- Вот это номер! Ну-ка, попался самому начальнику штаба! Так что же теперь будет?
- Что будет? - с раздражением воскликнул Розенфельд. - Скандал будет! Почти такой же как с Таманским! Даже может быть и похлеще! В конце концов, Таманский был рядовым, а этот - сержант! Хорошенький пример он подавал своим подчиненным!
- Этого и следовало ожидать, - возразил Зайцев. - Как говорится: «как аукнется, так и откликнется»! Не могли отпустить его в свое время хотя бы разобраться в семейных делах! Уладил бы или не уладил он свои отношения с женой - это другой вопрос. Но вот то, что его не отпустили съездить домой по семейным обстоятельствам - это вопиющая несправедливость! Вот и результат! Он с того времени и ходил, как в воду опущенный!
- Не наше это дело - обсуждать действия командиров! - воскликнул капитан. - Что касается меня, то я делал все, что от меня зависит, чтобы добиться для него отпуска, но пользы от этого никакой не было. Я даже покрывал его попойки! Неужели ты думаешь, что я не знал о его почти ежедневных выпивках и бесконечных самоволках? Сто раз я с ним беседовал и ругался, но это не помогало! Вот и доигрался!
- Так что, ему тоже светит отправление на «объект»?
- Самое вероятное! Поскольку полковник оторвал у него лычки, он уже один раз наказан - лишен сержантского звания! Так что гауптвахта маловероятна. А вот перевод в другую роту - это наиболее возможный вариант!
- Значит, нет никакой надежды?
- Замять историю? Нет! Это бесполезно!
- Так зачем же вы меня вызвали?
- Видишь, самым авторитетным из «стариков» в роте остался ты! На кого я смогу возложить трудную и ответственную работу?
- Какую еще работу?
- Ну, комсомольскую…
- Комсомольскую? - удивился Зайцев. - На кой она мне черт? Только еще осталось возиться с бесконечными собраниями и протоколами!
- Ну, понимаешь, кому я еще могу эту работу доверить? Шорник, хоть и разгильдяй, все-таки добросовестно исполнял обязанности секретаря комсомольской организации роты, регулярно проводил комсомольские собрания, составлял протоколы…Ты же знаешь, что в нашей роте нет замполита? Значит, эти функции должен исполнять секретарь комсомольской организации!
- А может все образуется, товарищ капитан? Шорник вернется, ну…хотя бы рядовым…Будет заниматься комсомольской работой…
- С Шорником покончено! - решительно сказал Розенфельд. - Нужно прекратить все разговоры о нем! Его нет - и все!
Зайцев вздрогнул. - А не твоих ли рук это дело? - подумал он. - Уж не ты ли сообщил Новоборцеву о готовящейся «самоволке» Шорника?
- Так как, будешь принимать дела? - спросил капитан.
- Знаете что, - промолвил Иван, - а ведь комсомольская работа - дело добровольное! Никто не может заставить меня возглавлять комсомольскую организацию без моего на то согласия! Да и выборы должны состояться! Это же выборная должность!
- Не волнуйся, выборы состоятся так, как надо! Я распоряжусь - и все! А что касается добровольности, то здесь ты заблуждаешься. У нас нигде и ни в чем нет добровольности, а в армии - тем более!
- С этим я, конечно, согласен, но быть секретарем комсомольской организации не хочу!
- Но поверь, тебе не так уж долго придется занимать этот пост! Служить-то осталось каких-нибудь три месяца! Будешь покладист - присвоим младшего сержанта! А там, глядишь, к увольнению - и повыше звание! Соглашайся!
Зайцев заколебался. Он почувствовал, как в его душе разгорается огонь тщеславия. - Вот я, получил все видимые и невидимые поощрения, даже съездил в отпуск, - подумал он, - а так до сих пор дальше ефрейтора не ушел! Вот было бы неплохо переплюнуть всех этих чугуновых и обогнать их даже по званию! - Но тут же его посетило угрызение совести. - Как не стыдно, ведь мой товарищ сидит сейчас под арестом! - мелькнула мысль. - А я в это время думаю о том, как бы получить его звание! Ну, и подленькая же у меня душонка!
Розенфельд молчал и пристально смотрел на Ивана. - Ну, как, согласен? - спросил он после недолгой паузы.
- Нет, - ответил Зайцев, - не нужны мне сержантские погоны и дополнительная ответственность! Я не хочу говорить о Шорнике, как о несуществующем человеке! Как бы там ни было, вопрос с ним не решен. Кроме того, у меня очень много текущей работы. Возложите комсомольскую должность на того же Чугунова. Почему бы ему не заняться этим?
- Не сравнивай себя с Чугуновым, - пробурчал Розенфельд. - Он не годится на эту работу! Я уж, слава Богу, знаю, кто у нас к чему способен! А что касается работы в штабе, то у тебя сейчас есть Горбачев: он вполне в состоянии выполнять некоторые твои обязанности. В конце концов, это человек с высшим образованием! Неужто он не выпишет накладную?
- Ну, а как же Потоцкий? - возразил Зайцев. - Его-то еще не спросили? А вдруг он будет против?
- Гм, если вопрос только в Потоцком, - усмехнулся Розенфельд, - тогда, считай, что дело решено!
- Не торопите события, товарищ капитан! - промолвил Иван. - Пусть решится вопрос с Шорником. Потом вы поговорите с Потоцким, да и я подумаю. Такие серьезные вещи так сразу не решаются!
- Ну, конечно, подумай, не спеши, - улыбнулся Розенфельд. - Я тебя не гоню. Коли ты считаешь, что нужно дождаться конца всей этой истории, я не возражаю. Но, надеюсь, ты сможешь за неделю обдумать все и дать мне вразумительный ответ?
- Посмотрим!
Новость о происшествии мгновенно облетела роту. Во время утренней поверки, когда Чугунов назвал фамилию Шорника, кто-то со злобной радостью выкрикнул: - Арест! Гауптвахта!
Зайцев сразу же посмотрел в сторону кричавшего и увидел торжествующее лицо Фреймутса.
- Чего ты радуешься?! - крикнул Иван. - «Старик» же попался, придурок! Твой ведь сверстник!
- Пошел ты на фуй! - заорал Фреймутс. - Шорник получил то, что заслужил! Не будет ребят закладывать!
- Отставить! - гаркнул стоявший рядом с Чугуновым Розенфельд. - Еще не хватало, чтобы утрення поверка превратилась в базар! Я вам дам, иоп вашу мать! Рота! Встать! Смирно!
Воины замолчали, и перекличка возобновилась.
Сразу же после утреннего развода на работы Зайцев и Горбачев пришли к себе в штаб.
- Ну, как, товарищ лейтенант, - спросил Зайцев Потоцкого, - вы знаете о происшествии в роте?
- Знаю, - угрюмо промолвил начпрод. - Я говорил, что Шорник доиграется! Хорошо еще, что не втянул тебя в эту историю! Я боялся, что там будут фигурировать и другие фамилии. Однако, как ни странно, «погорел» только один Шорник!
- Да, это очень странно, - согласился Зайцев. - Видно, кому-то очень хотелось, чтобы Шорника поймали с поличным. Я видел, как радовался на поверке Фреймутс: прямо из кожи лез! Хотя я очень сомневаюсь, что он мог донести. Это - достоинство нашего русского брата! Я не замечал ни за одним из прибалтов ничего подобного за всю службу! По-моему, у них доносительство не является нормой жизни.
- Знаешь, что я подумал? - сказал Горбачев. - А не «папа» ли Розенфельд все это проделал?
- Я тоже имею на сей счет сомнения, - кивнул головой Зайцев, - особенно когда он вызвал меня в канцелярию и устроил разговор, в котором вопрос о Шорнике был уже решен! Короче, «папа» сказал, что его уберут из роты!
- Вот так да! - воскликнул Потоцкий. - Судя по всему, Розенфельд о чем-то узнал! Уж не связан ли Шорник с кем-либо из высшего начальства? Не зря ведь Политотдел столько о нем знал и ни разу действенных мер против него не принял! Ведь донос начальнику штаба, наверняка, не связан с Политотделом! Скорей всего, разуверовавшись в возможностях Политотдела, кое-кто решил действовать наверняка! А это мог вполне быть командир роты! Судя по всему, он - весьма ловкий интриган!
- Да, но зачем же ему получать на свою голову дополнительные шишки? - засомневался Зайцев. - Ведь ротное «чепе» - минус его работе?!
- Вот в этом-то и вся загвоздка! - усмехнулся начпрод. - Однако, судя по той информации, какую я получил, никто не обвиняет Розенфельда - ни начальник штаба, ни Худков - как-будто Шорник не из его роты!