- Дело в том, что Наперов «замял» эту историю…Понимаешь?

- Каким образом?

- Само собой разумеется, консервами!

- Так что, теперь опять придется их списывать?

- Придется! - кивнул головой Потоцкий. - Причем немалое количество!

- Сколько?

- Килограммов пятьдесят!

- Милые мои! - возмутился Иван. - Да это же сколько будет банок?

- Много, товарищ Зайцев, - грустно сказал начпрод, - но что ж поделаешь, если нужно?

- И все из-за этого гандона Костюченко? - спросил со злостью Иван. - Еще и года не прослужил, салага, а ему уже водочку подавай!

Тут он вспомнил, как сам однажды посылал Костюченко за водкой и остановился…

- Да не за водкой он ходил, товарищ Зайцев, - возразил Потоцкий. - Он тут девку себе завел…Понимаешь?

- Час от часу не легче! - воскликнул Иван. - Так он что, совсем обнаглел?!

- Да ладно. Что было, то было! - успокоил его начпрод. - И не во всем виновен Костюченко. Это я насчет списания. Видишь ли, тут консервы понадобились кое-кому повыше. Неужели ты думаешь, что Наперов стал бы так дорого платить за Костюченко? Они долго торговались с Подметаевым и сошлись на десяти банках…Майор требовал больше, но Наперов сказал, что это вымогательство и он будет жаловаться товарищу Худкову. Тут Подметаев понял, что «перегнул палку» и согласился с условиями Наперова.

- Но все равно пятьдесят килограмм - это очень много! - сказал, смягчившись, Иван. - Это больше ста пятидесяти банок! По накладным все будет видно, особенно при переводе в мясо!

- Придется, видимо, списывать по нескольку раз, - сказал задумчиво Потоцкий.

- А может осуществить списание без накладных? - спросил Зайцев.

- А как? Я таких способов не знаю!

- Ну, давайте спишем их по акту, скажем, как естественную убыль!

- Консервы в металлических банках?

- Ну, и что?

- Но для этого ведь нужно соответствующее основание?

- Так давайте поднимем наши директивные документы! В них мы наверняка что-нибудь найдем! В конце концов, разве вы не знаете, что представляют собой решения нашего правительства или министерства обороны? Да ведь там один документ противоречит другому! Их можно читать и трактовать так, как вам заблагорассудится!

- Да это - мысль! - согласился Потоцкий. - Надо поднять все руководящие документы! Думаю, что мы действительно найдем там что-нибудь полезное!

Г Л А В А 20

Ц Е Н Н О Е П Р Е Д Л О Ж Е Н И Е

Постепенно подходил к концу март. Снег уже сошел к двадцатому числу, и Зайцев возвратился из отпуска, когда от зимы остались только одни воспоминания.

Конец марта был на редкость теплым. Несмотря на то, что солнце не часто освещало унылую ржаво-серую землю, дожди почти не выпадали. Когда же наступил апрель, и рассеялись свинцовые облака, стало по-настоящему солнечно и в природе, и в душах людей. Человеческое настроение тесным образом связано с природой. Хмурая, дождливая погода вселяет апатию и уныние, солнечная же поднимает настроение, повышает сопротивляемость организма по отношению к болезням и социальным конфликтам.

Как бы в ответ на весенний призыв к активности, Зайцев усилил свою мыслительную работу. После тщательного изучения всех директивных документов о работе продовольственного снабжения он нашел, наконец, необходимую бумагу - приказ наркома обороны еще аж от тысяча девятьсот сорок седьмого года! Оказывается, этот акт до сих пор действовал! Впрочем, в штабе воинской части хранились очень многие документы, не утратившие своей законодательной силы еще чуть ли ни с тысяча девятьсот семнадцатого года! Как в свое время верно отметил Иван, руководящие документы в самом деле были настолько запутанными, противоречивыми, расплывчатыми по смыслу, что их можно было трактовать как угодно, а это открывало огромные просторы для мошеннической деятельности.

- Вот, смотрите, товарищ лейтенант, - сказал Зайцев начпроду, - перед вами приказ наркома обороны. Здесь подробно освещаются вопросы, связанные со списанием любых материальных ценностей.

- Да, но что этот приказ дает?

- Как что? - усмехнулся Зайцев. - Здесь подробно расписаны нормы естественной убыли на продукты, сообразно срокам их хранения.

- Но ведь в приказе ничего не сказано про консервы?

- Пожалуйста, посмотрите внимательней. В самом деле, слово «консервы» в приказе отсутствует. Но зато есть фраза «мясо» и «мясопродукты»!

- Да, но это имеется в виду мясо…там…колбаса, ветчина…Свежие продукты и копчености!

- А может быть имеются в виду «консервы мясные»? - улыбнулся Иван. - О каких копченостях, колбасе и ветчине может идти речь в армии? Да этих продуктов нет в магазинах и на «гражданке»!

- Ну, не знаю, - сказал с сомнением Потоцкий, - трактовка уж больно уязвимая…Да и приказ очень старый. Чуть ли не времена Ивана Грозного. Думаю, этот документ не подойдет!

- А я считаю, что именно этот приказ и нужен! - настаивал Зайцев. - Хотя бы из-за его расплывчатости. Посмотрите, другие бумаги несколько хитрей. Хотя и к ним можно найти подход! Но этот документ - просто подарок! Да и что говорить об его давности, коль скоро он не отменен! Значит, действует!

- Надо поговорить с Наперовым, - задумчиво молвил начпрод. - Уж Валентин Иваныч - опытный в таких делах человек! У него настоящее чутье на опасность. Он не подведет!

Наперов, пришедший вечером в продслужбу, с интересом воспринял предложение Зайцева. - О, вот это уже научный подход! - обрадовано воскликнул он после того, как Иван рассказал о сути дела. - Давай-ка сюда приказ!

Ознакомившись с содержанием документа, заведующий продскладом подмигнул Потоцкому: - Вот молодец Зайцев! Да это настоящее «золотое дно»!

- Но ведь тут не все так гладко, - возразил Потоцкий. - Смотрите, Валентин Иваныч, здесь не сказано, что нужно списывать именно мясные консервы?

- Что ты, лейтенант? - улыбнулся Наперов. - А разве тут сказано, чтобы не списывать мясные консервы? Вот в чем зацепка! Товарищ Зайцев совершенно прав! Зачем мы будем списывать консервы за счет солдатского желудка, когда есть документ, позволяющий свободно списывать продукты за счет государства? Тут и в моральном плане все в порядке! И что самое главное, это еще более выгодное дело в количественном отношении!

- Почему? - нахмурился начпрод.

- Да потому, что теперь можно списывать консервы не по десять-двадцать жалких килограммов, а сразу по пятьдесят и больше! А это значит, произведем раз в год списание - и порядок: не надо потом трепать нервы. Консервов вполне хватит на целый год для всех: от нас до более высоких лиц! - воскликнул довольный Наперов и снова стал перечитывать приказ.

- Есть тут, конечно, и негативные моменты, - сказал он с грустью спустя несколько минут и положил документ на стол. - Здесь говорится о сроках хранения в неделях и месяцах…А кто же запасает консервы на такой короткий срок?

- Вот это я и имел в виду, - оживился Потоцкий. - Здесь явно идет речь о скоропортящихся продуктах, а не о консервах!

- Да подожди ты! - рассердился Наперов. - Интересную ты, понимаешь, занял позицию! Вместо того чтобы искать возможность как преодолеть возникающие у нас трудности, ты занялся защитой собственных предрассудков! Ведь не так давно сам осуждал за это товарища Зайцева? А теперь, когда он пошел по правильному пути, «вставляешь ему палки в колеса»!

- Вы неправильно меня поняли, Валентин Иваныч, - примирительно заговорил Потоцкий. - Я просто так хочу устроить дело, чтобы не было никакого криминала! Понимаете?

- А какой у нас может быть «криминал»? - возмутился заведующий продскладом. - Мы же ничего не воруем! Все у нас делается на законном основании. Вот спишем естественную убыль и, тем самым, очистим склад от ненужного излишнего продовольствия! На основании приказа министра обороны, неважно, что он раньше назывался наркомом, мы составим акт на списание консервов и комиссийно все оформим. Кто у нас там председатель комиссии? Втащилин? Ну, вот, пусть он и проверяет законность нашего списания! А уж если подпишет соответствующий акт, пусть сам и отвечает за то, что мы списали! Это не наше дело!