- Тогда все ясно, - сказал Горбачев. - Новоборцева уведомил обо всем командир роты! А вот почему - это, наверное, будет знать, кроме него, сам Шорник!

- К вечеру его выпустят, - кивнул головой Потоцкий. - Какой смысл держать его под арестом после всего случившегося? Перевести в другую роту можно и за пару часов. Это не проблема!

Шорник появился в роте уже перед обедом. Зайцев увидел его в столовой, поскольку сам в казарму не ходил. В это время у него было много работы, и он решил прямо из штаба отправиться на обед.

В столовую Иван пришел как раз вовремя. Рота только-только уселась на скамьи.

- Привет, Иван! - совершенно неожиданно раздался знакомый голос. Зайцев поднял голову: Шорник сидел на своем привычном месте и улыбался. На его черных солдатских погонах виднелись отпечатки сержантских лычек. За столом царила необычная тишина.

- Да уж привет! - отозвался Иван. - Никак не ожидал тебя здесь увидеть!

- Судя по всему, никто не ожидал! - воскликнул Шорник и хлопнул по плечам своих соседей. - Видишь, сидят, как в штаны насрали?! Впрочем, ладно, поговорим после обеда!

Как только «молодые» воины поели, сержант Копайлов скомандовал: - Подъем!

Зайцев шепнул Горбачеву: - Иди в библиотеку. Продолжай «инвентаризацию»! Мне надо будет побыть одному!

- Хорошо! - ответил довольный Горбачев и умчался вслед за ротой.

Одни «старики» оставались сидеть за столом и медленно пережевывать пищу.

- Пошли-ка, Вацлав, на улицу, - сказал Зайцев, видя, что Шорник не столько ест, сколько имитирует, - прогуляемся по воздуху.

Он сам еле-еле проглотил тарелку постного супа да немного овсяной каши.

- Ну, что ж, пошли, - кивнул головой Шорник.

Они вышли из столовой.

- Куда направимся? - спросил Шорник. - Может к стадиону?

- Да, пойдем ко мне в штаб, - предложил Зайцев.

- Ну, а если кто из начальства меня там увидит? - усомнился Шорник. - Что тогда подумают? С кем ты связался?

- Да пойдем! - махнул рукой Зайцев. - Плевать я хотел, что обо мне подумают! В конце концов, мы не «молодые» воины, чтобы каждого сучка бояться! Нам есть о чем поговорить!

- Ну, тогда пошли! - кивнул головой Шорник.

- Садись, Вацлав, - сказал Иван, как только они вошли в его кабинет, - рассказывай, как все это случилось!

- Да все было очень просто, - усмехнулся Шорник. - Я возвращался от бабы в роту, ну…и у самой казармы меня поджидали Новоборцев и двое курсантов…

- Это я уже слышал, - поморщился Зайцев. - Розенфельд мне об этом говорил. Меня интересуют подробности. Неужели Новоборцев прятался в кустах?

- Нет. Он открыто стоял у двери нашей казармы!

- А ты что, не заметил его издали?

- Издали нет. Я увидел его примерно шагов с тридцати. Видишь ли, я даже и не предполагал, что меня будет ожидать столь почетный эскорт! Сначала мне стукнуло в голову бежать, но полковник уже заметил меня и махнул рукой. Я подумал, что толку убегать, и смело пошел к нему!

- Ну, а он?

- Я подошел и отдал честь. Новоборцев тоже приложил руку к фуражке, а потом, не говоря ни слова, поднес руку к моему погону и стал сдирать лычки. С одного содрал легко. А со вторым пришлось немного повозиться. Затем он сказал: - Товарищ Шорник! Вы арестованы за серьезное нарушение воинской дисциплины! Прошу следовать на контрольно-пропускной пункт! - Ну, а дальше мы пошли на проходную. Когда я там появился, дежурный по части капитан Одинцов открыл дверь «капезе» и меня туда посадили! Вот и все!

- И никаких допросов?

- Никаких! Такое было впечатление, что все начальники знали о моей «самоволке»…А детали их не интересовали!

- Вот и я так подумал, что они заранее обо всем знали, - пробормотал Зайцев. - Понимаешь, меня поутру вызвал в канцелярию Розенфельд и предложил занять твое место секретаря комсомольской организации. Я стал спорить, возмущаться, говорю, что, мол, вопрос с тобой еще не решен. А капитан сказал, что о тебе уже нечего говорить, что ты уже, считай, в другой роте!

- Ясно. Это я почувствовал еще при задержании…Да и потом, когда вернулся с «капезе», «папа» почти со мной не разговаривал, как-будто ничего не произошло. Спросил лишь только, когда я ухожу…

- Так ты в самом деле уходишь?

- Да, меня уже сегодня переводят в кабельно-монтажную роту. Возможно, скоро отправят на объект…

- И это за каких-нибудь два-три месяца до дембиля?

- Да им наплевать! Ты же знаешь, какие мстительные наши начальники?

- Да, знаю. Однако я думаю, что дело не столь уж печально! Могло быть и хуже!

- А что может быть хуже? - улыбнулся Шорник. - Особенно, когда чувствуешь такое предательство!

- Ты имеешь в виду Розенфельда?

- Нет. Я подозреваю Скуратовского!

- Скуратовского?! - вскричал Зайцев. - Выходит, мои опасения были не напрасны?

- Видишь ли…Я, правда, не совсем уверен…Ну, в общем, несколько дней тому назад у меня состоялся разговор с Фреймутсом. Тот говорил о неполноценности русских и о полном превосходстве над ними латышей. Причем, откровенно клеветал! И что мы - дурачки, и что вести себя нигде не умеем! Только пьянствуем…Ну, и дошел до того, что стал обвинять русский народ в том, что мы, якобы, навязали им социализм и прочие глупости…Я доложил обо всем этом Скуратовскому, но тот, как ни странно, сделал какую-то пометку в блокноте и сказал мне, что примет к националисту самые серьезные меры…

- Так ты не писал докладную? - удивился Зайцев. - Ограничился только устной информацией? Это так не похоже на Скуратовского!

- Да вот и я так думаю! К тому же, после беседы с майором, я заметил, как на меня стал со злобой смотреть Фреймутс!

- Сегодня на утренней поверке, - перебил его Зайцев, - Фреймутс так радовался, что тебя арестовали! Кричал: - Арест! Гауптвахта! - Не будет, мол, закладывать! - Даже я был вынужден вмешаться и чуть не разгорелся скандал!

- Ну, вот видишь! Выходит, майор разгласил мой донос? Значит, он - предатель!

- Погоди, Вацлав, не спеши делать выводы! - возразил Иван. - Помнишь, ты сам учил меня не торопиться в суждениях? В конце концов, дело очень серьезное! Скуратовский вряд ли пойдет на это!

- Но уж слишком много улик! И все против него!

- Да, в последние дни Скуратовский повел себя как-то подозрительно. Куда-то исчезла его привычная уверенность, он стал высказывать некоторые сомнения…

- Я слышал, что он, вроде бы, поймал свою жену с кем-то в постели, - пробормотал Шорник. - Мы работали на кладке фундамента нового дома…Дня четыре тому…А там невдалеке стояли офицеры соседней части…Знаешь, мы сейчас строим дом замполиту стройбата. Ну, и офицеры между собой разговаривали…Из обрывков их слов мне удалось догадаться о семейной истории Скуратовского. Один из них даже засмеялся, что, мол, конец теперь карьере нашего «особиста»!

- А причем тут его карьера?

- Или ты не знаешь? Да если в КГБ проведают, что кто-нибудь из его сотрудников разводится с женой, немедленно последует увольнение в отставку! Это же считается пятном, «порочащим репутацию» офицера КГБ!

- Так вот в чем дело! - воскликнул Зайцев. - Значит, разгневанный Скуратовский решил таким образом отомстить «органам»? Вот, гад! Мы-то тут причем?

- А притом, что мы - часть этой системы! В нашем лице он мстит всей системе!

- Правильно. Сначала сам нас вовлек, а теперь нам же и мстит! Вот так герой!

- Знаешь что, Ваня? - неожиданно сказал Шорник. - А я немного понимаю Скуратовского! У меня ведь была почти такая же история! Меня-то ведь тоже бросила жена!

- Но ведь его жена не бросала?

- А какая разница? Моя же тоже нашла себе другого, о чем письменно и уведомила меня. Ну, и его жена сошлась с другим, правда, несколько подлей. Но я могу представить себя на его месте! Понимаешь, непередаваемое чувство: и бешенство, и злоба, и отчаяние! А тут еще - увольнение со службы! Я не знаю, как бы сам на его месте поступил!