- Нет! - разозлился Иван. - Пожалуй, я войду и без разрешения! - И он ринулся к двери.

Подполковник Втащилин сидел за столом и что-то писал.

- Разрешите, товарищ подполковник?! - прокричал Зайцев. - Меня направил к вам товарищ Худков!

- Я же говорил, чтобы подождал! - рассердился Втащилин. Его лысый лоб покраснел. - Невелика персона, мог бы и посидеть!

- Ясно, товарищ подполковник, - пробормотал Зайцев. - Так мне и доложить об этом полковнику Худкову?

- О чем? - сурово вопросил комбат.

- О том, что вы отказываетесь меня принять!

- Какая наглость! - взревел Втащилин и стал осыпать Ивана потоками грубой брани.

Наконец, он исчерпал весь свой словесный запас и успокоился.

- Так я могу идти? - спросил невозмутимо Зайцев.

- Подожди. Что у тебя?

- Вот акт на списание, - ответил Иван и протянул бумагу.

- Так-так, - сказал Втащилин. - Значит, списываете триста пятьдесят килограммов мясной тушенки?

- Так точно!

- Вижу, тут уже расписалсь все члены комиссии, - продолжал комбат. - Видимо, все проверили. Однако вы неправильно написали мое звание!

Зайцев подошел ближе. - Как неправильно? - удивился он. - Вот, смотрите, «председатель комиссии подполковник Втащилин»…

- Не надо мне читать! - поморщился комбат. - Ты разве не видишь, что тут написано только «подполковник», а где слово «инженер»?

- Так вы - подполковник-инженер?

- Вот именно!

- А какая разница? - покачал головой Зайцев. - Подполковник или подполковник-инженер? Разве от этого изменится суть акта?

- Отставить! - заорал Втащилин. - Марш допечатывать! Я не потерплю искажения моего звания в официальных документах!

- Есть, товарищ подполковник! - крикнул Зайцев и направился к выходу.

- Послушай, Павел, - спросил он Шильненкова, оказавшись в приемной, - есть у тебя пишущая машинка? Не хочется мне бежать в штаб и терять время!

- Нет, машинки у нас нет, - ответил батальонный писарь.

Пришлось возвращаться в штаб и просить в строевой части пишущую машинку: в продслужбе таковой не имелось.

Допечатав слово «инженер», Иван опять побежал в учебный батальон.

- Подожди, - сказал Шильненков, увидев Зайцева, - там опять идет совещаие.

- А может, ты занесешь ему этот акт во время совещания? - спросил Иван. - Комбат быстренько распишется, вот и все!

- Да ты что! - испугался батальонный писарь. - У нас такое невозможно! Втащилин может посадить меня за это на гуптвахту! Он мне уже и так дал втык за то, что я впустил тебя к нему без вызова!

- Так что же делать? - расстроился Зайцев. - Не сидеть же тут до вечера? - Он глянул на часы. - Вот уже через час наступит обед!

- Что ж поделаешь? - пожал плечами Шильненков. - Такая уж у нас служба! Коли нужно подписать бумагу, значит, придется подождать!

…Наконец, через полчаса открылась дверь комбата, и наружу вышли политработники учебного батальона. Зайцев встал и отдал им честь. Капитан Вмочилин, находившийся среди офицеров, с улыбкой, как знакомому, кивнул Ивану головой.

Шильненков забежал в кабинет.

- Можешь идти, - сказал он вернувшись. - Товарищ Втащилин примет тебя.

Зайцев быстро вошел, приблизился к столу военачальника и протянул листок акта.

- Так, посмотрим, - сказал Втащилин и глянул на документ. - Что же ты не внес исправлений? - усмехнулся он.

- Как не внес? - переспросил Зайцев.

- Вот, посмотри, - комбат ткнул пальцем в акт. - У тебя тут напечатано: «подполковник-инженер». А надо: «инженер-подполковник»!

- Не может быть?! - удивился Иван. - Ведь слово «инженер» следует за званием?

- Ах ты, негодяй! - вскричал Втащилин. - Так ты еще будешь спорить?! Какая наглость! Жалкий ефрейтор спорит с подполковником! Вот до чего мы дожили!

- Я с вами не спорю, - возразил Зайцев. - Я просто говорю так, как должно быть!

- Молчать! - заорал комбат. - Марш переделывать! Нечего со мной спорить!

- Есть! - ответил Иван и вышел на улицу как оплеванный.

- Вот гад, - думал он, - замучает своей подписью!

Зайцеву не раз приходилось в своей жизни встречаться с различными бюрократами. Советских людей было трудно удивить бумажной волокитой, черствостью, безразличием к людям со стороны всякого рода чиновников. Это воспринималось как само собой разумеющееся. Неуважение к человеческому достоинству, а точнее, полное презрение к людям - в крови у россиян. Бывает, порой, чинуша так надругается над каким-нибудь безобидным человеком, что у того аж слезы льются, однако стоит этому несчастному добиться, наконец, подписи у важного, надутого бюрократа, и на душе у него становится легче. Впоследствии поступок чиновника воспринимается гражданином как благодеяние, ибо несчастный обычно, анализируя случившееся, задает себе вопрос: - А как бы на его месте поступил я? - и отвечает, что в лучшем случае, так же. Поэтому бюрократизм не встречал никакого отпора со стороны населения и постепенно расцветал, превращаясь во вселенское зло.

А в армии в обстановке полной беззащитности младшего перед старшим бюрократизм был еще более жесток.

Здесь и спорить было нельзя: дан приказ, значит, не обсуждай его, а выполняй! Впрочем, Зайцев не являлся подчиненным Втащилина, поэтому он не собирался смиряться.

Вернувшись в штаб, Иван уселся на свое место и стал думать, как ему вести себя дальше. В это время вошел Потоцкий. - Ты чего не идешь на обед? - удивился он.

Иван глянул на часы: - Десять минут до построения! Успею!

- А чего ты такой кислый?

- Видите ли, я тут ходил в учебный батальон, товарищ лейтенант, подписывать акт на списание консервов…

- Ну, и что?

- А то, что подполковник Втащилин не хочет его подписывать!

- Почему?

- По его мнению, я неправильно напечатал его звание!

Потоцкий взял акт. - Подполковник-инженер, - прочитал он. - Так что же тут неправильного?

- Он меня уже один раз гонял допечатывать слово «инженер». А потом, когда я выполнил его указание, он заявил, что это слово нужно писать с другой стороны, перед званием!

- Вот бюрократ! - возмутился Потоцкий. - В свое время он таким же образом издевался над Таньшиным. Зайди-ка ты к товарищу Худкову и доложи ему обо всем!

- А может, это сделаете вы, товарищ лейтенант? - пробормотал Иван. - Как-то неудобно мне идти к зампотылу…

- А мне разве удобно? - возразил начпрод. - Ведь не я же ходил к Втащилину с актом? Сам понимаешь, в таком разговоре должен участвовать только очевидец событий!

- Ясно, - кивнул головой Иван.

После обеденного перерыва Зайцев отправился к Худкову. Постучав в дверь его кабинета и отрапортовав, как положено, он приблизился к столу военачальника.

- Что случилось? - удивился полковник.

- Разрешите доложить?

- Конечно, присаживайтесь, товарищ ефрейтор! - Худков указал рукой на стул. Зайцев сел. - Товарищ полковник! - сказал он. - Я пришел сообщить вам, что подполковник Втащилин не хочет подписывать акт о списании консервов!

- Это еще почему?!

Зайцев подробно рассказал обо всем.

Худков протянул руку и взял листок. - М-да, - сказал он после паузы. - Все написано правильно. Зачем тут вообще нужно слово «инженер»? Вот бюрократ! Вроде бы у нас уже был с ним разговор на этот счет! Что-то он никак не возьмет в голову, что мои указания нужно беспрекословно выполнять! Ну, погоди! Сейчас я разберусь!

И зампотылу позвонил в учебный батальон. - Втащилин, это ты? - громко сказал он. - Что ты там ерундой занимаешься? Какой? Да вот, актом! Да, тем самым, что тебе приносил ефрейтор Зайцев!

Установилась тишина. Втащилин, судя по доносившимся до Ивана обрывкам фраз, пытался оправдываться. Худков внимательно слушал. Наконец, он не выдержал и закричал: - Хватит, хватит мне объяснять, кто прав, кто виноват! Я уже давно все понял! Мне нужно через полчаса нести акт на утверждение командиру! Он что, должен нас с тобой ждать?! Какая безответственность! Что? Никаких оправданий! Я приказываю! Понятно? Ну, вот…, - и военачальник бросил трубку.