Тот спокойно встретил его взгляд и даже попытался изобразить на своем лице гримасу презрения. Розенфельд отвернулся и крикнул: - Можете распускать роту!

На следующий день сразу же после обеда прямо от солдатской столовой воины двинулись строем в сторону проходной.

Ворота были раскрыты настежь, и, поскольку несколько подразделений уже вышли из части, вдали виднелись шествующие в клубах пыли солдаты различных рот. Все они были одеты в обычную повседневную форму - в брюки и гимнастерки защитного цвета («хэбэ»). Как ни странно, на этот раз надевать парадную форму не заставляли, хотя появляться в городе в «хэбэ» было не принято.

Итак, воины подошли к троллейбусной остановке и остановились в ожидании.

- Смотрите! Выходите на остановке «стадион»! - крикнул Розенфельд. - Поняли, иоп вашу мать? Чтобы не разбрелись!

Наконец, подошел троллейбус, раскрылись дверцы, и солдаты быстро, расталкивая друг друга, как это принято в российском обществе, ворвались внутрь.

- Все влезли?! - крикнул командир роты. - Не забыли глумного Козолупа?

На стадион заходили строем. Розенфельд беспрерывно кричал. - Налево! Быстрей поворачивайтесь! Вон там сядете! - Он показал рукой на зрительские ряды, где уже виднелись фигурки сидевших солдат. - В самую середину!

Вскоре все расположились на деревянных трибунах стадиона и стали ждать.

Постепенно стадион наполнялся публикой.

Зайцев сидел рядом с Горбачевым, и они спокойно беседовали на житейские темы.

- А когда начнется представление? - спросил сидевший на ступеньку ниже Гундарь.

- Почем я знаю? - ответил Зайцев. - Наверное, часа в четыре. Сейчас как раз половина.

- Точно, в четыре часа! - крикнул стоявший неподалеку Шорник.

- А что, Вацлав, ты не садишься? - громко спросил Зайцев. - Иди сюда! Тут ребята подвинутся!

Шорник подошел к нему. - Выручай, Иван, - прошептал он, - не хватает пяти рублей! Мы решили тут прикупить винца, а то тошно сидеть на концерте, «не солоно хлебавши». Понимаешь?

- Да ты что? - возмутился Зайцев. - Представляешь, что будет, если нас здесь засекут?! Вот только еще этого нам не хватало! Да и где ты возьмешь вина?

- Не волнуйся, - тихо сказал Шорник, - все будет «на мази»! Никто ни о чем не догадается! Мы договорились тут…с Кулешовым. Он сбегает в «закуток», тут неподалеку, и достанет то, что нужно!

- Но, мой друг, мне это совсем не нужно! - возразил Зайцев. - И тем более от Кулешова! Деньги я дам, пожалуйста, бери, сколько тут есть!

Шорник взял деньги и быстро их пересчитал. - Ну, спасибо, Ваня! - сказал он. - Этого нам вполне хватит!

Минут через десять заиграла музыка, и на зеленое поле стадиона выбежали одетые в старинную русскую одежду девушки.

- Вот так фигурки! - воскликнул в восхищении Гундарь.

- Смотрите! Вон та, справа! - выкрикнул откуда-то снизу Лисеенков. - Какие ноги! Какая жопа!

Розенфельд сидел в самой гуще толпы среди «молодых» воинов и, казалось, с интересом смотрел на выступавших. Он не заметил, как метался взад-вперед Шорник и исчез Кулешов.

- Выступает хор имени Пятницкого! - раздался вдруг громкий, приятный мужской голос, пророкотавший над стадионом. Зайцев посмотрел на футбольное поле. Там, в окружении разряженных девчат, стоял одетый в черный костюм мужчина.

- Ну, и громкий же тут микрофон! - подумал Зайцев и повернулся к Горбачеву, Как ни странно, «молодой» воин преспокойно спал, скорчившись в позе кучера.

- Ты Россия моя!...- запела вдруг чистым грудным голосом женщина. Зайцев прислушался. - Вот это мастерство! - подумал он. - Вот это - настоящая певица!

А когда припев подхватили другие женщины, стало ясно, что перед публикой выступают истинные профессионалы.

Увлекшись пением артистов, Зайцев перестал следить за перемещениями Шорника, который совершенно не интересовался концертом. Вдруг кто-то неожиданно толкнул его в спину. - Что такое?! - крикнул Зайцев и обернулся.

- Тихо! - буркнул Шорник. - Я тут винца тебе принес!

- На кой оно мне черт?! - возмутился Иван. - Я же тебе говорил, что не буду пить!

- Ну, выпей грамочку! - взмолился Шорник.- Зачем же ты тогда сдавал деньги?

- А у тебя нет «газировки»? - спросил Зайцев. - Вот воды бы я непрочь попить!

- Есть! - обрадовался Шорник. - На вот тебе бутылку!

Иван взял протянутый предмет, предвкушая утоление жажды, но только приложился к горлышку, как вдруг почувствовал знакомый противный сладковато-терпкий привкус дешевого вина. - Ох, иоп твою мать! - выругался он. - Я же просил «газировки»?

- А это и есть «газировка»! - спокойно ответил Шорник. - Пожалуйста, посмотри.

Зайцев повернул бутылку. Действительно, на ней была приклеена этикетка газированной воды «Крюшон».

- Ну, и мастер ты, Вацлав, - усмехнулся он, - с тобой поистине не соскучишься!

- Ладно, пей! - улыбнулся Шорник. - Лишь бы на здоровье пошло! А это - главное!

Зайцев немного отхлебнул и поставил бутылку на доски. - Остальное пей сам! - сказал он Шорнику. - А я больше не хочу!

- Ну, смотри сам, - ответил тот после того как опорожнил свою бутыль. - На-ка, хоть пряничка съешь!

В это время играла музыка, певцы сменяли друг друга, но Иван последовал примеру Горбачева и задремал.

…К ужину солдаты благополучно вернулись в часть и, казалось, «все пришло на круги своя».

На вечерней поверке присутствовал сам дежурный по части, и поэтому все «старики» были вынуждены соблюдать воинскую дисциплину.

Шорник принимал рапорт дежурного по роте и не проявлял никаких признаков опьянения.

- Ну и слава Богу! - думал Зайцев. - Еще один день прожит спокойно!

…Утром, как только дневальный прокричал подъем, Зайцев быстро встал, натянул штаны и вышел в коридор.

- Эй, товарищ Зайцев! - крикнул вдруг стоявший у тумбочки дневальный, из «молодых».

- Что случилось? - спросил Иван.

- Зайди в канцелярию. Там тебя ждет командир роты!

- Что-то произошло! - подумал Зайцев. - Наверное, кто-то проболтался о выпивке на стадионе! Вот гады! - И он ватными ногами проследовал в канцелярию.

Розенфельд сидел за столом и смотрел куда-то поверх Ивана.

- Что случилось, товарищ капитан? - спросил Зайцев.

- А ты ничего не знаешь? - прищурил глаза Розенфельд. - Шорник же - твой лучший друг?!

- Да, лучший друг, - кивнул головой Иван. - А что здесь такого?

- А то, что этот мудак сидит сейчас в камере предварительного заключения, вот что! - со злобой промолвил капитан и покраснел как рак. Зайцев почувствовал как-будто кто-то ударил его с силой по затылку. Инстинктивно он схватился руками за спинку стула. Все поплыло перед его глазами: и стул, и стол, и разъяренный Розенфельд…

Г Л А В А 16

П Р Е Д А Т Е Л Ь С Т В О С К У Р А Т О В С К О Г О

Только несколько секунд продолжалось оцепенение Зайцева. - Нужно взять себя в руки! - мелькнула мысль. - Нечего уподобляться истерической девчонке! - Он сжал зубы, отпустил стул и выпрямился, с ненавистью глядя на Розенфельда.

Капитан не выдержал этот взгляд, как-то обмяк и опустил голову, буркнув Ивану: - Садись! Будем разбираться!

- Так что же случилось, товарищ капитан? - спросил Зайцев, чувствуя, как отяжелел у него язык.

- Я же сказал, что Шорник сидит на «капезе»! - тихо ответил командир роты. - Я, честно говоря, думал, что ты в курсе его самоволки…

- Я ничего не знал! - перебил его Иван.

- Теперь я понял это, - пробормотал Розенфельд. - Слава Богу, я хорошо знаю людей и внутренне чувствую, кто говорит правду, а кто врет!

- Как он попал на «капезе»?

- Его поймал сам начальник штаба полковник Новоборцев! Он каким-то образом узнал, что Шорник уйдет в самоволку и будет возвращаться назад рано утром! Ну, вот полковник и ожидал его возле нашей казармы с двумя дневальными контрольно-пропускного пункта! И в пять часов утра, когда наш герой подошел к роте, его сразу же задержали. Начальник штаба, конечно, не церемонился, сорвал с Шорника сержантские лычки и повел его под конвоем на проходную, где он и пребывет теперь под арестом!