- Предметы личной необходимости, - невозмутимо ответил Иван.

- Какой необходимости? - удивился Подметаев и полез рукой в зайцевский карман.

- Что это вы?! - вскричал Иван. - Уже по карманам начали шарить?!

- Вот оно что! - воскликнул майор, извлекая консервную банку. - Небось, со склада своровал?!

- Ничего я не своровал! - рассердился Зайцев. - И ни с какого склада я консервов не брал! Я их купил в магазине!

- Ну, это мы сейчас проверим! - сказал с довольным лицом Подметаев. - Возможно, таких консервов и нет в магазине! Впрочем, можно спросить и продавщицу, был ли ты сегодня в магазине: там не так уж много посетителей!

- А где это сказано, чтобы вы проверяли, что я покупаю в магазине, а что нет?! - возмутился Иван. - Я не пойду с вами в магазин! Это - беззаконие!

- Правда, это уставом не предусмотрено, - улыбнулся Подметаев. - А вдруг ты будешь проносить в карманах водку? Как иначе это проверить?

- Я водку не проношу, - пробормотал Зайцев. - А вот обыскивать карманы считаю делом неприличным! Я буду жаловаться командиру части!

- Жалуйтесь, пожалуйста! - усмехнулся Подметаев и даже перешел на «вы». - Но вот как вы докажете, что взяли консервы в магазине, а не на складе?

- Докажу, - ответил Иван. - А вам будет стыдно: забрали у солдата банку консервов! Позор!

- Ну, это мы еще выясним, для кого позор! - рассердился майор. - Пойдем-ка в штаб!

- Пахнет скандалом, - подумал Зайцев. - Надо как-то выкручиваться…

- Знаете, товарищ майор, - сказал он со смирением в голосе. - Если говорить по правде, вы не ошиблись. Консервы я на самом деле взял на складе!

- Ну, вот, наконец-то, признался, - улыбнулся Подметаев и протянул ему консервную банку. - На, забирай. Так и надо было сразу сказать. Зачем отпираться?

- Просто я не хотел подводить заведующего складом, - буркнул Зайцев.

- Наперова? - спросил майор. - Так это он дал тебе консервы?

- Да. Я попросил у него две банки, и он посочувствовал, что мы, солдаты, плохо питаемся…А потом дал мне…

- И часто ты берешь у него консервы?

- Первый раз!

- Врешь! - с сомнением покачал головой Подметаев. - Небось, уже раз десять к нему приходил?

- Нет. Зачем мне врать, коли я уже все вам рассказал? - тихо ответил Иван. - Просто мы недавно получили партию консервов, и вот я, зная об этом, попросил…

- Ладно. Я не буду раздувать скандал, - смягчился майор, - но и ты должен войти в наше положение!

- Каким образом?

- Ну, об этом…давай поговорим у меня в кабинете. Сегодня, скажем, часика в четыре…

- Давайте лучше завтра! - предложил Зайцев, вспомнив, что ему предстоит в три часа дня встреча со Скуратовским.

- Нет, - возразил Подметаев. - Такие дела нельзя откладывать! Тогда пошли сейчас!

Иван глянул на часы. Без пятнадцати три! - Но, товарищ майор, - умоляюще промолвил он, - я сейчас никак не могу! Давайте тогда после ужина или хотя бы в пять часов!

- Ну, ладно, приходи ко мне в пять часов, - согласился Подметаев. - Тогда и поговорим!

И он отошел от Зайцева.

Последний быстро забежал в свой кабинет и выложил из карманов консервы. - Спрячу-ка я их, пожалуй, в сейф, - решил он.

Времени оставалось немного, поэтому Иван поспешно снял свои кирзовые сапоги и мокрые носки. - Наконец-то хоть не буду мерзнуть, - подумал он и надел на ноги извлеченные им из выдвижного ящика письменного стола сухие носки. Сапоги оказались как раз впору, только немного тяжеловатые. - Ну, ничего, лучше ходить в тяжелой обуви, чем постоянно болеть, - сказал себе Зайцев и сделал несколько шагов. - Привыкнем! Вот если заденешь чью-либо ногу, или на кого станешь, тому не поздоровится!

…В три часа дня Скуратовский был на месте. - Здравствуй, дорогой диссидент! - подошел он с улыбкой к Зайцеву и пожал ему руку.

- Какой диссидент? - усмехнулся Иван. - Что это еще за новое слово?

- А ты разве не знаешь?

- Ну, это означает что-то вроде «антисоветчик»…, - заколебался Иван.

- Да, что-то в этом роде…

- А к чему вы меня так назвали?

- Да я просто пошутил, - засмеялся Скуратовский, - хотя некоторые соображения на этот счет есть!

- Соображения! - воскликнул Зайцев. - Так это вы, наверное, из-за истории с Подметаевым? Ну, и быстро вы реагируете? Как это вы ухитрились обо всем узнать?

- Какая история с Подметаевым? - насторожился Скуратовский.

Зайцев вкратце рассказал о сути произошедшего.

- А с какой это он стати стал шарить по карманам? - возмутился оперуполномоченный, выслушав Ивана. - Ну, и наглец! Вот такие люди и позорят звание советского офицера! Да еще и политработник!

- Так вы не об этом? - удивился Иван.

- Нет, Иван, я имел в виду другое, - махнул рукой майор. - Видишь ли, мы получили материалы по твоему запросу!

- Ах, вот как! - вздохнул Зайцев. - Значит, на меня есть материалы?

- Понимаешь, видимо произошло недоразумение…

- Почему?

- Ну, видишь, мы ведь здесь уже не один день общаемся и знаем тебя. Нас не проведешь! Поэтому есть все основания считать, что с тобой вышла обыкновенная ошибка…

- Как так?

- Ну, понимаешь, - замялся Скуратовский, - во всяком деле бывают и свои плюсы, и свои минусы. Мы держим под контролем, практически, все население страны. И, сам понимаешь, возможны всякие издержки…

- В каком смысле?

- Ну, как тебе сказать? Мы пристально следим за каждым человеком, если он допускает какой-то отход от общепризнанных норм…Ну, скажем, высказывается когда-либо антисоветски. Конечно, нельзя исключать, что кто-нибудь скажет глупость сгоряча. По пьянке или в какой-нибудь стрессовой ситуации. Но если это повторяется из года в год, мы устанавливаем особое наблюдение. К сожалению, в твоей истории особое наблюдение установили без всяких на то оснований…

- Значит, было «особое наблюдение»?

- Было, - кивнул головой Скуратовский. - Причем, велось оно давно! Еще с начальной школы. Ты, видишь ли, усомнился как-то на уроке в том, что Ленин жив, понимаешь?

- Так значит донесла учительница?

- Не только учительница, мой друг. Учитель по своей работе обязан доносить! В свое время Владимир Ильич Ленин требовал, чтобы учителя обязательно стояли на коммунистических позициях, ибо в противном случае потеряют работу. Там на тебя были написаны донесения от пяти человек! В том числе от твоих товарищей! Так, заявления…детский почерк…

- А вы не могли бы показать эти документы мне?

- Ни в коем случае! Такие вещи мы никогда не предаем огласке!

- Но я ведь никому об этом не расскажу!

- Не сомневаюсь. Но понимаешь, нельзя!

- Значит, за мной всю жизнь будет вестись «особое наблюдение»? - спросил с отчаянием в голосе Зайцев.

- Нет. Наблюдение мы с тебя снимем. Это «дело» мы уничтожим. Можешь за это не волноваться! - улыбнулся майор. - Я с неделю поработал с этими документами по поручению товарища Вицина. Твое личное дело рассмотрено специальной комиссией Управления. Мы пришли к выводу, что все это - «липа». Хотя имеются и весьма неудачные совпадения!

- Какие именно?

- Да вот, хотя бы выходка ваших солдат во время конкурса художественной самодеятельности!

Иван почувствовал резь в сердце. - Но я ведь тут ни при чем! - пробормотал он.

- Да, ты здесь ни при чем! - кивнул Скуратовский. - Всю твою жизнь окружающие тебя люди делают все возможное, чтобы втоптать тебя в грязь! Я же побеседовал с Фреймутсом, который вышел на публику, надев на себя бюст Ленина. От нас не утаишь правду! Ну, вот он, после длительных препирательств, признался, что нарочно подстроил все это для того, чтобы над тобой посмеялись!

- Так прямо и сказал?

- Ну, не прямо так…Хотя, в общем-то, из разговора с ним стало ясно, что он вредил тебе специально! Как ни странно, но это позволило нам при изучении твоего личного дела сделать вывод в твою пользу!

- Почему?

- Да потому, что и твои школьные товарищи, и учителя, и рабочие на заводе, где ты недолго, но славно поработал, - майор усмехнулся, - доносили на тебя по той же причине, по которой подстроил историю с Лениным Фреймутс. Просто они ненавидят тебя так, как ненавидят посредственности талантливого человека!