Г Л А В А 15

Я Р О С Т Ь Р О З Е Н Ф Е Л Ь Д А

Весь субботний день Зайцев промучился и только к вечеру почувствовал некоторое облегчение.

После ужина к нему в кабинет пришел Шорник. Горбачев в это время пребывал в библиотеке: «помогал» Бабуриной.

- Так ты опять один? - обрадовался гость. - Наконец-то можно посидеть и поговорить, как в старые добрые времена. Как ты себя чувствуешь, Ваня?

- Сейчас еще ничего, - ответил Зайцев, - а вот с утра было просто хреново: чуть не отдал Богу душу!

- Ну, это понятно! - усмехнулся Шорник. - Выпили мы вчера немало! Однако ты удивил. И винцо попивал на равных с этими здоровенными лбами, и от самогонки не отказывался!

- Как, неужели я пил самогонку?!

- Да! И еще как! А потом пошел в кусты, ну, видно, помочиться, и куда-то исчез. Мы сначала не заметили, что тебя долго нет, а уже потом, когда хватились, настолько сильно набрались, что сами едва дошли до клуба. Помню, ребята хотели затянуть песню, но Кулешов, сохраняя здравый ум, потребовал немедленно прекратить, и все его послушались. А как пришли в клуб, так сразу же намертво завалились спать. Вот уж не знаю, как только постели не перепутали?

- Значит, я сам добрался до клуба? - сделал удивленное лицо Зайцев. - А я боялся, что меня туда притащили! Вот был бы позор!

- Выходит, сам. Слава Богу, что не встретил по дороге начальства! Пропали бы тогда!

- Мне бы особенно досталось! - пробормотал Иван. - Сколько было бы разговоров! Только что везде отмечали, какой я дисциплинированный, исполнительный воин, а тут - участник такой попойки! Впрочем, Розенфельд хорошо осведомлен о случишемся!

- С чего ты взял?!

- Да он сразу же, как только объявился поутру в клубе, заорал, где, дескать, Зайцев, разве он не ночевал? Словом, «папа» был «в курсе» и особое внимание обращал именно на меня!

- Я думаю, что ты преувеличиваешь! Розенфельд, возможно, и услышал от кого-нибудь о коллективной попойке, но он вряд ли стал бы «выносить сор из избы». Ведь одно дело, если кто-нибудь напьется в одиночку, а другое - когда пьянку организуют несколько человек! Вот это уже «чепе»! За него, в первую очередь, пострадает наш «папа»!

- А если он хочет устроить скандал и выставить на обозрение только одного меня? В этом случае никакой коллективной попойки не будет!

- Да, но не исключено, что ты расскажешь начальству, что пил не один? Вот и разгорится скандал!

- О чем ты говоришь? - возмутился Зайцев. - Неужели ты думаешь, что я выдам товарищей? Ничего я никому не расскажу! Еще не хватало доносить! Может ты думаешь, что я и тебя способен заложить?!

- Да ничего такого я не думаю! Но полагаю, что если начнется расследование, придется говорить всю правду!

- Ну, и пусть они говорят! А я скажу, что ничего не знаю и вообще ни в каких пьянках не участвовал! Пусть предъявят акт медицинской экспертизы!

- Но ведь алкоголь держится в крови до десяти суток! Возьмут да проведут экспертизу!

Зайцев задумался, но ненадолго. - Понимаешь, Вацлав, - сказал он, - как говорится, «поезд уже ушел»! Если бы Розенфельд сразу же с утра повел меня в медпункт на экспертизу, тогда еще можно было бы поднять шум, но теперь это совершенно бесполезно. Суббота уже проходит, врачей мы не увидим в части теперь до понедельника, а молодому санинструктору вряд ли дозволено проводить самостоятельную экспертизу.

- Ну, а если он все же решится обвинить тебя и провести анализы?

- В таком случае, я скажу, что в пятницу съел несколько шоколадных конфет с коньяком или ликером. Ты же знаешь, их недавно свободно продавали в коробках в нашем магазине! А кому запрещено есть конфеты?

- Ну, ты просто гениален! - вскричал Шорник. - Вот это выход! Они, в самом деле, теперь ничего не смогут сделать!

- Я же тебе сказал, Вацлав, что он упустил время. А «после драки кулаками не машут»!

В самом деле ни в субботу, ни в воскресенье никаких разговоров о попойке Зайцев нигде не слышал. Казалось, эта история не получила развития и забылась, а наш герой успокоился, считая, что все подозрения и страхи позади. Однако он на всякий случай предупредил Горбачева, чтобы тот, если подвергнется допросу, говорил, что не видел его в состоянии опьянения. Естественно, напарник все понял.

Утром в понедельник, сразу же после развода на работы, Зайцев и Горбачев прибыли в свой штабной кабинет. Там их уже ждал лейтенант Потоцкий. - Я хотел бы с тобой поговорить, товарищ Зайцев…, - начал начпрод и посмотрел на Горбачева.

- Ну, я тогда пойду в библиотеку, - пробормотал «молодой» воин и опустил голову.

- А что такого секретного? - спросил Зайцев и почувствовал, как неприятный холодок пробежал у него по спине.

- Ну, не так уж и секретно, - промолвил Потоцкий, - но мне не хотелось бы, чтобы «молодой» солдат слушал о тебе всякие сплетни.

- Так пусть останется и послушает! - резко бросил Зайцев. - Ему будет полезно узнать, как ведут себя наши солдаты. Это может ему в дальнейшем пригодиться. К тому же, я знаю, о чем сейчас пойдет речь, а Горбачев как раз свидетель всего произошедшего!

- Ну, ладно, пусть остается, - кивнул головой начпрод, - тем более, если он обо всем знает! Итак, видишь ли, меня недавно вызывал полковник Худков и сказал, чтобы я поговорил с тобой насчет попойки, в которой ты принял участие в пятницу…

- Понятно! - буркнул Зайцев.

- Короче говоря, еще в субботу утром Розенфельд прибежал к Худкову и доложил, что ты до такой степени напился, что обблевал весь пол в клубе! Кроме того, он говорил, что тебя принесли в клуб в бессознательном состоянии, что ты валялся где-то под забором, а товарищи нашли тебя! Тогда же он предлагал арестовать тебя и посадить на гарнизонную гауптвахту, обвинив, помимо всего прочего, и в самовольной отлучке, ибо где ты еще мог напиться, как не в городе…В общем, Розенфельд пытался всячески убедить полковника в необходимости расправы над тобой, вплоть до перевода тебя в другую роту! Понимаешь?

- Понимаю, - кивнул головой Зайцев.

- Но Худков, слава Богу, поступил иначе, - продолжал начпрод. - Он не решился сразу отказать Розенфельду, опасаясь, что тот донесет на него в Политотдел и устроит скандал, и сделал вид, что очень возмущен твоим поведением. Полковник даже пообещал удовлетворить требования этого мудозвона и принять по отношению к тебе самые строгие меры, но только в понедельник. Он сказал, что приближается, мол, выходной и нечего тормошить людей, а вот в рабочие дни мы со всем разберемся. В общем, он вызвал меня, рассказал все и поручил выяснить, как было дело. Ну, так что, неужели это правда?

- А вы спросите у Горбачева, - сказал Зайцев. - Он ведь спал рядом со мной!

- Никакая это не правда, товарищ лейтенант! - возмутился Горбачев. - Иван пришел ночевать в клуб где-то около десяти часов, даже, пожалуй, раньше, потому что он уже лежал в постели, когда началась поверка.

- А почему он лежал? - удивился Потоцкий.

- Да потому, что все лежали! - рассмеялся Горбачев. - Там у нас сейчас несусветный бардак! Весь зал завален матрацами и матами. Яблоку негде упасть! Не будет же рота собираться в кучу за кулисами? Вот и пришлось всем ложиться!

- Выходит, Зайцев сам пришел в роту? - улыбнулся начпрод.

- Конечно. Он не только сам пришел, но даже преспокойно разделся и лег. Правда, он быстро заснул и когда во время переклички назвали его фамилию, я крикнул: - Болен! Отдыхает!

- Так вот как было дело! - воскликнул Потоцкий. - А Розенфельд заявил Худкову, что Зайцев был до такой степени пьян, что даже не мог говорить и за него на поверке кричал Горбачев!

- А может я выпил снотворное? - вмешался Зайцев. - Вы знаете, как долго я работаю, допоздна, и, естественно, устаю. Ну, вот, чтобы хорошо выспаться, я иногда пью димедрол. А в этом случае, попробуй, разбуди!

- Я так и думал! - усмехнулся начпрод. - Каждому было ясно, что Розенфельд тут что-то переврал! Однако он не такой дурак, чтобы без всяких на то оснований бежать к Худкову! Что-то тут не то! Какая-то причина должна быть?