чудеса! Никак наш Зайцев побывал на зарядке?

- Как видите, товарищ капитан! - весело ответил тот. - А почему бы мне и не сходить на зарядку?